Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 38)

Добравшись до дома, где она жила, Жизель пробралась внутрь через заднюю дверь. Она слышала, как Анетт на первом этаже жалуется мадам.

– Я так зла, что просто нет слов! Рудольф ушел, потому что у нас закончилось немецкое пиво. Я же предупреждала Жизель, что все должно быть идеально! Но она такая ленивая и забывчивая – забыла самое главное!

– Мне очень жаль, Анетт, – отвечала мадам, – но, я уверена, позднее он вернется.

– Очень сомневаюсь. Да и не собираюсь я сидеть и ждать. Я могу потерять его навсегда. Я ухожу. Пойду найду его и еще раз извинюсь.

Жизель услышала, как хлопнула дверь. Она знала, что Анетт ушла, и дрожала от страха, как бы та не обнаружила окровавленный труп Рудольфа.

Жизель знала, почему Рудольф ушел. Вовсе не из-за пива. Он хотел догнать ее. С трудом подавляя тошноту, она бросилась в ванную на третьем этаже, где смыла с себя грязь и кровь. Она терла все тело губкой, пока кожа не начала саднить. Потом тщательно вымыла раковину, чтобы не оставить следов. Проскользнула к себе в комнату и надела чистое платье. Не медля ни секунды, сбежала вниз по лестнице и выскочила на задний двор, где сожгла окровавленное платье и порванное белье. Потом присела на крыльцо и немного перевела дух.

Прошло где-то полчаса, прежде чем Мари нашла ее там.

– Что ты здесь делаешь? Я же послала тебя в лавку! Почему ты сидишь на холоде? Анетт в гневе. Рудольф ушел, потому что у нас не было его пива, – сказала Мари. Присмотревшись к Жизели, она заметила, что та плакала и у нее разбита губа.

– Что случилось? Что с тобой? – мягко спросила Мари.

Жизель попыталась заговорить и не смогла. Она пожала плечами. Потом посмотрела в ласковые глаза Мари. Та глядела на нее с таким состраданием, что Жизель опять разрыдалась. Не задавая больше вопросов, Мари обняла ее и дала выплакаться.

– Все хорошо, – повторяла она. – Все хорошо. Поди к себе и отдохни, а я схожу в лавку за пивом.

Жизель кое-как поднялась. Она прошла к себе в комнату и легла на постель, испытывая огромное облегчение от того, что ей не надо сейчас никого видеть. Но стоило ей прикрыть глаза, как перед ней встало холодное, безучастное лицо Рудольфа. Он лежал на тротуаре мертвый. Надеюсь, никто не видел, что там было. Он ведь немецкий офицер, а я – всего лишь девчонка-француженка. Если немцы узнают, что произошло, им будет плевать, что он со мной сделал; они придут и арестуют меня. Жизель дрожала, не в силах заснуть.

Глава 49

Следующим вечером гостиная борделя была полна. Немецкие офицеры сидели, держа проституток на коленях. Спиртное лилось рекой; в воздухе висел дым от сигар и сигарет. Пианист играл, когда в комнату внезапно вошли двое агентов гестапо. Они пришли задать вопросы.

– Внимание! Внимание! – выкрикнул один из агентов. Музыка прекратилась. Все повернулись к агентам.

– Когда вы в последний раз видели Рудольфа Альтнера, немецкого офицера?

– Он был здесь прошлым вечером. Надеюсь, и сегодня придет. Он – мой постоянный клиент, – объявила Анетт, а потом злорадно добавила: – Он мой жених. Мы помолвлены.

– Больше нет, – отрезал гестаповец.

– Как это? Он что-то вам сказал? – воскликнула Анетт, и ее глаза широко распахнулись.

– Его нашли мертвым. Он был убит.

Анетт вскрикнула и лишилась чувств. Мадам подскочила к агенту:

– Какой ужас! Вы уверены, что это он? Уверены, что его убили?

– Это он. Его нашли мертвым, с пробитой головой и в спущенных штанах. Это точно убийство.

– Идите ищите где-нибудь в другом месте, – рявкнул один из высокопоставленных офицеров СС, посещавших бордель, гестаповцу. Он был недоволен, что ему мешают развлекаться. Агенты тут же извинились и исчезли. Они не сказали больше ни слова, опасаясь разозлить вышестоящего. Но Жизель заметила, как Мари покосилась на нее. Та явно сложила в уме два и два и поняла, что произошло. Тем не менее она ни словом не упомянула о том вечере. Не задавала Жизель вопросов и как будто обо всем забыла. Так продолжалось до тех пор, пока у Жизель не задержались месячные.

Глава 50

Я не могу быть беременна. Это невозможно, – думала Жизель. – Только не от этого человека, не от этого ужасного мужчины, который меня изнасиловал. Лучше умереть, чем вынашивать его ребенка. Может, у меня просто задержались месячные. Мама говорила, такое бывает, если сильно поволноваться. Вероятно, так и произошло.

Миновал еще месяц, но задержка никуда не делась. У нее начала ныть грудь. И она все время ощущала усталость. Я беременна, – думала Жизель, и ее охватывал страх. – Я скорее убью себя, чем рожу этого ребенка.

