Робин Хобб – Драконья гавань (страница 38)

– Спасибо, – просто сказал он. – Добавки, случаем, не будет?

– Даже эти уже перезрели, но на дереве, наверно, остались еще плоды. А там, где растет одна хлебная лоза, обычно находятся и другие.

– Что ж, это радует. Пока мы не разберемся в обстановке, любая пища будет на вес золота.

– Ну, в реке плавает полным-полно мертвой рыбы. Ее прибивает течением к нашему затору, – сообщила Сильве.

Они с Харрикином принесли целую связку рыбы, нанизанной жабрами на палку.

– Рыба через день-другой испортится, – спокойно заметил ее товарищ. – Она уже размякает в едкой воде. Наверно, кожу есть не стоит, только мясо.

Тимара сняла с себя моток хлебной лозы и начала размеренно ощипывать листья. Татс уже разделил груши на кучки и теперь взялся ей помогать. Вкупе с рыбой каждого хранителя ждал вполне приличный завтрак. Тревожиться об обеде пока не было смысла.

Грефт, похоже, задумался о том же.

– Стоит оставить немного еды про запас, – предложил он.

– Или выдать каждому его долю и сказать: это вам на весь день, распределяйте сами, – возразил Татс.

– Не всем хватит самодисциплины поступить разумно, – заметил Грефт, но не было похоже, что он спорит.

Тимара заподозрила, что они продолжают какой-то прерванный разговор.

– Не думаю, что кто-то из нас вправе распределять пищу, – настаивал Татс.

– Даже если ее добыли мы? – надавил Грефт.

– Тимара!

Она обернулась на голос Элис. Женщина из Удачного, неловко пошатываясь, приближалась к ним по бревну. Взглянув на нее, Тимара поморщилась. Все лицо Элис усеивали волдыри, рыжие волосы спутались войлоком, свисающим до середины спины. А прежде она всегда была такой чистой и ухоженной.

– Где ты была? – спросила Элис, не преодолев и половины бревна.

– Ходила за едой.

– В одиночку? Разве это не опасно?

– Обычно нет. Я почти всегда охочусь и собираю одна.

– А как же дикие звери? – В голосе Элис угадывалась искренняя тревога.

– Там, куда я поднимаюсь, мало кто крупнее меня. Это вполне безопасно, пока я избегаю крупных змей, древесных котов и мелких ядовитых тварей.

Тимара вдруг вспомнила о Нортеле. Нет. Она не станет упоминать об этой встрече.

– Есть и другие опасности, кроме диких животных, – мрачно заметил Грефт.

Девушка раздраженно посмотрела на него:

– Я лазаю по деревьям всю свою жизнь, Грефт, и обычно забираюсь гораздо выше, чем сегодня. Я не собираюсь падать.

– Он беспокоится не о том, что ты упадешь, – негромко уточнил Татс.

– Тогда пусть кто-нибудь скажет прямо, о чем он беспокоится, – кисло предложила Тимара.

У нее складывалось впечатление, что они обсуждали ее и нарочно выражались так, чтобы она не поняла.

Грефт покосился на Элис и отвернулся.

– Может, позже, – пообещал он.

Женщина заметно оскорбилась. Словами и взглядом Грефт намекнул, что считает ее чужачкой, которой не касаются дела хранителей. Что бы там его ни возмутило, Тимаре уже хотелось взбунтоваться против любого зрелого, мужского совета, какой он хотел ей навязать. Судя по виду Джерд, у нее Грефт тоже вызвал досаду. Она кинула на Тимару неприязненный взгляд, но девушке не хватило духу разозлиться на нее в ответ. Потеря драконицы сломила Джерд. Все лицо у нее было в алых следах от слез.

– Мне жаль, что так вышло с Верас, – порывисто обратилась к ней Тимара. – Надеюсь, она сумеет нас найти. Ведь самок и так слишком мало.

– Вот именно, – кивнул Грефт, как будто она подтвердила его мнение.

Но Джерд посмотрела на Тимару, обдумала ее слова и сочла их искренними.

– Я почти не чувствую ее. Совсем смутно. Но и непохоже, чтобы она погибла. Я боюсь, что она покалечилась. Или просто заблудилась и не может нас отыскать.

– Все будет хорошо, Джерд, – успокаивающим тоном проговорил Грефт. – Не изводись. Это последнее, что тебе сейчас нужно.

На этот раз на него гневно воззрились и Тимара, и Джерд.

– Я просто о тебе волнуюсь, – оправдываясь, пробормотал он.

– Что ж, а я волнуюсь и говорю о своем драконе, – отрезала Джерд.

– Может, стоит поджарить рыбу, пока огонь не прогорел? – предложила Сильве.

И они поспешно расхватали и нанизали рыбу на вертелы в попытке сгладить неловкость от едва не разгоревшейся ссоры.

– Ты не спрашивала других драконов, чувствуют ли они Верас? – поинтересовалась Сильве у Джерд, пока они переправляли жареную рыбу и прочую еду на основной плот.

Бокстер нашел где-то уступчатые грибы и луковый мох, оказавшиеся очень кстати, чтобы приправить пресную пищу.

Джерд молча покачала головой.

– Но, дорогая, обязательно спроси у них! – улыбнулась ей Элис. – Лучше всего – у Синтары и Меркора. Я сама могу обратиться к Синтаре, хочешь?

