Робин Кук – Шарлатаны (страница 59)

Ной был настолько измотан, что плохо соображал. Позвонить или все же не стоит, а если позвонить, то через видеосвязь или по мобильнику? Мысли вязли, как будто голову набили ватой. Так и не сумев принять решение, он заставил себя подняться и поплелся в ванную. Отражение, которое Ной увидел в зеркале, ему не понравилось: он не брился со вторника, мало и плохо спал, почти не ел. Нет, для видеозвонка такая физиономия не годится.

Он, конечно, жаждал сочувствия, но вовсе не хотел напугать бывшую подругу. Решившись наконец, Ной открыл раздел «Контакты», нашел нужный номер и торопливо нажал на вызов. Он почувствовал облегчение, когда Лесли взяла трубку после третьего сигнала.

— Вот так чудо! — послышался в трубке ее смех. Она слегка запыхалась. — Я уж и забыла, когда ты в последний раз сам звонил мне. Привет. Как дела?

— Привет. Тебе сейчас удобно говорить? — спросил Ной.

— Я сейчас на улице. Буду дома минут через пять. Я перезвоню, ладно?

— Да… хорошо. Перезвони, — запинаясь, произнес Ной. Теперь, когда Лесли была на связи, ему не хотелось отключаться.

— У тебя какой-то странный голос. Что-то случилось?

— Перезвони мне. Только не по видеосвязи. Не хочу тебя пугать, — сказал Ной и сразу повесил трубку.

С нетерпением дожидаясь звонка Лесли, он поймал себя на том, что представляет, как выглядит ее квартира. Наверняка полная противоположность его берлоге: масса декоративных безделушек и непременно яркие шторы на окнах, пушистые коврики на полу. Когда-то Ной тоже жил среди этих вещей, но не ценил их, даже не замечал, а сейчас вдруг понял, что ужасно соскучился по теплу и уюту.

Как и обещала, Лесли перезвонила, и хотя прошло не пять минут, а все пятнадцать, Ной рад был снова услышать ее голос.

— Итак, — начала она серьезным тоном, — что стряслось? Ты расстался со своей новой подружкой?

— Хуже, — выдохнул Ной. — Меня временно отстранили от работы и сняли с должности главного ординатора, а через полторы недели я должен предстать перед советом ординатуры, который решит, превратится ли мое временное отстранение в окончательное увольнение. Самое смешное, что я тоже являюсь членом координационного совета, поэтому при голосовании обязан взять самоотвод.

— Боже правый! — воскликнула Лесли. — Но как это вышло? Почему? Какое-то недоразумение.

Ной выложил всю историю от начала до конца. Рассказать кому-то о своих несчастьях, да еще человеку, который его понимал и чьему мнению он доверял, было истинным облегчением. Лесли прекрасно знала, кто такой доктор Мейсон, поскольку скандал с Марджери Грин развивался у нее на глазах. Ной добавил, что Ава — он больше не скрывал ее имя — так ни разу и не позвонила, хотя, без сомнения, знает о случившемся. Также пришлось объяснить, почему она злится. И напоследок Ротхаузер упомянул, что Ава была единственной из работающих в клинике, кому он рассказал о манипуляциях с цифрами в докторской диссертации.

— Прежде всего, мне ужасно жаль, что все это случилось с тобой, — сказала Лесли, когда Ной замолчал. — Могу представить, насколько тебе сейчас тяжело. Но уверена, совет во всем разберется и тебя восстановят. Не представляю, есть ли у них в больнице другой ординатор, который потратил столько времени и сил, чтобы стать хорошим хирургом.

— Хотел бы я разделить твою уверенность, — с горечью вздохнул Ной.

— Учитывая твою квалификацию и преданность делу, мелкие огрехи в диссертации — не повод для увольнения. Совет отменит решение, вот увидишь. Я уверена, они просто хотели подыграть доктору Мейсону, раз он такая шишка. Сделают заявление о нарушении этических норм, только и всего.

— Надеюсь, ты права. Может, они и правда хотели доставить удовольствие Дикому Биллу. Доктор Эрнандес предупреждал меня однажды, что с Мейсоном нужно считаться. Ладно, посмотрим. В любом случае, спасибо за поддержку.

— А что касается остального… Полагаю, ты хочешь услышать мое мнение, коль скоро изложил и эту часть истории? Насколько откровенной я могу быть? Знаю, в прошлый раз тебе не очень понравились мои слова.

— Я хочу, чтобы ты была откровенна, — признался Ной. — Пусть мне не понравится, но я должен услышать правду.

— Думаю, велик шанс, что твоя мисс Анестезиолог и была главным источником информации для Мейсона. Особенно если учесть, как она рассвирепела, застукав тебя за компьютером.

— Но я извинился, — запротестовал Ной. — Не верится, чтобы Ава пошла на такое, пусть даже мой поступок и попахивает шпионажем. Но вступить в сговор с Диким Биллом! Нет, наказание не соответствует преступлению. Она искренне ненавидит Мейсона. И я верю, что небезразличен ей. К тому же Ава знает, чем является для меня медицина, она и сама влюблена в свою профессию.

