Робин Кук – Шарлатаны (страница 60)
Мысль о диссертации заставила Ноя подняться с дивана и отправиться в прихожую, где находилась на удивление просторная кладовка. Здесь на полках в картонных коробках он хранил всякую всячину, в том числе и свой небольшой архив. Ной рылся в коробках, пока не отыскал пухлую пластиковую папку с застежкой. В ней был собран весь материал — черновики и заметки, — относящийся к его диссертации. Вернувшись в гостиную, он открыл папку и стал просматривать бумаги, в которые не заглядывал лет десять.
Глава 30
Адвокат, которого наняла больница, не был тем жизнерадостным, уверенным в себе мужчиной, которого надеялся встретить Ной. Джон Кавендиш оказался тощим молодым человеком с изможденным лицом и длинными светлыми волосами. На вид ему было лет тридцать, и он не производил впечатления солидного адвоката, хотя работал в крупной юридической фирме, расположенной на пятидесятом этаже элегантного высотного здания на Стейт-стрит. Однако мистер Кавендиш имел статус младшего помощника и занимал тесный кабинет без окон размером едва ли больше крохотной гостиной Ноя.
Ротхаузеру назначили прием на 15:00. В нетерпении он прибыл в половине третьего и прождал в приемной сорок пять минут. Освободившись, Джон Кавендиш вышел к нему, сухо представился и пригласил в кабинет. Сейчас адвокат изучал диссертацию, перелистывая страницу за страницей с безучастным выражением лица.
Ной с глубоким вздохом откинулся на спинку стула. Сегодня он в первый раз отважился выйти из квартиры после похода в супермаркет в минувшую субботу. Ной все еще чувствовал себя встревоженным и подавленным. Он надеялся, что встреча с адвокатом вселит в него уверенность. Но пока ничто не предвещало, что надеждам Ноя суждено оправдаться.
На улице по-прежнему стояло адское пекло, но сегодня молодой врач особенно страдал, поскольку вынужден был надеть свой единственный пиджак и галстук. Как он и ожидал, за ним следили: на этот раз его преследовал блондин, оказавшийся гораздо искуснее своего напарника.
— Спасибо, что принесли материал, — сказал адвокат, складывая бумаги обратно в папку. — Но, к сожалению, в данных обстоятельствах это мало чем поможет. Позвольте задать вам один вопрос, просто чтобы уточнить. Насколько мне известно, вы заявили в присутствии свидетелей, что в первоначальной версии вашей диссертации имелась ложная информация. Это так?
— Так, — подтвердил Ной. Он подробно описал ситуацию, желая убедиться, что юрист в курсе всех нюансов. Наблюдая за выражением лица своего слушателя, Ной не мог отделаться от ощущения, что пытается бежать вверх по эскалатору, движущемуся вниз.
— Я понимаю, о чем речь, — сказал Джон, когда Ной закончил. — Но вы признались в фальсификации данных. Было бы намного лучше, если бы вы этого не делали. И еще, на всякий случай, чтобы в дальнейшем нам не пришлось столкнуться с неожиданными открытиями: имеются ли в вашей академической карьере другие нарушения подобного рода, которые, будучи обнаруженными, смогут оказать негативное влияние на текущую ситуацию?
— Только одно. На первом курсе Колумбийского университета я купил в интернете лабораторную работу и сдал как свою.
— Были какие-либо последствия вашего поступка?
— Нет.
— Кто-нибудь знает об этом инциденте?
— Нет. Вы первый, кому я рассказываю.
— Хорошо. Если во время заседания вам зададут вопрос по поводу других этических нарушений, право отвечать предоставьте мне. Вы меня поняли, мистер Ротхаузер?
— Да, вполне.
— Замечательно, — сказал Джон Кавендиш, поднимаясь из-за стола. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Благодарю за визит. Если вспомните что-то еще, звоните. В противном случае увидимся двадцать третьего августа в клинике на заседании совета ординатуры.
Через несколько минут Ной вышел на Стейт-стрит и вновь окунулся в удушающий летний зной. Он был так подавлен, что даже не удосужился проверить, нет ли за ним слежки. И только на Корт-стрит, почувствовав непреодолимую тягу оглянуться, бросил быстрый взгляд через плечо. Не обнаружив привычного сопровождения, Ной остановился и стал внимательнее всматриваться в прохожих. Поняв, что «хвост» исчез, он ощутил нечто вроде разочарования: похоже, его жизнь превратилась в такое дерьмо, что даже таинственные спутники потеряли к нему интерес.
Или напарник чернокожего атлета владеет более утонченными методами? Ной сбавил шаг и побрел на северо-восток в сторону Бостон-Коммон. Дорога петляла и делала замысловатые повороты, поскольку в прошлом улицы строили с учетом движения конного транспорта, а не автомобилей. И на каждом углу Ротхаузер оборачивался, ожидая увидеть преследователя. Но его нигде не было.
