Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 37)
Глава 47
В следующие три года Жизель и Мари стали очень близки. Временами мадам пыталась уговорить Жизель стать одной из девушек.
– Проституцией ты заработаешь кучу денег. Куда больше, чем прислугой.
Однако Мари заступалась за Жизель, даже рискуя своим местом.
– Она не создана для этого, – говорила Мари мадам. – Она – порядочная девушка.
Когда Мари и Жизель оставались одни, Жизель поверяла ей свои тайные надежды и мечты.
– Я хочу от жизни большего, – говорила она. – Хочу богатого успешного мужа, который будет красив и станет хорошо обо мне заботиться. Мне не нужен просто богатый клиент. Я не хочу быть проституткой. Мне хочется, чтобы меня любили. Моя мечта – найти мужчину, который полюбит меня и возьмет в жены. Который будет обращаться со мной с уважением.
– Ты такая славная, порядочная девочка. Напоминаешь мне мою дочь, – вздыхала Мари.
Глава 48.
– Сегодня придет Рудольф. Все должно быть идеально, – с утра объявила Анетт. – Он очень добр ко мне: дарит подарки и приносит продукты для нас всех, поэтому я хочу быть уверена, что все идеально, пока он ходит ко мне сюда. Скоро он увезет меня с собой в Германию и сделает своей женой.
– Конечно, Анетт, – сказала мадам. Жизель нахмурилась. Мадам всегда исполняла все капризы Анетт. Мари говорила, это потому, что Анетт приносит больше всего денег. Потом мадам повернулась к остальным девушкам за столом.
– Вы все делайте, что Анетт вас попросит.
Анетт злорадно улыбнулась.
Прошло около пяти недель. За это время Жизель хорошо узнала всех девушек. Большинство из них ей нравились. Но только не Анетт.
– Как следует отмой туалеты! Я не хочу, чтобы мне пришлось краснеть, когда вечером придет Рудольф.
Жизель не ответила, задрожав от гнева.
В тот вечер Анетт в гостиной развлекала Рудольфа, нацистского офицера. Они смеялись и болтали. Но потом, ни с того ни с сего, Анетт злобно воскликнула:
– Жизель, это ты виновата! Как так вышло, что у нас закончилось немецкое пиво? Мой друг хочет пива, а у нас его нет. Ты не справляешься со своими обязанностями! – она громко фыркнула.
– Я сейчас принесу.
– Нет, давай мой посуду. Твое место на кухне, – отрезала Анетт. – Мари! Мари, поди сюда!
Мари быстро прошмыгнула в гостиную.
– Да, мадемуазель Анетт.
– У нас закончилось немецкое пиво.
– Не может быть! Позвольте, я проверю, – Мари побежала обратно на кухню. Жизель мыла тарелки, когда услышала, как Мари выругалась. – Черт, у нас закончилось это горькое немецкое пойло, которое нацисты постоянно хлебают. Жизель, ты можешь меня выручить?
– Конечно. Что надо сделать? – Жизель вытерла мокрые руки о юбку.
– Сбегай на угол в лавку и прикажи доставить сюда ящик темного немецкого пива. Гости пьют его, как воду.
– Хорошо. Сейчас возьму свитер и сбегаю.
– Большое тебе спасибо, дорогая. Благодарю.
На улице было холодно. Близилась зима. Свитер Жизели был тонкий, и она жалела, что не поднялась к себе за пальто. Но Мари так разволновалась, что она хотела как можно скорей раздобыть то злосчастное пиво. Быстро шагая к лавочке на углу, она услышала голос.
– Привет, француженка, – голос был мужской, с сильным немецким акцентом. Жизель сразу узнала Рудольфа. – Погоди-ка. Я вышел тебя проводить, чтобы ты вернулась в целости и сохранности.
Было что-то в его голосе, в том, как он сказал «француженка»… какой-то сарказм, от которого у нее по спине побежал мороз. Жизель вспомнила, как мать предупреждала ее держаться подальше от клиентов-мужчин. Она поежилась. Рудольф нагнал ее. Он улыбался.
– Ты меня знаешь. Я гость из дома, где ты работаешь. Иногда прихожу к Анетт, но предпочел бы приходить к тебе.
Она почувствовала, как стремительно заколотилось сердце, и бросилась бежать.
– Погоди! Я же просто хочу поговорить! – обратился он к ней, усмехнувшись. – Почему ты убегаешь?
Интуиция подсказывала Жизели, что она в опасности. Она побежала быстрей. Он был высокий, и хотя она тоже была высокого роста, его ноги были длинней, чем ее. Рудольф побежал за ней и нагнал за каких-то пару секунд. Схватив за руку, он ее остановил.
– Зачем же так торопиться? – спросил Рудольф. – Знаешь, француженка, я за тобой наблюдал. Я заметил, что ты дерзкая. Расхаживаешь по борделю, где работаешь, как какая-то королевна. Думаю, мы должны это исправить. Что у тебя за манеры? Как ты смеешь пренебрежительно обращаться с теми, кто завоевал твою жалкую страну?
