Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 46)

– И что дальше? Как ты объяснишь, почему кричала? Скажешь мадам Оклер, что помогла мне убить целую семью? Давай, или я сам расскажу. Но я не скажу, что ты мне помогала. Я скажу, что ты все сделала сама. Или, еще лучше, я скажу немцам, что тебя изнасиловал тот офицер, которого убили в переулке. Когда они узнают, ты станешь главной подозреваемой в убийстве. И им будет плевать, что у тебя был мотив, чтобы убить одного из них. Мадам Оклер не станет за тебя заступаться. Единственное, что ее интересует, – этот дом и ее доходы. Видишь ли, моя дорогая, всем этим людям плевать на семейку евреев, ведь те не больше чем обычные крысы. Но, уверяю тебя, им совсем не плевать на одного из них. Ты убила немца, нациста. Этого они тебе не спустят, можешь быть уверена. Что ты почувствуешь, когда гестаповцы придут и потащат тебя в тюрьму? Я слышал, там ужас что творится. Нацисты – мастера пыток.

– Но вина и на вас. Они и вас арестуют тоже.

– Какая же ты наивная дурочка, Жизель! Я – уважаемый врач. А ты всего лишь грязная служанка. Как думаешь, кому они поверят?

Ее передернуло.

– Я знаю, чего вы от меня хотите, но я больше не стану этого делать. Это было просто ужасно. Меня до сих пор преследуют лица Розенблаттов. Они были обычной семьей и просто пытались выжить. Они не сделали мне ничего плохого.

– Ты продолжишь работать на меня, или, клянусь, я сделаю так, что тебя арестуют. Или, еще лучше, сам покончу с тобой. Я это сделаю, Ты знаешь. С легкостью. Я найду способ пробраться сюда, когда все будут спать. Уверен, Анетт поможет мне, особенно если я ей заплачу. Потом, пока рядом никого не будет, я прокрадусь в твою спальню и прикончу тебя. Перережу твою тоненькую шейку, и ты истечешь кровью. Только подумай – ты даже ничего не поймешь. Может, я сделаю это прямо сегодня, – его глаза заблестели, и он снова засмеялся. На этот раз смех был громкий; он раскатился во всей комнате, и Жизель охватила паника.

Она посмотрела ему в глаза. Они были такие темные! Брови нависали над ними, черные и густые. Его взгляд впивался в нее, обжигая, как черное пламя. Жизель поняла, что противостоять ему не имеет смысла. Он способен на все. Она знала, что у него нет совести. Он может выдать ее, может убить. Она видела, как он убивал, и потом не испытывал ни капли раскаяния. Для него это было проще простого.

Я должна придумать что-то другое, – подумала она. – Должна переменить тактику с ним. Он сильнее и злонамеренней всех людей, с которыми я имела дело в жизни. Нельзя, чтобы он стал моим врагом. Вместо этого надо найти способ заставить его мне доверять. Я должна изменить его отношение ко мне.

Мягким голосом она произнесла:

– Марсель, вы во всем правы. Я слишком перенервничала из-за того, что мы сделали. Видите ли, я раньше ни в чем подобном не участвовала. Но мне не следовало вас избегать. Простите, это была ошибка. Я должна была все с вами обсудить. Знаю, вы помогли бы мне, придали мне сил, чтобы справиться с нашей задачей. Просто я плохо чувствовала себя после аборта. Наверное, дело в гормонах. И мне требовалось время, чтобы прийти в себя. Но если вы проявите ко мне терпение, я вернусь и буду снова работать с вами. Я предпочту получать по сто франков, чем быть горничной в этом доме. Надеюсь, вы простите меня, что я так затянула, – Жизель попыталась улыбнуться. Потом погладила его по руке, – пожалуйста, простите меня, – она видела, что Марсель смягчился. Поэтому она дотронулась до его щеки и провела пальцем от лба до подбородка. – Я рада, что вы пришли со мной поговорить. Потому что теперь, когда вы здесь и я снова вас вижу, я не могу отвести от вас глаз. Вы такой красивый! Не знаю, что вы скажете, но теперь, когда я больше не беременна, между нами может возникнуть нечто особенное.

Он улыбнулся. Но его глаза по-прежнему сверкали безумным блеском.

– Я заинтригован, – ответил Петуа. – Но как я могу доверять тебе, моя маленькая красотка? Однажды ты меня уже меня обманула.

– Дайте мне еще один шанс. Я молода. Вы это знаете. И я просто испугалась. Только и всего. Почему бы вам не дождаться, пока мы закроемся на сегодня? Потом приходите ко мне в спальню, когда я закончу работу. Когда мы останемся наедине, я вам докажу, как много вы для меня значите. И мы сможем спланировать нашу дальнейшую деятельность, – ласково сказала она.

Он облизнул губы.

– Значит, ты все-таки согласна быть моей маленькой помощницей? Очень мудро с твоей стороны. Думаю, все заслуживают второго шанса. И я не откажусь провести с тобой ночь. Так что я приду к тебе в спальню, когда дом запрут на ночь. Буду ждать с нетерпением. Надеюсь, ты тоже, – ответил он.

Жизель знала, что у нее нет другого выбора, кроме лишь только сделать его своим любовником. Сама мысль об этом казалась ей отвратительной. Но так я добьюсь его доверия.

