Робин Хобб – Странствия Шута (страница 72)

— Капитан Фоксглов? — наконец мне удалось вспомнить ее.

Улыбка ее стала теплее, глаза засверкали.

— Я гадала, вспомнишь ли ты меня после стольких лет. Нитбей далеко, по времени, и по расстоянию. Но я готова была спорить на что угодно — Видящие не забывают тех, кто прикрывал им спину.

Я немедленно протянул руку, и мы пожали друг другу запястья. Ее хватка была почти такой же твердой, как когда-то, и я был очень рад, что она не хотела убивать меня.

— Давным-давно меня не называли капитаном. Но погоди, что это у тебя? Этому шраму не больше недели.

Я бессознательно коснулся его.

— Это постыдная история, глупейшая встреча с углом каменной стены.

Она покачала головой.

— Странно, а похоже на рану от меча. Вижу, то, что я должна сказать тебе, лучше бы сказать месяц назад. Пожалуйста, идем со мной.

Задержусь, коротко бросил я через Скилл Дьютифулу и Неттл. Капитан Фоксглов хочет перекинуться словечком.

Кто это? подозрительно спросил Дьютифул.

Она охраняла твою мать в битве при Нитбее. Думаю, Кетриккен вспомнит ее.

Ого.

Я не знал, сколько было ему известно до того мгновения, как мои воспоминания проникали в его мозг, пока я шагал за Фоксглов. Она все еще держалась прямо, как гвардеец, и шла размашисто, как тот, кто способен прошагать немало миль. По дороге она рассказывала:

— Я давно не капитан, мой принц. Когда война с Красными кораблями наконец закончилась, я вышла замуж, и нам удалось завести троих детей прежде, чем я состарилась. И они успели подарить нам с Рыжим Россом дюжину внуков. А у тебя?

— Внуков пока нет, — коротко ответил я.

— Значит, ребенок леди Неттл будет первым?

— Да, — подтвердил я. Слова эти звучали непривычно.

Мы бок о бок топали по лестнице, и, странно, но я радовался, видя, какие завистливые взгляды бросали на нее слуги, когда мы проходили мимо. Было время, когда дружба с бастардом не стоила ничего, но именно Фоксглов подарила мне ее. Мы спустились туда, где шла настоящая работа: мимо пробегали прачки с корзинами, полными постельного белья, чистого и грязного, мимо пажей, ловко несущих подносы с едой, мимо плотника, его подмастерьев и трех учеников, которые пришли что-то починить в замке. Мы прошли мимо кухонь, где когда-то царила одна повариха, сделавшая меня свои любимцем несмотря ни на что. И повернули в арочный проем, ведущий в столовую, где редко затихали разговоры проголодавшихся людей.

Фоксглов вскинула ладонь к моей груди и остановила меня. Ее глаза встретились с моими. Волосы ее поседели, рот покрылся морщинками, но черные глаза по-прежнему блестели.

— Ты — Видящий, а я знаю, что истинные Видящие помнят свои обещания. Я здесь от имени внучки и внука. Я знаю, ты помнишь те дни, когда несколько твоих слов заставили меня, Уистла и нескольких других хороших солдат покинуть стражу короля Верити, чтобы надеть пурпурно-белое и значок лисицы нашей пришлой королевы. Ты ведь помнишь?

— Помню.

— Тогда у меня хорошие новости, сэр. Ваше время настало.

Она жестом предложила мне следовать вперед. Я вошел в комнату, подобравшийся и готовый ко всему. Но только не к тому, что кто-то закричит «Встать!», и солдаты резко поднимутся на ноги. Скамейки с громким скрипом отъехали в сторону. На покачнувшемся столе зазвенела кружка. И устояла. И тишина воцарилась в комнате, полной мужчин и женщин, вытянувшихся в струнку и приветствующих меня.

У меня перехватило дыхание.

Давным-давно будущий король Верити создал для меня эмблему. Я был единственным, кто носил ее. Это был олень Видящих, но с низко опущенной головой, а не высоко поднятой, которого носил бы законный сын короля. Его пересекала красная нить, отмечавшая меня бастардом, которого признали в роду.

Теперь я стоял среди гвардейцев, у доброй половины которых виднелся этот герб. Их голубые плащи пересекали полосы красного цвета. Я изумленно и безмолвно смотрел на них.

— Сядьте на место, дурни. Пока это просто Фитц, — объявила Фоксглов.

О, как она наслаждалась этим моментом! А когда кто-то из парней охнул от ее дерзости, она усугубила положение, взяв меня за руку и потащив к свободному месту на длинной скамье у стола.

— Нацедите-ка кувшинчик эля и принесите черного хлеба и белого сыра. Сейчас он может сидеть за Высоким столом, но рос-то он на солдатских пайках.

И я сел, и кто-то наполнил мне кружку, и я подумал, как может быть так хорошо, так странно и так ужасно одновременно. Моя дочь похищена, она в опасности, а я сижу здесь, глупо усмехаясь, и женщина объясняет мне, что пришло время, когда мне нужна своя стража, и, хотя почти все ее внуки вошли в охрану Кетриккен, двое младших не присягали ей. Остальные гвардейцы расселись за столом и с ухмылками смотрели, как принц Видящих разделяет с ними еду. Откуда им было знать, что эта пища была одной из моих любимых? Черный хлеб, острый сыр и эль, пена которого поднимается над краями кружки — эти вещи поддерживали меня в самые темные времена. Это был самый лучший пир, который я мог себе представить для этого необычайно торжественного момента.

