Робин Хобб – Странствия Шута (страница 136)

— Вот, — сказал я Риддлу. Мы сняли перчатки и скрестили запястья. На короткое мгновение наши глаза встретились.

— Легкой дороги, — сказал он.

— Хорошо бы, — ответил я.

Его пальцы сжались на моем запястье, и я вернул ему это движение.

Неттл, твой выбор безупречен, передал я ей и показал ее мужчину, каким видел его сам. Береги его.

И я быстро поднял стены, пряча за ними свои страхи и заботы.

Я попрощался с Фоксглов и Лантом. Старый капитан встретила мой взгляд своим стальным и приказала:

— Защити честь Видящих.

Рука Ланта, обхватившая мое запястье, оказалась потной. Его трясло.

— С тобой все будет хорошо, — тихо сказал я ему. — Позаботься о старике. Скажи ему, что это я не взял тебя с собой.

Он заколебался.

— Я сделаю все возможное, чтобы оправдать его ожидания, — ответил он.

Я вернул ему печальную усмешку.

— Что ж, удачи! — пожелал я ему, и он торопливо хохотнул.

Остальные смотрели на меня. Я поднял руку. Закрыл глаза, без особой необходимости.

Через камень, сказал я для Дьютифула и Неттл. Ощутил сонный взгляд Олуха. Я отправлю Риддла обратно. Завтра вечером он должен быть дома.

Ты свяжешься с нами сразу же, как выйдешь?

Я же обещал. Я не заставлю вас волноваться. И ожидаю, что мне сразу же скажут, когда родится малыш.

Я тоже обещала. Будь осторожен, папа.

Я люблю всех вас. И потом, просто потому что эти слова прозвучали слишком уж сильно для последних, я добавил: Передай Шуту, чтобы он не сильно сердился на меня. И пригляди за ним, пока я не вернусь.

Я повернулся к тем, кто стоял вокруг.

— Неттл ждет тебя к завтрашнему вечеру, — предупредил я Риддла.

— Я успею, — пообещал он мне, и казалось, он говорит не только о возвращении домой.

Фоксглов выглядела устало, Лант кривился, будто от боли. Я разделял его волнение. Я шагнул к камню, и мир сомкнулся вокруг меня. Когда я приложил голую ладонь к руне и нажал на нее, Лант внезапно прыгнул вперед.

— Я иду с вами! — крикнул он, сжав мое запястье.

Неожиданно чьи-то руки обвились вокруг моего тела. Мне показалось, что Риддл пытается отдернуть меня, но камень расступился и поглотил нас. Протяжный крик Ланта оборвала темнота.

Проход через колонну всегда сбивает с толку. На этот раз вместо мерцающей темноты было ощущение, что кто-то натянул капюшон на мои глаза и поставил под копыта лягающейся лошади. Мне казалось, что мы не движемся вперед, а скорее падаем с лестницы. Я тяжело рухнул на заснеженную землю. Лант упал на меня сверху, и я ткнулся лицом в свою сумку и во что-то еще. Снег забил глаза, а здешний мороз оказался сильнее, чем в Бакке. Легким не хватало воздуха. Я тяжело вздохнул, откашлялся, а потом сделал еще один вздох и попытался сесть.

Лант резко оторвался от меня. Он сидел напротив, в снегу. Его плечи тряслись, но он не издал ни звука.

— Отпустите меня!

Я откатился от шумного мешка и вытер рукавом глаза. Снова сел. Барахтающийся мешок оказался завернутым в крыло бабочки. Персеверанс резко откинул угол плаща Элдерлингов и посмотрел на меня.

— Что случилось? Где это я?

Следующий миг взорвался черными перьями, и возмущенная Мотли вырвалась на свободу.

— Случилась глупость! — заорал я.

Если учесть, что я так и не смог толком вздохнуть, крик вышел не громче шепота. Я с трудом поднялся на ноги и огляделся. Да, я там, где и ожидал оказаться. Легкий свежий снег успел сгладить следы команды Неттл. Вокруг меня был открытый круг того, что когда-то был рыночным павильоном, и мы выпали из грани одиноко стоящего столба в его центре. Темные горные леса сердито смотрели на нас со всех сторон. Внизу, под снегом, я ощущал отдаленное жужжание чего-то, наверное — дороги Скилла. Давным-давно проложенная Элдерлингами, она монотонно напевала воспоминания о тех, кто шагал по ней. Мхи и травы неохотно росли на ней и рядом. Лес склонился над узорчатой каменной кладкой, окружавшей площадь.

Я поднял стены, отгораживаясь от воспоминаний камня, и взглянул на небо. Скоро ночь, здесь холодно, и я неожиданно притащил с собой двух идиотов. Я чувствовал себя немного больным, но не мог понять, что же не так. Не головокружение и не лихорадка. Такое состояние, будто я только что встал с кровати после тяжелой болезни. Если подумать, я только что, без подготовки, провел через столб двух людей без Скилла, а кипящие воспоминания дороги сейчас осаждают мои стены. Я решил, что мне повезло, что я просто чувствую себя слабым. А им повезло остаться живыми и здоровыми. Если так оно и есть.

