Но все же я поняла, что очищение кишечника – это своего рода конвульсии. Что касается меня, то я вызывала такие конвульсии по тридцать-сорок раз за ночь в течение четырех с половиной лет. Повлияло ли это серьезным образом на мой судорожный порог? Повреждение моей нервной системы временное или нет? Этот эффект никак не связан с продолжительным периодом недоедания и бессонницы. Другие женщины из «Анонимных переедающих», страдающие от булимии, имеют более длительную историю болезни, чем я. Как нам помочь друг другу остаться в живых в буквальном смысле, чтобы потом разобраться с нашими психологическими проблемами, о которых написано в вашей книге и о которой мы говорим на наших встречах?
Если вы знаете специалиста или метод, который поможет нам восстановить наше физическое здоровье, пожалуйста, напишите мне. Сегодня я хочу жить. Я хочу разобраться в том, что со мной происходит, и понять, как я могу поспособствовать процессу исцеления моего тела.
Уважаемая Пэт!
Я не сразу ответила на ваше письмо, которое получила еще в декабре, потому что оно было завалено кипой бумаг, и я лишь недавно обнаружила его. По иронии судьбы, оно оказалось в пачке писем, на которые я очень хотела ответить более подробно, чем я обычно отвечаю.
Вы задаете много вопросов о пищевых расстройствах, на которые вы, скорее всего, лучше знаете ответ, чем я; вы сами эксперт в этих вопросах, потому что это ваше заболевание. Вы и другие женщины в «Анонимных переедающих», которые исцеляются и обсуждают друг с другом свою болезнь, можете многому научиться друг у друга и обучить врачей и консультантов-психологов.
Я хочу попросить вас о большом одолжении. Не могли бы вы написать мне снова и рассказать о том, как проходит ваше исцеление? Дело в том, я повторюсь, что вы эксперт в этой области, а я – нет. Практически все, что я знаю о различных видах зависимости, я узнала не в школе и не из книг, а от людей, страдающих от этих заболеваний и исцеляющихся от них.
Я работаю над второй книгой, в основе которой лежат письма, полученные мной после выхода «ЖКЛСС». Я бы хотела использовать ваше первое письмо и еще одно, о котором я вас прошу. Конечно же, вы не обязаны соглашаться, но это хороший способ протянуть руку помощи таким же, как вы, у кого есть вопросы, и, возможно, ответы, если только они смогут научиться доверять себе.
В любом случае спасибо вам за письмо. Желаю вам успехов в вашем исцелении.
Уважаемая Робин!
Я не могу объяснить феномен моего исцеления от расстройства питания. У меня не было сознательного желания исцелиться, так же как не было и желания заболеть анорексией, ожирением и булимией. Пару недель назад, когда моя подруга Патти, страдающая от булимии, умерла во сне из-за сердечной недостаточности, я вдруг волшебным образом перестала переедать и потом извергать все обратно, когда мне этого хочется.
Прекращение переедания, абстиненция и самоубийство мужа полностью опустошили меня. Ваше письмо застало меня в ужасный момент. Мой муж повесился ровно год назад, на праздники. В этом году мама попросила меня уехать из дома на время каникул, потому что в гости приезжает моя сестра. От этого я чувствую себя еще хуже…
Сейчас мне двадцать семь, мой вес стабилен два года подряд, и это происходит впервые после полового созревания. Еще у меня синдром менопаузы, бывают приступы тревоги и псевдоэпилептические приступы, то есть электроэнцефалограмма дает одновременно положительный и отрицательный результат для височной доли.
Что касается моего психологического состояния, я никогда не знаю, что буду чувствовать в следующий момент – отчаяние, сопровождающееся мыслями о самоубийстве, контролируемое напряжение, тихую радость или спокойное принятие происходящего.
Мое воображение рисует мне яркие картинки, я слышу симфоническую музыку. Иногда оно показывает мне сцены из моей жизни с мужем или сцены из детства. Все мои видения обычно наполнены болью и чувством собственной беспомощности.
Я работаю на полную ставку секретарем директора одного из основных филиалов крупнейшего медицинского института страны. Шесть раз в неделю я разговариваю с двумя своими партнерами по исцелению, которые в прошлом страдали от анорексии и булимии. Я посещаю хотя бы одну встречу в день, иногда две. На каждой из них я минимум три раза обнимаюсь с другими людьми, и каждый день делаю по три или более звонка друзьям. Я каждый день читаю литературу «Анонимных алкоголиков», «Анонимных переедающих», Ал-Анон и Алатин, а по утрам и вечерам веду дневник о том, как я себя чувствую и что со мной происходит. Каждый день я стараюсь хорошо завтракать, обедать и ужинать. Я никогда не взвешиваюсь – я взвешиваю еду.