Он был пьян, и у него заплетался язык, но хватка на ее руке была неожиданно крепкой. Жизель попыталась вырвать руку, и он сжал ее запястье с такой силой, что Жизель вскрикнула от боли.
– Пожалуйста, отпустите, – взмолилась она и заплакала.
– Ну же, француженка, – сказал он. – Покажи мне ваш знаменитый шарм. Конечно, французы не чета немцам, но, должен признать, французские девушки мне нравятся. Вы очень хороши в постели. Но тебя ведь никто не трахает, да? Из тебя сделали особый приз. Такая хорошенькая блондиночка с длинными ногами… Ты могла бы сойти за немку. Арийку.
Он причмокнул губами, схватил ее за ляжку и крепко сжал.
– Пожалуйста! Вы делаете мне больно.
Лицо Рудольфа было так близко, что она чувствовала запах спиртного в его дыхании. От ярости и желания, сквозившего в его глазах, ее охватил страх. Жизель попыталась его оттолкнуть, но он крепко держал ее.
– Пожалуйста, отпустите меня! Прошу! – воскликнула она.
Хохоча, он стиснул ее грудь. Она поняла, что Рудольф не собирается ее отпускать. В ужасе она начала лягаться и брыкаться, но ее удары его не достигали. Он потащил ее в тупик между соседними домами и там швырнул на землю. Она ударилась локтем о тротуар, и острая боль пронзила ей руку. Она хотела потереть локоть, но тут Рудольф рывком задрал ей юбку до талии.
– Если перестанешь отбиваться, больно не будет, – сказал он. – Могу поспорить, тебе даже понравится. Не хочу хвастаться, но бабы, которых я трахал, всегда оставались довольны. Я в этом хорош. И я большой.
– Нет, пожалуйста, нет, – рыдала она. – Отпустите меня. Я никому не расскажу, что тут было. Пожалуйста!
Она пыталась отталкивать его, дергая ногами и молотя кулаками по его груди. Но он лишь усмехался.
– А ты дикая маленькая штучка, да ведь?
С этими словами Рудольф схватил ее за запястья и так высоко задрал ей руки над головой, что она охнула.
– Если будешь лежать смирно, я не сделаю тебе больно. Или ты этого хочешь? Любишь пожестче? – спросил он, еще сильней сжимая ее руки.
– Умоляю! Я не проститутка! Я никогда не была с мужчиной. Пожалуйста, отпустите меня!
– Все вы, шлюхи, так говорите. «Это мой первый раз», – пропищал он, изображая женщину. Потом добавил уже собственным голосом: – Если это и правда твой первый раз, в чем я сильно сомневаюсь, ты должна понимать, что все когда-то бывает впервые. И сегодня я тебя возьму. Мы можем сделать это без боли, так, чтобы тебе понравилось. Или же ты будешь сопротивляться, и я возьму тебя силой. Возможно, тебе и это понравится, но я не обещаю. Выбор за тобой. Ты будешь хорошей девочкой?
Жизель плакала.
– Да, – пробормотала она. – Пожалуйста, отпустите мои руки.
Он отпустил ее запястья. Потом сказал:
– Смотри, чтобы я не пожалел. Попробуешь драться – я сломаю тебе челюсть.
Она не могла пошевелиться. Ей было страшно сопротивляться и не сопротивляться – тоже.
Увидев, как он расстегивает брюки, Жизель взвизгнула. Еще раз попыталась вырваться, и получила удар кулаком в челюсть. Боль была такая, что она замерла, как парализованная. Потом почувствовала, как он проталкивается внутрь нее. Все ее тело сопротивлялось. Но он был сильным и продвигался все дальше. Рудольф снова схватил ее руки и сжал изо всех сил, задрав их над головой. Она зажмурила глаза, мечтая исчезнуть.
Боль была такая, что она забыла даже про челюсть. Жизель закусила губу, потом закричала. Он отпустил ее запястья и отвесил ей пощечину. Она ощутила во рту соленый привкус собственной крови.
Медленно, осторожно Жизель протянула руку и взяла камень. Рудольф ничего не заметил. Он словно впал в транс. Его глаза были закрыты, из угла рта стекала слюна. Он не знал, что она ему готовит, пока камень не ударил его в висок. Глаза Рудольфа распахнулись. Из раны хлынула кровь. Он остолбенел. Прежде чем он ударил в ответ, она замахнулась камнем снова. И снова. Его член у нее внутри сжался и выскользнул наружу. Она ударила его коленом в пах. Рудольф закричал. Тогда она ударила его в живот. А потом еще раз камнем по голове. Он повалился на бок. Его глаза были открыты, они смотрели на нее и не видели.
Жизель охватил такой гнев, что она продолжала бить его камнем по голове, пока та не превратилась в кровавую кашу. Только потом она поглядела вниз и ахнула.