Робин Кук – Шарлатаны (страница 61)
— Не знаю, — Ава отвела глаза. — Я пытаюсь переварить случившееся.
— Если наши отношения окончены, — раздраженным тоном произнес Ной, — я хотел бы выяснить одну вещь. Это ты надоумила доктора Мейсона покопаться в моей диссертации и достала печатный экземпляр в архиве Массачусетского технологического института?
Ава запрокинула голову и расхохоталась.
— Черт подери, нет конечно! Я терпеть его не могу. И ни за что не стала бы помогать Дикому Биллу. С какой стати ты вообще решил, что это моих рук дело?
— Потому что ты была единственным человеком, которого я посвятил в «тонкости» написания моей диссертации. Сам Мейсон ни за что до такого не додумался бы.
— Я этого не делала, — отрезала Ава. — Может, твоя бывшая девушка затаила обиду и решила таким образом отомстить тебе?
— Нет, Лесли тут ни при чем! — рявкнул в ответ Ной.
— Ну, тогда не знаю, — пожала плечами Ава. — А теперь, если не возражаешь, я попросила бы тебя уйти.
Эмоции душили Ноя. Если, идя сюда, он чувствовал себя подавленным, растерянным и встревоженным, то вышел подавленным, растерянным и злым. Несмотря на протесты Авы, он по-прежнему считал, что никто, кроме нее, не мог подсказать Мейсону, где следует искать компромат. И все же слова Авы о возможной причастности Лесли не давали ему покоя, хотя Ной и был уверен, что его бывшая подруга ни в чем не виновата. Лесли уходила без обиды и гнева. Скорее уж Ной сердился, и не столько на Лесли, сколько на самого себя.
Свернув на Ривер-стрит, он бросил взгляд на часы — пять вечера. Ной вытащил мобильник и набрал номер Лесли, понятия не имея, ответит ли она.
— Что случилось? — Она ответила уже после второго сигнала. — Ты в порядке?
Ной заверил, что у него все в порядке, и объяснил причину звонка:
— Просто хотел уточнить на всякий случай: ты никому не рассказывала о моей диссертации, особенно в последнее время?
— Исключено! — заявила Лесли. — Честно говоря, я и забыла о той истории, пока ты сам не напомнил. К тому же мне не с кем разговаривать о твоей диссертации. Я даже не уверена, что помню ее название.
— А, хорошо-хорошо, я просто хотел лишний раз убедиться.
— После нашего разговора в субботу я много думала о твоей ситуации. Если тебе интересно, могу поделиться выводами.
— Да, конечно, интересно.
— Чем больше я думаю, тем очевиднее становится, что твоя подружка Ава замешана в этом деле.
— Пять минут назад я напрямую спросил ее об этом, и она все отрицала.
— Значит, она наконец позвонила тебе?
— Нет. Я сам пошел к ней домой и позвонил в дверь. — Ной не стал говорить, что прикинулся курьером: уловка казалась невероятно глупой.
— Ну и как, она приняла тебя?
— Нет, сказала, что все еще злится.
— Ты поверил, что она не причастна к твоему отстранению?
— До некоторой степени. Она среагировала моментально. Даже высмеяла мое предположение, будто они в сговоре с Мейсоном.
— Ну, определенно, я этого тоже не делала. Значит, кроме Авы, больше некому, коль скоро ты утверждаешь, что о подтасовке данных знали только мы двое. Хотя странно, судя по тому, какие у вас были отношения. Правда, ты залез в ее компьютер…
— Я сделал еще кое-что, о чем не сказал в прошлый раз, — со вздохом произнес Ной. Он выложил Лесли горестную историю своего похода к шефу Авы, когда он за спиной доктора Лондон выяснял, насколько она компетентный специалист.
— Ух ты! — воскликнула Лесли. — Как по мне, это гораздо больше тянет на предательство, чем чтение какого-то дурацкого письма. А откуда она узнала, что ты был у заведующего?
— Он сам ей сказал.
— Ух ты, ух ты! — повторила Лесли. — Ну, теперь все становится на свои места. Если она действительно подставила тебя, это смахивает на месть: зуб за зуб, чтобы начальство усомнилось в твоей компетентности.
— Да, я подумал об этом.
— А у тебя есть основания сомневаться в ней как в специалисте?
— Нет, в целом нет. Она хороший анестезиолог. Одно то, что ее взяли в штат БМБ, говорит само за себя.
Ной добрался до дома, но не решался зайти внутрь, опасаясь, что на лестнице сигнал окажется слабее и разговор прервется.
— Ты виделся с адвокатом? — спросила Лесли.
— Да, но это не адвокат, а одно сплошное расстройство. Мальчишка, который только вчера получил диплом. Наверное, ему поручают самые безнадежные дела. Вряд ли от него будет толк.
— Сочувствую, — вздохнула Лесли.
— Спасибо.
Распрощавшись с ней, Ной вошел в подъезд и начал медленно подниматься по ступенькам. Ноги вдруг сделались странно-тяжелыми, словно не хотели нести его обратно в квартиру.
