Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 45)

Они забрали у семьи все ценное – вещи грудой лежали на земле.

– Потом разберем их багаж, и если ты найдешь одежду, которая тебе понравится, можешь ее взять. Будет от меня подарок. Могу поспорить, у жены была куча красивых платьев. Еврей явно был богатый.

Жизель не ответила. Она не могла говорить. Горло болело, как будто она долго плакала. Но все ее слезы остались внутри.

Он посмотрел на нее – его глаза сверкали.

– Я в полном восторге. Все прошло отлично, не правда ли? Я изголодался – сначала по тебе, а потом по вкусной пище, – Марсель засмеялся.

Ее преследовал запах горящих трупов и чувство вины за то, что она сделала.

Последнее, чего ей хотелось, – переспать с ним.

– Вот деньги, которые я тебе обещал, – сказал он, отсчитывая сто франков и протягивая ей. Трясущимися руками Жизель взяла их и затолкала в сумочку. Потом, не дав ей опомниться, он схватил ее в объятия и начал тискать. Она задохнулась, глянув ему в лицо и увидев тоненькую ниточку слюны, тянущуюся из его рта. Петуа, тяжело дыша, сунул руку ей под пальто и начал щупать груди. Жизель затошнило, у нее закружилась голова. Она вся дрожала – не только от холода, но и от предчувствия того, что ей предстоит. Ей хотелось оттолкнуть этого ужасного человека и бежать со всех ног, бежать от тех страшных вещей, которые она совершила этой ночью. Бежать от его настойчивых рук, щипавших ее за соски. Если бы только я могла скрыться в темноте от этого чудовища и кошмарных убийств, которые помогла ему совершить. Но она знала, что даже если побежит, будет бежать много-много миль, то все равно не скроется от воспоминаний, которые станут преследовать ее до конца жизни.

Рвота рвалась наружу; она пыталась ее подавить, но ничего не получалось. Рот наполнила горькая желчь. Он этого не заметил. Жизель отвернула голову, и в поле ее зрения появился столб дыма, шедшего из трубы над печью. Это дым от горящих трупов семьи Розенблатт. Они превращаются в пепел, – подумала она, и тошнота накатила с новой силой. На этот раз Жизель не сдержалась, и ее вырвало.

– Путан де мерд! – в ярости воскликнул Петуа и отвесил ей пощечину. – Ты наблевала на меня! Ты тупая деревенская овца!

– Простите, – взмолилась Жизель в слезах. – Дело в этом запахе и в дыме. Вы тут ни при чем. Вы очень красивый мужчина. Но мне холодно, и мы на улице… а тут еще эта вонь… Я не хотела, чтобы меня стошнило на вас. Я пыталась сдерживаться. Пожалуйста, умоляю, не злитесь на меня.

Его лицо разгладилось, и доктор Петуа усмехнулся.

– Ты такая неженка, дорогая! Ничего, скоро привыкнешь. Вот увидишь. Скоро это не будет тебя беспокоить.

Она отвела взгляд.

– Не тревожься. Я могу и потерпеть. Подождать тебя. Может, ты и права – негоже брать тебя в первый раз вот так, на холоде. Лучше сделать это в уютной постели.

Ее охватило облегчение от того, что он пока отпустит ее – по крайней мере, на эту ночь.

Он помог ей подняться на ноги, а потом с улыбкой сказал:

– Итак, твои дни мытья туалетов кончены. Ты больше не будешь прислуживать банде шлюх. С этого момента у тебя хорошая работа, которая достойно оплачивается. Будешь поставлять мне моих особых еврейских клиентов, – он осклабился. – Сегодня ты справилась на отлично. Эта семейка ничего не заподозрила.

– Простите. Я не очень хорошо себя чувствую.

– Можешь взять пару выходных, прежде чем искать новую еврейскую семью. Я понимаю, тебе нужно время, чтобы попривыкнуть. Но я уверен, что ты справишься.

– Да, я бы немного отдохнула перед следующим разом, – солгала Жизель. Она боялась сказать ему правду – что она больше не станет приводить к нему евреев. Не сможет заставить себя сделать это снова. Он разозлится, если она начнет перечить, а в таком состоянии доктор Петуа может быть опасен. Я больше не буду этого делать. Но говорить ему об этом сейчас нельзя. Он придет в ярость, а я сейчас слишком слаба, чтобы бороться с ним, если он попытается меня убить. А он наверняка попытается. Я чувствую себя такой уязвимой и такой усталой!

– Конечно, моя дорогая. Может, мы где-нибудь поедим?

Она совсем не испытывала голода.

– Я бы предпочла просто поехать домой.

– Понимаю. Как я сказал, можешь отдохнуть пару дней, – он убрал волосы с ее лица. – Надеюсь, я не напугал тебя моим сегодняшним пылом, – сказал доктор Петуа. – Меня просто обворожили твоя красота и очарование. Пожалуйста, ты сможешь меня простить?

Удивительно, насколько милым он мог быть, хоть Жизель и знала, что Марсель – сумасшедший. Она видела выражение его лица, когда он бросал трупы в печь. Я знаю, что не могу ему доверять. Сейчас я ему нравлюсь и буду нравиться, пока буду служить его целям, но как только он узнает, что я не собираюсь поставлять ему еще евреев, то запросто меня убьет. Да, убьет. Без малейших колебаний, – подумала она.

