Робин Хобб – Странствия Шута (страница 137)
— У меня есть плащ, сэр, плащ бабочки. Он удивительно теплый.
Я посмотрел на него. Щеки у него розовели, нос был красным, но в целом он не выглядел замерзшим. Какое-то время я обдумывал услышанное. Мое решение мне не понравилось.
— Мы останемся здесь на три дня. Потом я отведу вас обратно. А после мне придется ждать еще дня три, чтобы снова пройти через портал.
Снова задержка.
— Нет, — сказал Лант.
— Не пойдет, — поддержал его Персеверанс.
Не глядя в мою сторону, он полез за своей сумкой в палатку и вернулся с котелком. Отойдя подальше, набрал снега и подвесил котелок над огнем.
— На ужин будет каша, — объявил он. Он посмотрел на Ланта. — Если хотите, могу кинуть в нее немного сушеных фруктов.
Лант грел руки.
— Они в моей сумке. Принеси ее, и я найду яблоки.
— Нет, — остановил я их. Они посмотрели на меня. Я ткнул пальцем в своего кузена. — Принеси ее сам, Лант. Персеверанс — мой человек, а не твой. Следующие три дня ты сам за собой следишь. Вот и проверим, не захочешь ли ты вернуться в Баккип?
Он посмотрел на меня. Затем, не сказав ни слова, встал и пошел к палатке. Он вернулся со своей сумкой, открыл ее и достал мешочек сухих яблок. Я невольно восхитился его самообладанием. Он не рассердился, спокойно выбрал немного фруктов и отдал их парню. Персеверанс поблагодарил его.
Я проверил, что они сделали с палаткой. Ее сработали специально для меня, и для одного человека она была даже большая. Трое вполне поместятся. Эту палатку сшили из большого куска парусины в виде мешка, который можно растянуть между колышками, а верх привязать к дереву. Я подтянул несколько веревок и вбил поглубже один из колышков. Хоть мне и не хотелось тащить ее с собой, но сегодня она нам всем пригодится. И все-таки придется избавиться от нее при первой возможности.
Теперь, когда я знал, что могу вернуться к теплу костра, холод перестал пугать. Я медленно обошел круглую поляну, которая некогда была рынком. Я попытался представить, как сходятся здесь Элдерлинги, чтобы поторговаться и обменяться новостями. Я посмотрел на колонну, вытолкнувшую нас сюда. Она темнела даже на фоне темного неба. Я вспомнил, как впервые увидел это место. Кетриккен, Шут, старуха Кеттл, Старлинг — мы пришли сюда в поисках Верити, в надежде убедить его вернуться на трон потрепанного войной королевства. Шут забрался на эту колонну, и когда я взглянул на него, он оказался кем-то другим: другим шутом или певцом, из другого времени. А потом Старлинг стукнула меня, чтобы прогнать это видение. Позже мы с Шутом отправились на охоту вместе с Ночным Волком. И ввязались в драку у ручья. Мальчики. Мы были совсем мальчиками, но я считал себя мужчиной. Много лет назад. Как же изменился мой мир с тех пор. Как изменились мы все.
Я оглянулся на Пера и Ланта. Пер сгорбился над маленьким котелком, подкидывая еще одну горсть снега. Яблоки и овес лежали рядом. Он объяснял Ланту, что для того, чтобы наполнить котелок водой, придется растопить много снега, а потом вода должна закипеть, и только после этого можно будет добавить овес и яблоки. Мне стало тошно от того, что Лант не знает таких простых вещей. А потом я подумал, что жизнь и не могла дать ему этих навыков, так же, как и меня не научила правилам игр, так любимых знатью Баккипа. Несправедливо ожидать от парня этого. Но жизнь вообще несправедлива. Она не ждет, пока кто-нибудь вырастет. Может быть, будь сейчас лето, они бы начали брызгать водой друг на друга.
Я смотрел на Ланта и попытался оценить его без пристрастия. Он настойчив. Он поехал за мной, не до конца выздоровев от ран. Даже сейчас я заметил, как его рука коснулась подживших ребер и слегка погладила их. Я знал, что старые раны ноют от холода. Понимая, что не слишком нравится мне, он все-таки увязался следом. Почему? Лант что-то тихо сказал, Пер усмехнулся, и ворона передразнила его смех. Но ничто не могло заставить меня улыбнуться этим вечером. Я чувствовал зависть к их молодости и толику тепла к обоим. Сегодня они совершили большую ошибку. И им придется заплатить за нее.
