Роберт Уилсон – Звездная жатва (страница 28)

— Черт побери, доктор Уилер, мы все люди, — настаивал директор радиостанции.

Может, так оно и было. Так или иначе, даже в местных новостях о Контакте почти не упоминали. Либо это событие было слишком неожиданным и влекло за собой последствия, которые невозможно было объяснить, либо бессмертные коллективно все поняли. С помощью экстрасенсорики, как говорил Киндл.

В итоге новостной отдел остановился на громоздком и витиеватом объявлении: «Те, кого не убедило предложение, полученное всеми в последнюю пятницу августа, приглашаются на собрание, которое состоится вечером двадцать восьмого сентября в кабинете сто шесть Региональной больницы Бьюкенена. За подробностями обращайтесь к доктору Мэттью Уилеру».

За этим следовали его домашний и рабочий телефоны и шесть секунд тишины, после которых начался прогноз погоды.

Мэтт был признателен за то, что его объявление пустили в эфир, но уже начал подозревать, какие сложные, полные недопонимания переговоры его ждут. Он надеялся предугадать любые неурядицы и по возможности предотвратить их.

Ради Бьюкенена. Ради себя, Тома Киндла и остальных восьми смятенных душ, замерших в ожидании его речи.

Он откашлялся и представился. На кафедре он ощущал себя не в своей тарелке. Мэтту приходилось часто посещать собрания — экзамены, заседания врачебного совета, совещания персонала. Ему это не нравилось. По мнению Мэтта, собрания были лишним поводом выпить кофе, повысить свою репутацию и увильнуть от работы. Но теперь выбора не было. Он даже притащил из кафетерия громадную серебристую кофеварку, которой уже воспользовался Том Киндл. Том поглядывал на Мэтта терпеливо, с предвкушением — мол, давай, Дон Кихот, вперед!

Мэтт поблагодарил всех за то, что они пришли.

— Сегодня нам предстоит поговорить о будущем, — начал он. — Я думаю, что у нас схожие интересы и схожие проблемы. Собравшись сейчас, мы, возможно, сообразим, что делать дальше. Но нас совсем немного, и, наверное, стоит сперва познакомиться. Если вы не против, давайте начнем с первого ряда.

Когда произносилось новое имя, Мэтт записывал его в блокноте.

Мириам Флетт. Слева в первом ряду. Лет шестьдесят пять, еще не дряхлая, но худая как соломинка. В волосах — серебряная заколка в виде креста; представилась она так, будто ожидала, что с ней сразу начнут спорить. После этого без дальнейших слов села и сложила руки на груди.

Боб Ганиш. Через два кресла от Мириам. Продавец салона «Форд» на Пятом шоссе. Круглый мужичок средних лет, одетый так, будто только что вернулся с игры в гольф. Кто-нибудь еще играл в гольф или всем стало наплевать, если ты расхаживал в полиэстеровых слаксах и потертых шиповках?

— Доктор Уилер, я согласен, что у нас много проблем, но не знаю, как мы можем их решить. Однако приятно видеть, что остались люди, придерживающиеся традиционных взглядов, — сказал Ганиш и сел.

— Я Бет Портер, а это Джоуи Коммонер.

Этих можно было не записывать. Бет нарядилась как на праздник, надев рубашку с длинными рукавами, чтобы прикрыть татуировку. Джоуи, который за последние пятнадцать лет частенько появлялся на приеме у Мэтта, а теперь, после того как Бет притащила его в кабинет, принимал прописанные ему антибиотики, сидел хмуро, сложив руки на черной футболке.

По часовой стрелке от Бет и Джоуи: Чак Мейкпис, действительный член городского совета. Мэтт решил, что он может принести пользу. Тридцать с небольшим, костюм-тройка, залысины, элегантные маленькие очки в тонкой металлической оправе.

— Доктор Уилер, возможно, я забегаю вперед, но, если мы будем собираться и дальше, нужно выбрать председателя и составить протокол.

— Отличное предложение, — согласился Мэтт. — Но сперва послушаем остальных.

Тим Беланже, ровесник Джоуи, белобрысый задорный юнец.

— Я тоже работаю в городском совете. Учетчик в отделе водо- и энергоснабжения. Точнее, был им. Теперь на работу почти никто не приходит.

Эбигейл Кушман, приехала с фермы мужа в Суррей-Хайтс.

— Целый час тряслась в нашем старом грузовике. Бадди разрешил взять. Он теперь, уж простите, срать хотел на то, чем я занимаюсь.

Дешевое платье, свитер, толстые очки в мужской оправе — одна дужка замотана изолентой. Мэтт решил, что ей лет пятьдесят, а может, и больше.

— Бадди присматривает за детьми. Точнее, внуками. Наша дочь и ее муж погибли в прошлом году, и мы взяли ребятишек к себе. Они дома. Не захотели приезжать. Только я… то есть они не… — Эбигейл не могла подобрать слов. Она умолкла и растерянно огляделась вокруг, словно забыв, зачем находится здесь.

Боб Ганиш откашлялся в кулак.

— Ладно, — сдалась она. — Зовите меня Эбби.

Эбби села на свое место.

