Робин Хобб – Странствия Шута (страница 152)
— Почему ты не пошел к себе?
— Это моя комната. Мы с Искрой уже были здесь. Мои вещи давно лежат в шкафу. Когда слуги начали спрашивать Персеверанса и Искру, кто ты такой, они сказали, что ты — хранитель. Поэтому нам с тобой отвели одну комнату.
— Ого, — Я откинулся назад и снова умылся. Как я мог таким грязным предстать перед королевской четой Элдерлингов? Но это было совсем неважно. Я откинул мокрые волосы с лица, встал и выжал их. Внезапно на меня напала ужасная сонливость, и зов широкой кровати стал непреодолим.
— Я иду спать. Если ты пойдешь в бассейн, постарайся не утонуть.
Я вышел из воды, взял полотенце из кучи, но мне едва хватило сил обтереться перед тем, как рухнуть в постель.
— Спи спокойно, Фитц, — сказал Шут. И он снова был Шутом.
— Это все чай. Я могу спать, Шут. Я могу про все забыть. Перестать беспокоиться. Беспокойство ведь ничего не решает. Это я знаю. С одной стороны, я знаю, но с другой это кажется дурным. Все время кажется, что если я не буду думать о обо всем, что у меня болит, обо всем, что я сделал неправильно, то мне станет все равно. Но пытки смертью Би не вернут ее. Почему я постоянно должен помнить об этом?
Кровать оказалась большой и твердой. Не было ни подушек, ни одеял. Я сел на нее, укутав плечи в полотенце. Очень медленно она потеплела и изогнулась под весом моего тела. Я откинулся назад.
— Молли мертва. Би пропала. Я больше не чувствую Ночного Волка. Я должен просто принять это все и продолжать жить. Наверное. А может быть прав ты. Я должен убить всех Слуг. Раз я не имею ничего общего с тем, что осталось от моей жизни, почему бы не сделать это?
Я закрыл глаза. Слова небрежно падали из меня. Я попытался собраться с мыслями.
— Я как ты теперь. Вышел за пределы своей жизни, в место, где не ожидал очутиться.
— Не бойся, Фитц, — прошептал Шут. — Не надо вопросов. Забудь про это на одну ночь.
И я забыл. И провалился в сон.
Глава тридцать седьмая
Герои и грабители
Гадание на воде — не самая уважаемая магия, и все же для меня она стала маленьким и полезным талантом. Для этого действа некоторые используют шарики из отполированного кристалла. Это славно, особенно для тех, кто может позволить себе такие вещи. Но для мальчика, рожденного в нищете на безымянной ферме, хорошо и ведро с капелькой воды, отражающей голубое небо. В детстве это было моим любимым развлечением. Среди жизни, состоявшей из забот и скуки, удивительные картинки в ведре для молока ужасно увлекали меня. Заметив, как я провожу время, отчим решил, что я дурачок. Узнав, что ни он, ни мать не видели ничего интересного в воде, я был поражен: ведь мне являлись картинки про мальчика, похожего на меня, но помладше, который рос в замке.
Я проснулся. Я лежал в полной темноте и никак не мог вспомнить, что мне снилось, но в ушах звенели слова:
Голос Би? Если это послание был приятным сном, который обещал мне чай Элдерлингов, то меня жестоко обманули. Я смотрел в темно-серый потолок. По всей его поверхности были тщательно высечены звезды. Чем больше я всматривался в них, тем темнее становилась ночь. Я моргнул. Я смотрел в небо. Мне было тепло и уютно. Я ощущал запах леса.
Рядом со мной кто-то спал.
Я поднял голову и посмотрел на него. Шут. Просто Шут. Во сне, когда его странные слепые глаза были закрыты, я угадывал линии лорда Голдена с волосами того же цвета, что и у друга моего детства. Но по мере того, как потолок окрашивал рассвет, я смог разглядеть тонкие чешуйки у его бровей. Будет ли он изменяться, пока не станет Элдерлингом, или когда-нибудь кровь дракона перестанет действовать? На нем была белая или светло-серебряная рубашка, в рассветных лучах было трудно понять. Его обнаженная рука прижимала вторую, в перчатке, будто он и во сне следил за ней. Он хмурился, подтянул к груди колени, будто защищаясь от удара. Люди, прошедшие через пытки, еще долго не спят в свободных позах. Его свернувшееся тело слишком сильно походило на то мертвое и окаменевшее, которое я нашел в ледяных залах Бледной женщины. Я смотрел на него, не отрываясь, пока не убедился, что он дышит. Как глупо. С ним все в порядке.
Я осторожно откатился и сел на край кровати. Потом медленно поднялся. Сейчас я чувствовал себя отлично отдохнувшим, у меня ничего не болело. Мне не было холодно, не было жарко. Я огляделся. Вокруг меня была магия Элдерлингов. Как легко я принял ее вчера вечером. Как быстро я сбросил свою настороженность.
— Сладкий сон, — пробормотал я про себя.