Слова прозвучали так бесхитростно, с искренним желанием помочь. Тимара смирила собственный гнев.

– Думаешь, она захочет ответить?

– Конечно. А почему бы нет?

– Ну, просто потому, что это Синтара, – ответила Тимара, и Сильве засмеялась:

– Как я тебя понимаю! Всякий раз, когда мне кажется, будто я хорошо знаю Меркора и он не откажет мне в той простой услуге, о которой я прошу, он заявляет, что он дракон, а не моя игрушка. Но думаю, с этим Меркор нам поможет.

– Тогда, может, поговоришь с ним? – чуть запнувшись, тихо попросила Джерд. – Я не подумала, что можно спросить других драконов. Мне казалось, я сама должна знать, жива она или погибла. Я должна бы сама чувствовать ее, без чужой помощи.

– Вы с Верас настолько близки? – спросила Тимара, надеясь, что в ее голосе не слышна зависть.

– Мне казалось, да, – тихо ответила Джерд. – Мне так казалось.

Элис окинула взглядом кружок драконьих хранителей. Двумя руками она держала пару широких толстых листьев с куском плохо прожаренной рыбы, грибом и спутанным комком какой-то зелени. На коленях у Элис лежал плод, который Тимара назвала «грушей-кислицей». Ей выдали такую же порцию, как и всем остальным хранителям. Она спала рядом с ними, а теперь и ела вместе с ними, но знала, что, несмотря на все свои усилия, не стала одной из них. Тимара не так сильно, как остальные, подчеркивала эту разницу, но и она до сих пор держалась несколько отчужденно. Грефт явно испытывал к ней неприязнь, но если бы ее спросили о причинах, Элис вряд ли сумела бы придумать что-то, помимо того, что она родом не из Дождевых чащоб. Ее терзало безнадежное одиночество.

И хуже того, она не могла ничем и никому помочь.

Она завидовала тому, как быстро освоились и начали действовать все остальные. Их жизни коренным образом изменились, а они оправились так быстро, что в сравнении с ними Элис чувствовала себя старой и закоснелой. И хранители почти не говорили о своих утратах. Джерд плакала, но не жаловалась вслух. Видимое спокойствие хранителей казалось почти неестественным. Может, все дело в том, думала Элис, что они с детства привыкли к опасностям. Землетрясения для них в порядке вещей. Впрочем, и для жителей Удачного тоже, но все знали, что в Дождевых чащобах толчки гораздо опаснее. Ведь многие их жители работают под землей, добывая сокровища Старших, раскапывая погребенные залы и комнаты древних городов. Землетрясения часто приводили к оползням и завалам. Может, хранители с детских лет привыкали к потерям?

Элис жалела, что эти ребята настолько сдержанны. Ей хотелось выть на луну, дрожать и причитать, безнадежно рыдать и заламывать руки. Ей хотелось без умолку говорить о Смоляном и капитане Лефтрине, расспрашивать, уцелел ли, по их мнению, корабль, надеются ли они, что капитан их найдет. Как будто разговоры о спасении могут его приблизить! Как ни странно, Элис стало бы легче, если бы она смогла обсуждать это с кем-нибудь, снова и снова. Но как она могла, когда вся эта молодежь спокойно переживала беду?

Элис разломила пальцами дымящуюся рыбину и съела вприкуску с грибом и прядями лукового мха. Мох и впрямь отдавал луком. Затем Элис съела и «тарелку», на которой ей подали еду. Листья хлебной лозы мало соответствовали названию – они ничуть не напоминали хлеб. Плотные, хрусткие и крахмалистые – на ее вкус, овощи, да и только. Покончив и с ними, Элис все равно осталась голодной. Груша-кислица хотя бы помогла утолить жажду. Несмотря на сморщенную кожицу, фрукт оказался сочным. Элис сгрызла его прямо с сердцевинкой и пожалела, что у нее нет второго.

Однако, пока она жевала, мысли ее пребывали далеко. Уцелел ли Лефтрин? Выдержал ли баркас удар волны? Бедный Седрик, должно быть, сходит с ума от тревоги. Ищут ли их уже? Ей хотелось в это верить настолько отчаянно, что она, поняла вдруг Элис, пальцем о палец не ударила, чтобы как-то улучшить их положение. Капитан Лефтрин со Смоляным придут им на помощь. С того мига, как Синтара выхватила ее из воды, Элис безоговорочно в это верила.

– Когда вода спадет, как думаешь, здесь обнаружится твердая земля? – спросила она Тимару.

Та проглотила откушенный кусок и задумалась над вопросом.

– Вода уже спадает, но про землю мы ничего не узнаем, пока она не покажется. Даже если здесь была суша, она все равно на некоторое время превратится в болото. Разливы в Дождевых чащобах приходят быстро, а отступают медленно, поскольку земля и без того пропитана влагой. Ходить по ней будет невозможно, если ты об этом. Во всяком случае, далеко не уйдешь.

– Вот как… Что же мы будем делать?

– Сейчас? Пока что те, кто умеет, будут охотиться и собирать пищу. Остальные останутся на плоту и постараются обустроить его поуютнее. А когда вода схлынет – ну, тогда и решим, что делать дальше.