Глава 60

– Я больше не буду работать с доктором. Хватит с меня, – сказала Жизель Мари, входя в кухню. Ее руки были скрещены на груди.

– Ну, по крайней мере, ты избавилась от беременности. Но почему ты не хочешь ему помогать? Он давал тебе деньги, да и работе в борделе это не мешало.

– Я не хочу принимать участие в том, что он делает с этими евреями. Я больше не стану.

– А ты расплатилась за аборт? Ты ему больше ничего не должна?

– Нет, за все заплачено. Но он хочет, чтобы я и дальше приводила к нему евреев.

– Думаю, разумно будет уйти. Если немцы узнают, что ты имела дело с евреями, тебе не поздоровится.

Жизель сделала глубокий вдох.

– Дело не только в этом, – сказала она. А потом рассказала Мари все, что произошло с семьей Розенблатт.

Мари покачала головой.

– Ох, Жизель! Я и понятия не имела. Какой ужас! – воскликнула Мари. Она вся дрожала.

– Он хорошо мне платит. Но больше я этого делать не буду. Это отвратительное, ужасное предприятие. Я – его приманка. Та, кто приводит людей на заклание, как овец. Он убивает их и сжигает трупы. Это просто кошмар. И это опасно.

– Но что ты ему скажешь?

– Не знаю. Я его боюсь. Думаю, я просто больше не пойду к нему. Пусть найдет другую помощницу. Уверена, есть множество девушек, которые будут рады заработать.

– Давай-ка иди и ложись в постель. Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Жизель кивнула.

– Спасибо. Ты настоящая подруга.

Глава 61

Прошла целая неделя, а от доктора Петуа не было вестей. Жизель уже решила, что избавилась от него, пока однажды вечером, опорожняя пепельницы в гостиной, она не подняла голову. Он был там – сидел в кресле, держа Анетт на коленях. Марсель совсем не обращал внимания на Анетт, которая гладила его по плечу. Вместо этого он пристально смотрел на Жизель.

– Привет, Жизель, – сказал он. Доктор улыбался, но она почувствовала за этой улыбкой угрозу. – Я пришел тебя искать. А знаешь почему? Потому что ты давно не показывалась. Ты должна была прийти ко мне в приемную. За тобой должок…

– Я… поправлялась, – запинаясь, пробормотала Жизель. – Думала вернуться, как только мне станет получше.

– Поправлялась от чего? – с любопытством спросила Анетт.

– Тебя не касается, – резко перебил ее Марсель и стряхнул со своих коленей. – Уходи. Держись от меня подальше. Ты мне надоела.

Анетт прожгла Жизель взглядом, полным ненависти пополам с ревностью. Потом встала и вышла из гостиной.

– Все ясно. Я могу ошибаться, но, судя по твоему виду, со здоровьем у тебя все в порядке. С уборкой ты вполне справляешься, не так ли? – саркастически заметил Марсель, не сводя глаз с Жизели. Он выждал несколько секунд, но она молчала. Жизель смотрела в пол. – Выглядишь ты прекрасно. Очень, очень хорошо, – сказал он, взяв ее за подбородок. – Я вот думаю: не попросить ли мадам Оклер проводить нас с тобой в одну из спален?

– Я здесь горничная. А не проститутка, – ответила Жизель. Ее голос дрожал. – Вы забыли? Уверена, любая из девушек будет счастлива подняться с вами наверх.

Он ядовито усмехнулся.

– Забыл ли я? Вопрос в том, не забыла ли ты кое-чего? Ты, похоже, о многом забываешь – в первую очередь, о долге передо мой. Мы заключили сделку, договорились обо всем. Я тебя выручил, а ты за это должна была поставлять мне клиентов. Ты помнишь, или это ты тоже забыла? Не знаю, что произошло, Жизель. Знаю только, что ждал, когда ты сдержишь слово и исполнишь свою часть сделки. Но так и не дождался, – он покачал головой. Тон его был насмешливым. Потом, притворяясь расстроенным, он нахмурился и спросил: – Как ты могла так поступить? Ты разбила мне сердце.

Она покачала головой.

– Мне очень жаль, – это было единственное, что Жизель смогла произнести.

Он громко расхохотался, и Жизель вздрогнула. У нее по спине побежали мурашки.

– Мне надо закончить с уборкой, – робко сказала она.

– Да что ты? А если я разозлюсь? Если заплачу мадам, чтобы забрать тебя отсюда? А потом отвезу в тот дом на ферме. Ты знаешь, о каком доме я говорю. Уверен, ты его помнишь. Я отвезу тебя туда и… – он подошел к ней вплотную и прошептал на ухо: – Что, если я живой брошу тебя в ту печь? Я могу это сделать, ты знаешь. Мадам отдаст мне тебя, если я хорошо заплачу. Ты не осмелишься рассказать про ферму. Потому что, если ты попытаешься объяснить, то сама обвинишь себя в убийстве. Поэтому тебе придется держать свой маленький милый ротик на замке, правда?

– Оставьте меня в покое! Прошу, пожалуйста! Просто уйдите, или я закричу. Клянусь, я буду кричать.