— Опять же, коль скоро тебя интересует мое мнение, я скажу, — мягко произнесла Лесли. — Если ты сам внимательно послушаешь историю, которую рассказываешь мне об этой женщине, то поймешь, что концы с концами не сходятся. Задай себе вопрос: не манипулировала ли она тобой и раньше, включая «режим молчания»? И если будешь честен с самим собой, то ответ очевиден. И еще спроси себя, с какой стати она вдруг так болезненно отнеслась к тому, что ты залез в ее компьютер.

— Хороший вопрос, — признался Ной. — И я задавал его себе. Думаю, это связано с ее работой на производителей пищевых добавок, которые платят более чем щедро, судя по роскошному образу жизни, который она ведет. Ава поймала меня, когда я читал письмо, адресованное ее руководству. Речь шла о грязных уловках против членов Конгресса, которые выступают за поправки к закону, не позволяющему Управлению по санитарному контролю вмешиваться в дела отрасли. Ты же понимаешь, на кону сотни миллионов долларов. И еще одна причина, почему Ава столь чувствительна к вторжению в ее компьютер: социальные сети. Она ведет там активную жизнь, которая является важной составляющей ее личности.

— Шутишь? — охнула Лесли.

— Нисколько. У нее есть аккаунты в «Фейсбуке». «Твиттере», «Снэпчате», «Инстаграме» и еще куче сетей. И она каждый день проводит в интернете по несколько часов. — Ной не стал упоминать, что у Авы есть еще парочка страниц, где она выступает под вымышленными именами.

— Ной! — воскликнула Лесли. — Ты сейчас описываешь девочку-подростка с серьезной интернет-зависимостью, а не взрослую женщину. Уверен, что она тебе подходит?

— На то есть объективные причины, — поспешил вставить Ной, не желая, чтобы Лесли пускалась в дальнейшие рассуждения — главным образом потому, что они отражали и его опасения насчет Авы, от которых он старательно отмахивался. — Она не хочет вступать в близкие контакты с коллегами на работе, точно как и я, а частые поездки в Вашингтон по ее лоббистским делам отнимают много времени. Ава живет в Бостоне, но никого здесь не знает. А сети восполняют дефицит общения.

— Ну, не знаю, — покорно отступая, протянула Лесли. — Хотела бы я с большим доверием относиться к этой женщине, раз уж она так важна для тебя. Но, думаю, тебе следует быть с ней более чем осторожным.

— У нее своя непростая история, — возразил Ной. — Аве пришлось пережить предательство мужа: врач из Сербии женился на ней ради получения вида на жительство, а потом сбежал. Я никогда не был женат, но могу представить горечь расставания.

Повисла неловкая пауза. Их с Лесли история не была столь трагична, и все же подруга тоже покинула Ноя.

— Ты можешь предпринять какие-то действия в свою защиту, чтобы подготовиться к заседанию совета? — меняя тему, спросила Лесли.

— Клиника назначила мне адвоката, — усмехнулся Ной, — Я пока не говорил с ним, позвоню в понедельник. Интересно будет узнать его мнение. Но меня пугает сам факт: больница решила, что мне нужен адвокат. Значит, они намерены серьезно взяться за дело, а сейчас даже держат меня под наблюдением.

— Что имеешь в виду — под наблюдением?

— Ну, ко мне приставили двух парней, которые работают посменно. Стоит выйти на улицу, и один из них тут как тут. Их трудно не заметить: в такую-то жару оба в костюме и при галстуке.

— Ты уверен, что они следят за тобой?

— Уверен. Почти на сто процентов, — сказал Ной.

— Но почему ты решил, что их наняла больница? — удивилась Лесли.

— А кто еще? Единственная странность: похоже, за мной начали следить еще до истории с увольнением.

— Хм. Бессмыслица какая-то. Зачем?

— Ты меня спрашиваешь?

— Нет, с какой стати за тобой вообще кто-то должен следить?

— Поверь, я задаю себе тот же вопрос. Могу лишь предположить: руководство хочет убедиться, что я не прошмыгну потихоньку в больницу. Честно говоря, была такая мысль. Не представляю, что думают обо мне мои пациенты, — как им объяснили, куда я подевался? Или, возможно, существуют какие-то юридические тонкости, о которых мне не известно.

— Мне очень жаль, что ты попал в такую передрягу, — вздохнула Лесли. — Ты этого не заслуживаешь. И все же, мне кажется, с ординатурой все утрясется. А с той девушкой, боюсь, отдельная история.

— Спасибо, что выслушала меня. Мне было необходимо выговориться, — признался Ной.

— Звони мне в любое время, — сказала Лесли. — Удачи. Надеюсь, все будет хорошо. Я правда так думаю.

Распрощавшись с Лесли, Ротхаузер некоторое время сидел на диване, тупо уставившись в стену напротив. Он был признателен Лесли за поддержку и сочувствие, но ее слова всколыхнули новую волну беспокойства по поводу возможной причастности Авы к его отстранению от работы.