Пока Мари не видела, Жизель спрятала кухонный нож в карман платья. Поздно ночью, когда девушки с мужчинами разошлись по спальням, Мари и Жизель тоже пошли к себе. Было тихо, так тихо и страшно, что Жизель задрожала, вытаскивая нож из ящика комода. В лунном свете она посмотрела на бледную кожу своего запястья, думая о смерти. Я никогда больше не буду наслаждаться вкусом пирожных. Или долгими прогулками осенним утром. Или пением детских голосов, исполняющих рождественские гимны. Из ее глаз катились слезы. Я не хочу умирать. Мне всего семнадцать. У меня вся жизнь впереди. Но я не могу родить этого ребенка. Просто не могу. Она приставила нож к запястью. Вздрогнула, подумав, как ее кровь польется на пол. А потом разрыдалась, задыхаясь и всхлипывая, не в силах сдержать себя. Я не могу это сделать. Но у меня нет выбора. Я отказываюсь растить ребенка этого человека. Особенно после того, как убила его. Я всегда буду видеть в лице ребенка его лицо. И возненавижу собственное дитя.

Трясущимися руками она попыталась взрезать кожу, когда раздался стук в дверь. Нож выпал у Жизель из рук и со стуком ударился о пол.

– Жизель? Открой дверь, – это была Мари. – Впусти меня.

Жизель встала. Она вытерла лицо подолом юбки, а потом отперла дверь. Мари оглядела комнату. Ее взгляд остановился на ноже.

– Я услышала, что ты плачешь, – сказала Мари. Она прикрыла за собой дверь и присела на постель к Жизели. – Думаю, тебе лучше все мне рассказать. Ты знаешь, что можешь доверять мне.

– Моя жизнь кончена, – сказала Жизель, пожав плечами.

Мари вздохнула и подняла нож. Держа его в руке, она покачала головой.

– Ты еще совсем юная. Твоя жизнь только начинается. Я вижу, что у тебя что-то случилось. Расскажи мне, в чем дело.

Лицо Жизель сморщилась и она, рыдая, рассказала Мари обо всем, что с ней произошло, включая беременность.

– Я знала, что это ты убила его. Сразу поняла, как только нагрянуло гестапо. Но не волнуйся, я сохраню твой секрет. А теперь слушай. Я знаю врача, который поможет тебе избавиться от ребенка. Мы с ним не встречались, но многие девушки отсюда ходили к нему. Он сделает тебе аборт.

– А это дорого? Не знаю, хватит ли у меня денег.

– В любом случае, надо пойти и спросить. Объясни ему свою ситуацию. Послушай, что он скажет. Так ты хотя бы узнаешь, сколько он берет.

– Ты права. Надо попробовать. А где он принимает?

– Здесь, в Париже. У меня есть его имя и адрес. Можешь поехать завтра. Я справлюсь сама.

– Я ни разу не брала выходной за все время, что работаю здесь. Как думаешь, мадам отпустит меня на полдня, чтобы я с ним повидалась?

– Лучше я скажу, что ты приболела и лежишь в постели. Она не станет волноваться, если я возьму твою работу на себя, а ты съездишь к доктору.

Жизель кивнула.

– Как мне тебя отблагодарить?

– Не надо благодарности. Ты напоминаешь мне одного человека, которого я когда-то знала. Человека, который внезапно скончался, и внутри у меня осталась рана, которая никогда не зарастет. Когда ты приехала… в общем, мне стало немного легче.

– Кто это был? Какая-то девушка?

– У меня была дочь. Она была еще ребенком, когда слегла с простудой. Она была такая хрупкая и худенькая, что сгорела буквально за один день.

Мари смахнула с глаз слезы. Потом заставила себя улыбнуться.

– Это было давно. В любом случае, давай я запишу тебе имя и адрес врача. Ты умеешь читать?

Жизель кивнула.

– Да.

– Хорошо. Многие девушки, приезжающие из деревни, неграмотные. Рада, что ты читаешь и пишешь, – сказала Мари, выдвигая ящик комода. – Где у тебя бумага и карандаш?

– У меня их нет.

– Ладно. Пойду к себе и запишу для тебя адрес. Возьмешь его завтра утром.

– Еще раз спасибо тебе.

Мари вышла, унеся с собой нож. Впервые за все время с тех пор, как она узнала, что беременна, Жизель спокойно проспала до утра.

Глава 51

Утром, как обещала, Мари постучала к ней в дверь. Когда Жизель открыла, она протянула ей клочок бумаги.

– Здесь адрес врача. Удачи. Как только вернешься, сразу иди ко мне.

– Хорошо, – Жизель сунула листок в карман своего халата. Потом быстро оделась. Прежде чем девушки начали просыпаться, она выскользнула в заднюю дверь. Солнце только что встало, но улицы уже были полны людей, отправлявшихся на работу. Добраться по адресу, который дала Мари, можно было только на автобусе. Жизель не хотелось тратиться на билет, потому что маленькая сумма, оставшаяся от матери, уже заканчивалась, а мадам оказалась не самой щедрой начальницей. Она платила ей сущие копейки. Львиную долю зарплаты Жизель получала в виде стола и крыши над головой.

Поездка была долгой, зато, сойдя с автобуса, Жизель оказалась всего в нескольких шагах от пункта назначения. Идя к приемной врача, она чувствовала себя слабой и измученной. Ей пришлось свернуть в переулок, и там ее стошнило, хотя ее желудок был пуст. Срыгнув желчью, она вытерла рот тыльной стороной ладони и продолжила идти. Добравшись, Жизель прочитала табличку на двери: доктор Марсель Петуа. Это здесь. Я пришла. Мне так страшно, что меня вот-вот снова стошнит. Больше всего на свете мне сейчас хотелось бы развернуться и побежать назад, домой, к Мари. Но я не могу. Я должна это сделать. Этот ребенок мне не нужен, я его не хочу – ребенка от мужчины, который меня изнасиловал.