Пол Джакопетти, шестидесятипятилетний здоровяк с широченным торсом и обожженной солнцем кожей. Бывший управляющий магазином инструментов в Корваллисе, теперь на пенсии. Держит небольшую ферму у Лейк-Роудс.

— Не знаю, к чему это собрание, — признался он откровенно. — Можем сколько угодно болтать, но, как по мне, мы пришли к шапочному разбору.

Том Киндл представился, не поднимаясь с кресла, затем повернулся к кафедре.

— Мэттью, мистер Джакопетти сделал весьма здравое замечание. Здорово, что мы здесь собрались, но зачем? Чтобы получить психологическую помощь или чтобы обсудить план действий?

— План, — ответил Мэтт. — Хотя помощь тоже не помешает. — Кое-кто нервно улыбнулся. Мэтт перелистнул страницу в блокноте. — Главная проблема на будущее — то, что экономика страны неминуемо рухнет, если никто не будет работать. Пока все как будто в порядке. Магазины открыты, грузовики привозят еду, вода в домах есть, электричество тоже. Хорошо. Но все заметили перемены. Мистер Беланже сказал, что члены городского совета не выходят на работу. В таком случае никто не должен возражать, если мы перестанем платить налоги. — Двое или трое снова улыбнулись. Другие, вроде миссис Кушман, явно еще не заглядывали так далеко. — Но есть жизненно необходимые услуги, и, если перестать их оказывать, у нас будут неприятности. Взять хотя бы больницу. У врачей теперь почти нет работы, но тем не менее я один не могу дежурить круглосуточно. Пока я не единственный дежурный врач, но их с каждым днем все меньше. Администрация уверяет, что больницу не закроют… до поры до времени. Это «до поры до времени» меня беспокоит. Я часто слышу эти слова. Люди говорят о будущем обтекаемо, — наверное, вы и сами заметили. Мне кажется, они не лучше нас знают, что будет дальше, но чего-то ожидают. Каких-то масштабных, стремительных перемен.

— Не нужно быть гением, чтобы это понять, — перебил Джакопетти. — Все как я говорил: дорога ложка к обеду.

— Я не согласна, — возразила Эбби Кушман. — Может случиться пожар. Наводнение, землетрясение. Мы не знаем, чего ждать… вы это хотите сказать, доктор Уилер?

— Верно. Надо составить хотя бы общий план. Чтобы сохранять качество жизни в Бьюкенене на привычном уровне. Чтобы справиться, например, с отключением телефонной связи или перебоями в поставках продовольствия.

— Почему ответственность ложится на нас? — нахмурившись, спросил советник Мейкпис. — Не понимаю. Если эти… другие люди… не смогут обеспечивать простейшее обслуживание, разве они не пострадают так же, как мы?

Том Киндл поднял руку:

— Мистер… Мейкпис, верно? Включите воображение. Их не обратили в другую религию, хотя, может быть, и это тоже. Люди за стенами этого зала изменились на физическом уровне. В них поселились чужеродные организмы. Кто знает, к чему это приведет? Может, через год они все превратятся в камень или начнут питаться воздухом и солнечным светом. А может, вообще переедут в Канаду.

— Не забывайте про эти штуковины, — добавила Мириам Флетт. Мэтт подумал, что у ее голоса есть звонкий металлический призвук, как у скрипичной струны, заставляющий всех прислушаться. — Те, что на телевидении называют «помощниками». По-моему, они больше похожи на роботов-убийц. Один из них наверняка направится в Бьюкенен.

— Господи, не напоминайте, — сказала Эбби Кушман. — Меня от одной мысли об этом передергивает. Мне тут звонил кузен Клиффорд из Нью-Йорка, говорит, видел одного на дороге в Ютику. Гнал со скоростью миль сорок в час. Парил в футе над дорогой, точно восьмифутовый пиковый туз, а машины расступались перед ним, как море перед Моисеем.

— Том прав, — сказал Мэтт, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Может случиться что угодно, и я считаю, что мы должны быть готовы к нештатным ситуациям. Вот кое-что из того, о чем я беспокоюсь.

В зале была зеленая доска. Мэтт мелом написал на ней слова, обозначавшие четыре сферы деятельности:

Продовольствие.

Медицинские услуги.

Водоснабжение.

Коммуникации.

Все молча уставились на доску.

— Господь всемогущий… Доктор Уилер, всем этим придется заниматься нам? — нарушила тишину Эбби Кушман.

— Это безумие. — Джакопетти фыркнул. — Доктор Уилер, нас здесь десять человек. Двоим уже за шестьдесят. Трое — подростки или чуть старше. Никто ничем подобным не занимался, только вы — врач. Если мы лишимся всего этого, нам кранты. Возить еду из Портленда не получится, если она там вообще будет, в чем я не уверен, управлять электростанцией, гнать воду из водохранилища — тоже.

А вот Киндлу перспектива казалась заманчивой.

— Небольшое число может стать преимуществом. Десять человек не могут обеспечивать город, зато прекрасно могут обеспечить себя. Перед нами стоит вопрос выживания. Если не будет электричества со станции, используем генераторы, пока хватит топлива — а топлива хватит надолго, если у нас будет доступ ко всем заправкам по дороге на Портленд. С водой то же самое. Не нужно, чтобы она лилась изо всех кранов в городе. Хватит одного-двух.