Оставив Шута спать, я пошел в другую, маленькую комнату. Вода из бассейна ушла, моя одежда валялась там, где я ее бросил. Один ботинок стоял, другой опрокинулся на бок. Я медленно собирал вещи, одновременно пытаясь собраться с мыслями. Слишком странно я чувствовал себя. Вчера вместе с одеждой я будто сбрасывал все свои заботы. Даже напившись, я никогда не вел себя так, как прошлой ночью. Меня это беспокоило. В сумке я нашел свежую одежду, переоделся и убрал старую. В кувшине для умывания вода оказалась теплой. Рядом с ним лежало зеркало и кисти. Я убрал волосы в хвост воина и решил оставить бороду — с ней было проще. Повертев головой, я рассмотрел серые волоски в усах. Пусть так и будет.
— Фитц?
— Я здесь. Встал и одеваюсь.
— А мне снился сон.
— Ведь ты и говорил, что от этого чая снятся хорошие сны.
Я повернулся и увидел, что он сидит на кровати. Рубашка Элдерлингов оказалась серебристой. Она напоминала прекрасную тонкую кольчугу. Или рыбью чешую.
— Мне снились вы все. Мы гуляли по этому городу, смеялись и болтали. Но очень давно. Во времена драконов, когда город был прекрасен и нов, — он помолчал, облизывая губы. Потом тихо продолжил: — В воздухе пахло цветами. Как тогда, в первый раз. В горах на рыночном круге.
— Мы в самом центре города Элдерлингов. Здания пропитаны Скиллом и воспоминаниями. Неудивительно, что тебе это приснилось.
— Очень сладкий сон, — нежно произнес Шут.
Он встал и на ощупь направился ко мне.
— Подожди, дай я тебе помогу, — я подошел к нему и взял его под руку. — Прости, что бросил тебя прошлой ночью.
— Я справился.
— Зря я вчера был таким неосторожным.
А все же как приятно это чувствовать. Думать только о собственных желаниях и ни о чём другом. Как нехорошо, тут же упрекнул я себя.
Мы подошли к кувшину с водой.
— Не извиняйся. Это чай сделал с тобой, я знаю.
Его сумка оказалась перевернута, вещи Янтарь рассыпались по полу.
— Собрать твою одежду? — спросил я его.
Он выпрямился, ладонью сгоняя воду с лица, и нащупал полотенце.
— Святая Эда, нет! Искра соберет их. Фитц, ты никогда не умел обращаться с тканями и кружевами. Тебе я точно их не доверю.
Он подошел ко мне, держа перед собой подрагивающие руки. Он коснулся моего плеча, потом опустился на пол и начал на ощупь перебирать одежду. Задержал в руках юбку.
— Она синяя? Или бирюзовая?
— Синяя, — сказал я, и он отложил ее в сторону. — Ты голоден? Мне попросить принести еды?
— Да, пожалуйста, — сказал он, встряхивая белую блузку.
Наверное, он прислушивался к моим шагам, потому что когда я добрался до выхода, уточнил:
— Ты ведь закроешь за собой дверь?
Я закрыл и оглядел эту комнату. Тяжелая мебель темного дерева явно прибыла из Бингтауна. Я нашел цветок, нарисованный внутри скрученной лозы на решетке, украшавшей дверь. Он выглядел полураскрывшимся. Я коснулся его. Лепестки покраснели от розового до красного, и цвет снова пропал. Я отошел в сторону. Из коридора не донеслось ни звука. Я подошел к окну. Странно: сад внизу буйно цвел. В нем блестел фонтан, и птичка в клетке прыгала с жердочки на жердочку. Расцветали цветы. Но еще один шаг — и все изменилось. Птица все так же прыгала, цветы качались под легким ветерком, но окна не было. Снова магия Элдерлингов.
Я постучал в дверь, ведущую в спальню.
— Я попросил завтрак.
— Ты уже можешь входить, — ответила Янтарь.
Когда я вошел, она сидела перед зеркалом, которого не могла видеть, и расчесывала короткие светлые волосы. Казалось, она почувствовала, что я смотрю на нее.
— Тебя это беспокоит?
Я не стал уточнять, о чем этот вопрос.
— Как ни странно, нет. Ты это всегда ты. Шут, лорд Голден, Янтарь и Любимый. Ты — это ты, и мы знаем друга, как никто другой.
— Любимый, — повторила она и грустно улыбнулась. Я не знал, произнесла ли она его просто за мной, или позвала меня, как Шут бы звал, отдав мне свое имя. Она опустила на стол руки в длинных перчатках.
— Было время, — медленно произнесла она, — когда ты ненавидел этот маскарад.
— Было, — согласился я. — Но теперь все по-другому.
Она улыбнулась. И кивнула. Повернула голову, будто взглянув на меня.
— Ты… тебе понравился Фитц, которым ты был прошлой ночью? Человек, которого заботился только о себе?
Я не торопился с ответом. Можно было обвинить во всем чай или заявить, что я ничего не помню. Но я не стал этого делать. Возможно, это и впрямь был чай, но все так и было. Я забыл обо всем, кроме заботы о себе. Когда-то я мечтал именно об этом. Я хотел быть свободным от обязанностей перед семьей, от долга перед троном Видящих. Я хотел делать только то, что мне нравится. Прошлой ночью я попробовал стать таким. Как двигался Шут по незнакомой комнате, как помылся и нашел одежду для сна? Я ведь бросил его на произвол судьбы.