Фоксглов подтолкнула ко мне двух молодых людей. Им не было еще и двадцати, к тому же девушка заметно выпрямилась, чтобы казаться выше.

— Они кузены, но похожи, как два котенка одного помета. Это Шарп и Риди. Они уже носят твой значок. Ты готов принять их присягу?

— Знает ли об этом король? — спросил я вслух и одновременно передал эти слова через Скилл Дьютифулу. Мысль быстрее. Он мгновенно узнал о моих сомнениях, и я ощутил его восторг.

— Если и нет, то узнает. — торопливо ответила Фоксглов, и кружки ударились о стол в знак согласия. — Не припомню, чтобы ты выпрашивал позволения украсить отряд значком белой лисы.

— Нет, это был не я, это сделали ты и Уистл Свисток! — возразил я, и она засмеялась.

— Может быть. Но мне припоминается иное, — затем она стала серьезной. — Ох, Уистл. Она ушла слишком рано, правда? — Фоксглов откашлялась. — Дети мои, достаньте свои кинжалы и передайте их Фитцу… принцу Фитцу Чивэлу. Мы сделаем это по старинке.

Ритуал был такой древний, что я его не знал, но она провела нас через него, и пятеро повторили за ней. Она сделала небольшой надрез на моей левой руке, и кончиком кинжала перенесла каплю моей крови на вытянутую руку мальчика со словами:

— Кровь Видящих в твоих руках, защищай ее. Сейчас ты держишь эту жизнь в своих руках, сейчас и каждый раз, когда обнажаешь клинок от его имени. Не опозорь его и береги эту жизнь больше, чем свою.

Что-то было еще, и я вдруг ощутил, что сначала Дьютифул, а потом и Неттл присоединились к нам, пока гвардейцы, носившие мой знак, по одному подходили ко мне. Они клялись мне на своих лезвиях и брали мою кровь в руки, а я еле дышал и старался сохранять королевскую осанку. Когда последний из них поднялся, принимая лезвие, на котором присягнул мне, я ощутил дыхание Скилла Неттл.

Это было прекрасно.

Держу пари, Фитц плачет, как девчонка. Это усмехнулся Дьютифул, но я чувствовал, что он тронут не меньше Неттл.

Или как человек, которого наконец признали в родном доме, парировала Неттл.

Что же теперь мне с ними делать? Я был немного растерян.

Найди им жилье. Одень их. Плати им. Убедись, что они соблюдают порядок и ежедневно тренируются. Разве это не королевская забава? Тебе понадобится отряд, Фитц. Люди, которые делают все, что необходимо.

У меня нет на это времени! Я должен ехать за Би!

Они пойдут за тобой по пятам, Фитц. И даже могут пригодиться. Но большинство из них выглядят зелеными, как трава. Хочешь, я выберу одного из своих капитанов и отправлю тебе?

Думаю, у меня есть идея получше. Надеюсь.

Мое молчание во время разговора с Дьютифулом со стороны казалось многозначительным. Я перевел взгляд на Фоксглов.

— Капитан Фоксглов, я был бы рад и твоему клинку.

Она непонимающе взглянула на меня.

— Я старуха, Фитц. Я оставила службу очень давно, вскоре после того, как король отогнал Красные корабли от наших берегов. Я привыкла к мирной жизни. Я вышла замуж, родила детей и видела, как они растут. Теперь я стара. У меня болит локоть, колени не гнутся и зрение не то, что раньше.

— Но твой разум при тебе. Конечно, я тебя не заставляю. Кажется, у тебя есть дом и муж, и…

— Рыжий Росс давно умер…

Она замолчала. Я смотрел, как в ее глазах мелькают воспоминания. Затем она вынула из-за пояса набедренный кинжал и произнесла еле слышно:

— Если ты все еще хочешь получить этот клинок, Фитц, то он твой.

— Хочу. Мне нужен кто-то, кто будет держать этих щенят в кулаке.

И вот я снова открыл маленькую рану на своей руке и капнул кровью на ладони, когда-то уже хранившие жизнь Видящих. Я не позволил ей опуститься на колени и принял ее клятву стоя.

— Лицом к лицу, как когда-то спиной к спине, — сказал я ей. Она улыбнулась, и гвардейцы одобрительно зашумели.

— Что прикажете, сэр? — спросила она.

— Делай то, что считаешь нужным. Ты разбираешься в этом лучшем, чем я. Найти им жилье, одень их, следи за порядком и за тренировками. И заплати им, когда придет время.

Я старался не выдать, что понятия не имею, откуда брать средства на это.

Гвардейцам платит казна. Я передам леди Лайтфут, что у нас новый отряд. А сейчас Чейд проснулся и почти пришел в себя. Мать рядом с ним. Мы с Неттл ждем тебя там.

Уже иду.

Но уйти от возбужденных солдат оказалось непросто. Мне пришлось поднять тост за моего нового капитана охраны и подтвердить несколько ее рассказов о битве при Нитбее. К счастью, никто из них не вспомнил о приписываемой мне способности оборачиваться волком и вырывать горло врагу. Наконец я смог ускользнуть, оставив Фоксглов во главе стола. Оба ее внука сияли от гордости.