Хотя она не говорила Марселю, какая комната ее, он постучался к ней, как только в доме все стихло. Стук был еле слышный, но она поняла, что он за дверью, и содрогнулась. Откуда он знает, какая спальня моя? Он очень опасен.

Жизель открыла дверь, и Марсель Петуа вошел.

– Выглядишь, как всегда, великолепно, – сказал он, садясь на кровать. Она молчала. Жизель боялась, что, если заговорит, голос выдаст ее отвращение и страх. Вместо этого она обвила руками его шею и поцеловала в губы. Только бы не рыгнуть, – думала она. – Надо притвориться, что мне это нравится.

Больше от нее ничего не потребовалось. Дальше он действовал сам; прежде чем Жизель опомнилась, он уже вошел в нее. Она крепко зажмурила глаза и затаила дыхание. Он был на удивление нежен. Не причинил ей никакой боли, хотя она и боялась, что после аборта это будет мучительно. Когда все закончилось, она положила голову Марселю на грудь, чтобы он не видел ее лица. Потом сказала мягким голосом:

– Ты возродил мою тягу к мужчинам.

– К мужчинам? – переспросил он. В его голосе сквозила угроза.

– Нет, Марсель. Только к тебе.

Он улыбнулся.

– Это был наш первый раз. Со временем тебе станет нравиться еще больше. Вот увидишь.

Она провела рукой по волосам у него на груди.

– Я знаю, что ты женат.

Жизель почувствовала, как он напрягся.

– Все в порядке. Я ничего не имею против, – сказала она. – Я подумала, может быть, ты снимешь мне квартиру где-нибудь поблизости от своей приемной. Я бы ушла из борделя и переехала туда. Ты смог бы приходить ко мне, когда пожелаешь. И мы бы вместе разработали план, как заманивать евреев.

– Что еще за план? У нас уже есть план, – сказал он недовольно. – Ты приводишь их ко мне. А я довожу дело до конца.

– Хорошо. Значит, новый план не понадобится. Будем придерживаться твоего. Я просто подумала, что могла бы привлечь еще девушек к нашему делу. Тогда к тебе приходило бы больше евреев, и денег они тоже приносили бы больше.

– А ты хитрая маленькая лисичка, да? Но я не думаю, что стоит привлекать столько народу. Лучше держать это все в секрете. Между нами двумя, – Марсель улыбнулся. – Так нас не поймают.

– Ты прав. Но если ты снимешь мне квартиру рядом с твоей приемной, то сможешь навещать меня, когда тебе захочется.

– Звучит неплохо. Тут не поспоришь. У меня сегодня несколько важных встреч, но я постараюсь выбраться из приемной и поискать тебе квартиру. Ты сможешь переехать в четверг?

– Да, в четверг прекрасно. Вечером четверга я приду к тебе в приемную с вещами, и ты меня отведешь в квартиру. Я перееду, а в понедельник снова займусь поисками евреев. Во сколько мне прийти в четверг?

– Как насчет восьми вечера?

– По четвергам здесь много работы, я вряд ли смогу вырваться раньше десяти. Десять вечера тебя устроит?

– Кому какое дело, что подумает мадам! Ты же уходишь!

– Но я бы не хотела, чтобы она поняла, что мы задумали. Я разнервничаюсь, если она станет задавать вопросы. Если я поднимусь к себе в спальню, а потом выскользну через заднюю дверь, мне не придется с ней говорить. Так тебя устроит десять часов?

– Конечно, если тебе так будет проще уйти, то пожалуйста. Встретимся у меня в приемной в половине одиннадцатого. У тебя будет время сесть на автобус.

Марсель оставался в ее постели до рассвета. Когда солнце осветило небо, он потянулся и медленно вылез из-под одеяла. Поднял с пола свои вещи и оделся.

– Я бы выпил кофе, но, думаю, на кухню мне заходить не стоит. Загляну в кафе по дороге в кабинет, – сказал он. – И выйду через задние двери. Никому не надо знать, что я провел здесь ночь.

Жизель кивнула, а сама подумала: Откуда он знает про задние двери? Ему известно все. Буквально все.

– Ты знала, что меня называют Доктор Дьявол? – спросил он, а потом зловеще усмехнулся. – Даже не знаю, почему это?

Она нервозно покачала головой.

– Нет, – ответила Жизель вслух, а про себя подумала: Я знаю, почему. Потому что ты – сам Сатана.

– Как мне не хочется покидать тебя – это твое чудесное, податливое тело, – сказал он. – Сколько удовольствий оно мне доставляет! – Он вздохнул и добавил: – Увидимся в четверг, дорогая.

– Да, в четверг вечером. Жду не дождусь. – Жизель заставила себя улыбнуться.

Он наклонился и нежно ее поцеловал. Потом вышел из спальни и прикрыл за собой дверь.

Она выскочила из постели и бросилась к окну. Оттуда ей было видно, как он вышел из-за дома и сел в автомобиль, припаркованный у входа. Секунду она стояла неподвижно, гадая, не надумает ли он пропустить работу и вернуться к ней. Прошу, уезжай, сейчас же, – мысленно молила Жизель. Она услышала, как завелся мотор. Марсель медленно отъехал от тротуара и покатил по пустынной улице. Как только он скрылся вдали, она вытащила из-под кровати свой чемоданчик. Побросав в него все свои пожитки, Жизель подхватила чемоданчик с пола и спустилась на кухню, где Мари пекла хлеб.