Глава 31
Вернувшись домой, Ной стянул насквозь промокшую рубашку, включил кондиционер и без сил рухнул на кровать в спальне. Это был ужасный день. Даже разговор с Лесли не принес желанного облегчения. Напротив, беспокойство и раздражение по поводу Авы только усилилось. И ее упорное нежелание обсуждать неприятные эпизоды, которые заставили Ноя насторожиться, только усилили опасения и породили новые вопросы. А ведь Ава могла бы с легкостью успокоить его, и Ротхаузеру даже в голову не пришло бы делиться своими сомнениями с доктором Кумаром. И последующих бед тоже удалось бы избежать. Так или иначе, но за болезненной реакцией Авы на любые разговоры, связанные с ее профессиональной подготовкой, должна стоять какая-то причина. Интересно было бы разобраться, хотя бы для того, чтобы отвлечься от собственных проблем и унять тлеющее в глубине души негодование из-за ее поступков.
Вот только как это сделать? Поскольку доктор Мейсон был единственным человеком, который усомнился в компетентности Авы, у Ноя мелькнула шальная мысль поговорить с ним и выяснить, основаны ли его утверждения на конкретных фактах, а не просто на желании свалить ответственность за смерть Брюса Винсента на анестезиолога. Однако идея была настолько абсурдной, что Ной даже усмехнулся. Он сомневался, что этот тщеславный индюк способен на что-либо, кроме злорадства по поводу отстранения давнего врага. Вряд ли разговор вообще удержится в рамках беседы цивилизованных людей. Ротхаузер понимал, что и сам не устоит перед искушением вытрясти из Дикого Билла правду о том, кто надоумил его вытащить на свет злосчастную докторскую диссертацию.
И как, черт возьми, она оказалась на столе у Мейсона? С тех пор как научные публикации стали доступны в интернете, библиотека Массачусетского института перестала выдавать их на руки. Если кто-то желал ознакомиться с оригиналом, ему следовало пойти в читальный зал.
Ной посмотрел на часы: четверть восьмого. Он не помнил, во сколько закрывается библиотека, но предположил, что она должна работать как минимум часов до восьми, а то и позже. Ной решил наведаться в знакомые места — он провел там немало времени, когда писал докторскую. К тому же это хороший повод выбраться из опостылевшей квартиры. План был прост: выяснить, кто заказал в архиве бумажный экземпляр и каким образом неведомому читателю удалось вынести его из библиотеки.
Вечер был таким же жарким и душным, как прошедший день. Ной натянул свежую футболку с джинсами и сунул босые ноги в легкие кожаные мокасины. Пять минут спустя он уже шагал по Ривер-стрит, направляясь к остановке транспорта на Чарльз-стрит. Здесь народу было особенно много. Ограничив свою жизнь больницей и домом, Ной всякий раз испытывал нечто вроде удивления, оказываясь в толпе и вспоминая, что живет в центре густонаселенного мегаполиса.
Застекленный вестибюль станции метро «Чарльз», расположенный на мосту Лонгфелло со стороны Бостона, возвышался над улицей, поддерживаемый массивными опорами. Ной не стал пользоваться эскалатором, а взбежал по лестнице, чтобы немного размяться. Если не считать нескольких коротких прогулок до супермаркета и вчерашнего визита к адвокату, он почти неделю не выходил из дома.
На платформе было многолюдно, особенно на площадке у выхода с лестницы, по которой поднялся Ной. В дальнем конце перрон был гораздо свободнее, но, планируя проехать всего одну остановку до Кендалл-сквер, он не стал пробираться туда. Ной слегка вздрогнул, когда, бросив рассеянный взгляд на ползущий вверх эскалатор, заметил в толпе чернокожего атлета. Выскакивая из дома, он поискал глазами хвост, но провожатые как сквозь землю провалились. Ной уже привык, что за ним присматривают, и перестал беспокоиться. К тому же, если бы кто-то хотел причинить ему вред, они давно нашли бы способ сделать это.
Ной изучал приближающегося человека. На мгновение их взгляды встретились. Атлет никак не прореагировал. На кого бы ни работал этот тип, ясно, что он был профессионалом, хотя, возможно, не столь искусным, как его напарник. Когда мужчина поднялся на платформу, молодой врач даже подумал подойти и спросить, не больница ли наняла их следить за ним, но потом отказался от этой затеи, интуитивно зная, что чернокожий атлет снова будет все отрицать. Ной просто наблюдал, как человек повернулся к нему спиной и смешался с толпой.
Высадившись на Кендалл-сквер, Ной оглянулся — атлета нигде не было — и, только не доходя нескольких кварталов до библиотеки, наконец заметил его. Мужчина шел на некотором расстоянии, явно подстраиваясь под темп движения объекта слежки, но не пытаясь нагнать его и довольствуясь тем, что тот находится в поле зрения. Ной пожал плечами; ему показалось любопытным, что слежка больше не тревожит его, хотя сама ситуация по-прежнему выглядела загадочной: допустим, больница заинтересована, чтобы изгнанный доктор не проник на ее территорию, но какой смысл сопровождать его в городе?