Поэтому я не мешал им бороться с трудностями. Вода закипела, овес и яблоки наконец сварились. Каждому досталось чуть-чуть, а потом нам пришлось ждать, пока Пер приготовит еще один котелок каши. После еды Лант стал выглядеть лучше. Вороне я подкинул кусочек хлеба. Наполнил свой маленький котелок снегом и сделал чай. Мы не торопясь выпили его. Я оставил Пера на карауле, строго наказав, чтобы он следил за костром. У меня больше не было волка, который бы охранял меня ночами. Это место и эти воспоминания давили одиночеством на сердце, и я страстно желал, чтобы здесь оказался Шут, такой, каким он был когда-то, и Ночной Волк. Я почти мог ощутить мех на спине волка — сверху холодный, а ближе к коже — теплый. Я потянулся к нему, но нашел только тишину.
Я показал Персеверансу звезду и сказал ему разбудить Ланта для смены, когда она доберется до вершины ели. Ланту я повторил то же самое и приказал разбудить меня, когда звезда коснется голых ветвей дуба.
— А за чем здесь следить? — Лант оглядел притихший лес.
— Дикие животные. Большие кошки. Медведи. Все, что может решить поохотиться на нас.
— Они ведь испугаются огня! — настаивал Лант.
— И это еще одна причина кому-то не спать и поддерживать костер.
Про другие причины он не спросил, и я не стал продолжать. Но вряд ли часто Слуги проходили через этот портал. Так что лесные существа были достаточно голодны, чтобы перебороть страх перед огнем.
Мы с Лантом старались устроиться в тесной палатке. Когда легли спиной к спине, я почувствовал благодарность за тепло его тела. Он заговорил, когда я уже задремал.
— Я знаю, вы не хотели, чтобы я пошел с вами.
— Вы оба очень рисковали, вваливаясь так в Скилл-портал. Нам очень повезло.
Я подумал о том, как вернуть их обратно таким же способом. Внезапно меня осенило. Может быть, один из членов команды Неттл сможет пройти сюда и забрать их? С опозданием я вспомнил, что не передал Неттл, как все прошло. Я собрался и потянулся к ней.
— Почему вы меня так не любите?
— Замолчи. Я работаю со Скиллом, — оборвал я его глупые вопросы и попробовал еще раз.
Я услышал отдаленную музыку, будто шорох ветра в листве. Поймал ее и попытался пройти этой нити.
Дьютифул звал меня, будто стараясь перекричать шумный прибой. Его мысль скользнула по музыке Олуха, как по волне. Я бросил на волну свою мысль.
Во мне снова проснулось недоверие к этой колонне. Она сожрала Би и задержала нас. Не стоит просить Неттл рисковать одним из ее людей и пытаться провести обратно Ланта и Пера. Музыка Олуха зазвучала громче и стихла. Я потянулся к нему, но он ускользнул. Я кинул им сообщение.
Ничего. Нет ответа. Затихла даже эта далекая мелодия. Я вернулся в палатку, к угрюмо молчащему Ланту. Хотя нет. Это было глубокое сонное дыхание. Сегодня мне не придется отвечать на его вопрос. Меня же занимали совершенно другие. Что случилось с моим Скиллом? Как я мог не понять, сколько времени мы провели в колонне? Почему было так трудно добраться до Неттл и Дьютифула? Это должно было беспокоить меня, но почему-то я не волновался. Я понял это, когда Лант потряс меня за плечо.
— Ваше время, — хрипло сказал он.
Я сел в темноте, и рядом со мной сонно забормотал Персеверанс, когда холодный воздух скользнул под одеяла. Меня даже не разбудила их пересменка. Плохо. На мне дурно отразился этот внезапный провал через портал, как я понимал. Я вылез из палатки, чувствуя, как ноет каждая мышца и уже хотел вернуться обратно за плащом, которым мы укрывались, но Лант протянул мне небольшой сверток.
— Вот, мальчик позволил мне взять его. Этого мне хватило.
— Спасибо, — сказал я, но Лант уже заполз в палатку.
Плащ Элдерлингов был легче шелка. Я встряхнул его, закутался и накинул капюшон. Какое-то время я дрожал от холода, потом мое собственное тепло согрело меня. Я подошел к огню и сел на бревно. Низкое и неудобное, но все лучше, чем сидеть на снегу. Когда я устал, то встал и медленно обошел рыночный круг. Вернулся к огню, подкинул дров, набил котелок снегом, вскипятил его вместе с несколькими еловыми веточками и выпил этот настой. Дважды я пробовал дотянуться Скиллом до Неттл — безуспешно. Я чувствовал сильное течение магии и бормотание дороги, пропитанной тысячами воспоминаний об Элдерлингах, прошедших по ней. Если Неттл и услышала бы меня, я не смог бы выделить ее голоса из этого шума.
Мои мысли терзали прошедшие годы, и мне хватило времени подумать обо всех глупых решениях, которые я принимал. В темноте я оплакивал потерю Молли и потраченную впустую маленькую жизнь Би. Я кормил ненависть к Двалии и ее последователям, и бесился, что не могу добраться до них. Еще раз обдумал свой поход. Если я доберусь до Клерреса, что смогу сделать один против этого злобного гнезда жестокости? Глупо даже пытаться, но это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.