Когда я пишу о моей программе и о моем исцелении, то делаю это левой рукой. Не знаю, почему. Я ведь правша.
Мне все еще сложно поверить в то, что я до сих пор больна и что взаимоотношения с мужчинами, как и еда – все еще болезненные для меня темы. Но я знаю, что угрожает мне сейчас больше всего – это психологическое давление. Мне тяжело находиться рядом с людьми, которые играют в игру «Даешь больше развлечений!» И мне кажется, что большинство американцев моего возраста хотят играть именно в эту игру. Теперь, когда я выздоравливаю, мне страшно думать о том, чтобы дарить кому-то свою любовь и иметь с кем-то интимную близость. Я очень долго присматриваюсь к разным людям, чтобы понять, подходим ли мы друг другу в психологическом плане или нет, и я отдаляюсь, как только начинаю чувствовать себя расстроенной, даже если не знаю, почему. Я стала агрессивно защищать свое личное пространство. Если мне не нравятся чьи-то личные качества – спасибо, до свидания.
Я пытаюсь вернуться к учебе в феврале и получить сертификат специалиста по составлению медицинской документации.
Вот и все мои новости, Робин. Публикуйте мои письма, если считаете нужным. С наилучшими пожеланиями,
Уважаемая Пэт!
Несмотря на то, что я не знаю ответов на ваши вопросы о причинах катастрофических реакций вашего организма на прекращение булимии, я уверена: когда ответы появятся, вы узнаете об этом, потому что очень хотите их знать; потому что примкнули к людям, страдающим от такого же заболевания; потому что вы несомненно умны и в силу своей профессии имеете доступ к медицинским исследованиям. Что касается медицинских аспектов вашего заболевания, я могу порекомендовать вам обратиться за помощью, информацией и ответами на ваши вопросы в «ANRED»[35].
Наверное, из-за того, что я психотерапевт, а не врач, ваши письма заставляют меня задуматься над тем, что скорее относится к душевным проблемам, а не к физическим аспектам и последствиям зависимости. В своем письме вы ясно даете понять, что зависимость убивает. Любой зависимый человек постоянно подпитывает свою зависимость, а любая зависимость прогрессирует и в конце концов становится смертельной. Медицинские аспекты смерти от зависимости несомненно важны, но, по моему мнению, как бы нам того ни хотелось, они не вносят ясности в общую картину. Например, медицина не может объяснить, почему зависимый человек, такой, как вы, не умирает от зависимости, а наоборот, исцеляется. В отличие от других заболеваний, зависимость блокирует все сферы жизни человека: его душевное и духовное состояние ухудшается наряду с физическим. Как правило, болезнь в первую очередь затрагивает душевную сферу нашей жизни, затем духовную, а на последней стадии проявляются и физические симптомы. Когда зависимость приводит к критическому и опасному для жизни состоянию, нужно попытаться использовать весь арсенал медицинских средств, чтобы стабилизировать физическое состояние больного. Но после этого становится очевидной вся парадоксальность этого заболевания: независимо от того, насколько тяжело перенес обострение пациент и насколько серьезной была угроза его жизни, если в дальнейшем лечить его только методами традиционной медицины, рано или поздно он неизбежно снова вернется к зависимому поведению. Понимания того, какой ущерб наносит зависимость физическому здоровью, недостаточно для того, чтобы начать исцеление. Одной только информации, пусть даже очень настораживающей, недостаточно для того, чтобы зависимость исчезла.
Одной только информации, пусть даже очень настораживающей, недостаточно для того, чтобы зависимость исчезла.
Приведу в пример одну историю. Много лет назад я была знакома с одним презентабельным, обеспеченным мужчиной, который был женат и имел четверых детей. Ему было под шестьдесят, когда он попал в больницу в тяжелом состоянии, которое было вызвано алкоголизмом. Через два дня одна из медсестер обнаружила, что он при смерти. Благодаря быстрым и своевременным действиям врачей он выжил.
Его тщательно обследовали, хорошо пролечили и прочитали подробную лекцию о том, что алкоголизм сведет его в могилу, но, несмотря на все это, через четыре недели после выписки из больницы он снова запил. Со временем его брак распался, он потерял работу, был осужден за сексуальные домогательства к ребенку и попал в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, он два года жил на пособие и в конце концов умер от алкоголизма.
Я привела в пример эту историю не для того, чтобы напугать вас, и, конечно, не потому, что она какая-то особенная, а для того, чтобы указать на один важный факт: несмотря на то, что физические проявления зависимости требуют медикаментозного лечения, это лечение, каким бы оптимальным и адекватным оно ни было, не останавливает развитие болезни раз и навсегда. Это происходит потому, что медицина не владеет правильными методами работы с душевной и духовной сферами нашей жизни, без лечения которых продолжение исцеления невозможно.