— Лант? Как ты себя чувствуешь?

Он глубоко вздохнул.

— Как утром после того, как всю ночь пил плохой эль.

Я обернулся и посмотрел на Персеверанса.

— Как ты это сделал?

Казалось, он удивился моему вопросу.

— Я спрятался под плащом у камня. Вы же знаете, как он скрывает то, что находится под ним. Затем, в последний момент, я выскочил и обхватил вас. И вот я здесь.

Он резко выпрямился и встретил мой взгляд. Казалось, переход совершенно не отразился на нем. Он накинул плащ бабочки на плечи.

— Я поклялся идти за вами, и я это сделал. Чтобы отомстить за леди Би, чьи цвета я ношу.

Мне хотелось топать ногами и грязно, обидно обругать их. Они смотрели на меня, как щенки, и я вдруг понял, что сил ни на что нет. Холод, обнимающий меня, был не тем морозом, который щадит хрупкость человеческого тела. Я посмотрел на них.

— Лант, вставай. В сумке есть палатка. Разбивай лагерь вон там, под деревьями, где снега меньше. Я разведу огонь.

Они непонимающе глядели на меня, затем изумленно переглянулись. Краем глаза я следил за Лантом. Он качнулся на два шага в сторону, затем сжал голову руками. Непросто дался ему проход через портал. Сам виноват. Моя злость на новые сложности потушила всю симпатию к ним. Персеверанс, укрытый плащом, выглядел менее пострадавшим. Я отошел от них и подтянул к себе одежду. На равнине я носил цветастый плащ Видящих, и он очень пришелся кстати. Я нашел сухую ветку, осторожно отряхнул ее от снега и наломал тонких прутьев для огня. Вернувшись к ним, я застал их в попытках поднять палатку, которую мне так не хотелось с собой брать. Вот она и пригодилась. Не обращая никакого внимания на их копошение, я очистил кусочек мостовой старого рынка от снега и занялся костром. Я почти забыл, как это делается, в голове гудело, и чем дольше я пытался, тем холоднее и жестче становились мои руки. Из-за мороза дышать было тяжко. Я чувствовал, как пересохли губы и то и дело напоминал себе не лизать их, иначе они тут же потрескаются. Спускалась ночь, и холод пробирал все глубже. Терпение кончалось. Я должен разжечь костер.

Мелькнула и пропала искра, еще одна и наконец из-под рук потянулась крошечная струйка дыма.

— Сходите, найдите дрова, — сказал я двум парням, наблюдавшим за моими усилиями. — В сумке есть топор. Не бросайте его в снег, а то потеряете в сугробе.

— Я не совсем дурак, — обидевшись, сказал Персеверанс.

— Сегодня ты доказал не это, — ответил я, и он отошел.

Лант задержался.

— Я сказал отцу, что вы отказали мне. Он ответил, что это не ваше решение. Что способ должен найти я сам. Я так и сделал.

Это было очень похоже на Чейда.

— Нам понадобится много дров, чтобы продержаться всю ночь, а уже темнеет, — заметил я. Лант затопал прочь.

Я подкинул в огонь тонкие веточки, затем отломил побольше и наконец осмелился подложить толстый кусок. Я оглянулся на сгустившийся мрак. Мотли заняла пост на голом дереве и наблюдала за мной. Я решил, что сегодня вечером нам пригодится большой костер. Вернулся Персеверанс, волоча большую ветку. Я отломал несколько тонких прутьев и заставил его разрубить остальное. Когда подошел Лант, мы уже грелись у огня. Он нашел обломанную бурей еловую ветвь, и ее смолистые сучья быстро занялись. Я видел, что парню не по себе. Он все время пощипывал губы, будто они болели, и то и дело прижимал руки к вискам. Мне было все равно, как он себя чувствует.

— Нам нужны еще дрова, — сказал я им.

Какое-то время мы бродили туда-сюда, притаскивая любую найденную ветку. Когда запас значительно пополнился, мы расселись вокруг костра.

— Ты первый, — сказал я Ланту. — Что у тебя с собой?

Я наблюдал, как он собирается с мыслями.

— Теплая одежда. Немного сушеного мяса и фруктов. Хлеб, мед, немного бекона, сыр. Маленькое свернутое одеяло. Нож и котелок. Тарелка, чашка, ложка. Деньги для постоялых дворов. Мой меч, — он оглянулся на окруживший нас лес. — Я думал, здесь будет, где переночевать.

— Нет, — отрезал я и посмотрел на Персеверанса. — А ты?

Мальчик натянул на голову плащ Элдерлингов, оказавшийся слишком большим для него. Насупившись, он посмотрел на меня.

— Я тепло одет. Я взял еду, много зерна для каш. Немного копченого мяса. Котелок и ложку. Чашку. Нож. Пращу. Не очень много.

— Скатку?