Внезапно настроение у молодого врача переменилось: он больше не чувствовал себя брошенным, но скорее свободным. Ной задумался, что бы такое предпринять, воспользовавшись прекращением слежки. Поскольку он понятия не имел, почему за ним вообще начали следить, мысль выглядела несколько иррациональной. Тем не менее ему пришла в голову идея пройтись по Луисбург-сквер и, возможно, даже позвонить в дверь Авы. Чем он, собственно, рискует? После субботнего разговора с Лесли сомнения по поводу причастности доктора Лондон к его увольнению лежали на сердце тяжким грузом. Ной хотел снова попробовать позвонить ей, но затем передумал. Гораздо уместнее встретиться лицом к лицу и поговорить открыто. Вопрос лишь в том, захочет ли Ава говорить с ним. Но попытаться стоит.
Подойдя к дому под номером шестнадцать, Ной взбежал по знакомым ступенькам и вошел в нижний холл. Помня о камере видеонаблюдения над входной дверью, он старался держаться так, чтобы не попадать в объектив. Он нажал на звонок и прислушался. По дому прокатилась телефонная трель. Но Ава не ответила. Выждав немного, он снова позвонил. На этот раз из динамика раздался ее голос: «Кто там?»
— Служба доставки, — противным фальцетом произнес Ной. И невольно поморщился: абсурдность собственного поведения показалась смешной и жалкой.
— Оставьте пакет в холле, — сказала Ава.
— Мне нужна ваша подпись, — все тем же надтреснутым голоском пропищал Ной, с трудом подавив нервный смешок и удивляясь собственной выходке.
Мгновение спустя дверь распахнулась и на пороге появилась Ава в своем обычном наряде: спортивных брюках в обтяжку и майке-топе. В течение доли секунды выражение ее лица изменилось — гримаса утомленного равнодушия, с которым люди обычно открывают курьеру, превратилась в возмущенно-злобную маску, едва она увидела Ноя. Хозяйка дома начала закрывать дверь, но Ной успел подставить ногу, словно герой в каком-нибудь старомодном боевике.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.
— Я все еще злюсь на тебя, — буркнула Ава и попыталась надавить на дверь, но без особой решимости.
— Понимаю. Поэтому хочу задать один-единственный вопрос: ты знаешь, что меня отстранили от работы?
— Конечно. Все в больнице знают, хотя никто не может понять причину. Нужно признать, ты пользуешься всеобщей симпатией.
— Можно мне зайти на минутку? — спросил Ной.
Ава неохотно отступила, всем видом показывая, что визит действительно будет коротким. Обе кошки прошмыгнули в холл и начали обнюхивать башмаки Ноя.
Молодые люди молча смотрели друг на друга. Наконец гость прервал молчание:
— Ты ведь знаешь, как много значит для меня работа. Я надеялся, что ты позвонишь. А еще надеялся на сочувствие.
— Я ведь сказала, что все еще злюсь на тебя.
— Но я же извинился. Мне очень жаль, что так получилось, Ава. Я думал, ты сможешь простить меня и поддержать, учитывая наши отношения. Окажись ты в моей ситуации, я не отвернулся бы от тебя.
— Не уверена, — процедила Ава.
— Почему? Разве я давал тебе повод усомниться во мне?
— Ты предал меня. И не только когда залез в мой компьютер, но и когда пошел к доктору Кумару выяснять, насколько я компетентный специалист. А знаешь, откуда мне это известно? Он сам рассказал! В отличие от тебя, доктор Кумар не плетет интриги у меня за спиной.
У Ноя пересохло во рту. Он знал, что Ава отчасти права. В обоих случаях его поступки выглядели как предательство.
— Я считал, что из этических соображений обязан был поделиться возникшими у меня сомнениями. Ты не захотела обсуждать их со мной, а я не анестезиолог и не могу понять, ошибаюсь я или прав. Но признаю, пойти к твоему шефу было ошибкой. Мне следовало поговорить со своим заведующим и позволить ему обратиться к доктору Кумару. И за этот поступок тоже прошу прощения.
— Похоже, твоя этика действует избирательно, — огрызнулась Ава. — Ходят слухи, что тебя уволили за подделку диссертации, благодаря которой тебе удалось поступить на медицинский факультет.
— Откуда тебе это известно?
— Доктор Мейсон шепнул по секрету Дженет Сполдинг, а уж она разнесла по больнице.
Ной понимал: Мейсон никогда не расскажет всей истории, включая свои угрозы отомстить за уволенную любовницу, но его беспокоило, что расползшиеся слухи могут повлиять на решение членов совета ординатуры.
— Доктор Кумар настоятельно советовал мне прекратить всяческие отношения с тобой и держаться подальше, — добавила Ава.
Почти минуту они молча ели друг друга глазами. Обоих переполняли эмоции. Ной первым нарушил молчание:
— Значит, нашему маленькому роману конец?