Роберт Стивенсон – Отлив (страница 24)

– Да, – сказал Дэвис, – ты весел, это я вижу. Ты и вчера веселился и, говорят, чертовски недурное представление разыграл, чертовски недурное…

– Чего вы там несете? Какое еще представление? – насторожился Хьюиш.

– Хорошо же, я тебе расскажу, – проговорил капитан, медленно слезая с перил.

И он рассказал со всеми подробностями, не упуская ни одного обидного эпитета, ни одной унизительной детали, повторяя, акцентируя свои ядовитые слова. Он положил самолюбие, свое и Хьюиша, на горячие уголья и поджаривал безжалостно. Он причинял своей жертве муки унижения и сам их испытывал. Это был образец сардонической речи простого, неученого человека.

– Что вы об этом думаете? – спросил он, закончив, и посмотрел вниз на Хьюиша, притихшего и смущенного, но презрительно усмехающегося.

– Сейчас скажу, что я думаю, – последовал ответ, – я думаю, что мы с вами сваляли дурака.

– Вот именно, – сказал Дэвис. – Самым безмозглым образом сваляли, черт побери! Я хочу увидеть этого человека передо мной на коленях.

– Ха! – сказал Хьюиш. – А как это сделать?

– В этом и загвоздка! – воскликнул Дэвис. – Как его взять? Их четверо, а нас двое, хотя среди них в счет идет только один – Этуотер. Стоит покончить с Этуотером, и все остальные пустятся наутек и закудахчут, как испуганные курицы, а старина Геррик приползет с протянутой рукой за своей долей жемчуга. Да, сэр! Вопрос в том, как добраться до Этуотера. Мы даже на берег сойти не можем: он пристрелит нас в лодке, как собак.

– Вам все равно, живой он будет или мертвый? – спросил Хьюиш.

– Предпочитаю мертвого, – ответил капитан.

– Ага, ладно, – сказал Хьюиш, – теперь я, пожалуй, пойду перекушу.

И он скрылся в кают-компании. Капитан с угрюмым видом последовал за ним.

– Что это значит? – спросил он. – Что вы там задумали?

– Отвяжитесь от меня, слышите?! – огрызнулся Хьюиш, откупоривая бутылку шампанского. – Придет время – узнаете. Обождите, пока я опохмелюсь. – Он выпил стакан и сделал вид, будто прислушивается. – Ага! – сказал он. – Слышно, как шипит! Будто сало жарится, ей-ей! Выпейте стаканчик и глядите веселей!

– Нет! – сказал капитан с силой. – Нет, не стану. Дело прежде всего.

– Как хотите, было бы предложено, старина. С моей стороны просто стыдно портить вам завтрак из-за какой-то давно потопленной посудины.

С преувеличенной неторопливостью он дососал бутылку и похрустел сухарем, в то время как капитан, сидя напротив, буквально грыз удила от нетерпения. Наконец Хьюиш оперся локтями о стол и взглянул Дэвису в лицо.

– Ну вот, к вашим услугам! – объявил он.

– Выкладывайте, что вы придумали, – со вздохом проговорил Дэвис.

– Сперва вы. Играем честно? – возразил Хьюиш.

– Беда в том, что ничего я не придумал. – И Дэвис пустился в бессмысленные описания трудностей на их пути и ненужные объяснения по поводу собственного фиаско.

– Закончили? – спросил Хьюиш.

– Молчу, – отозвался Дэвис.

– Так! А теперь, – сказал Хьюиш, – дайте мне руку и повторяйте за мной: «Пусть поразит меня Бог, если я вас не поддержу».

Голос его прозвучал не громче обычного, но он заставил капитана задрожать. Лицо клерка дышало коварством, и капитан отпрянул как от удара.

– Зачем это? – спросил он.

– На счастье, – ответил Хьюиш. – Требуются прочные гарантии.

Он продолжал тянуть руку.

– Не вижу проку от такого дурачества, – сказал Дэвис.

– А я вижу. Давайте руку и говорите слова, тогда услышите мой план; не дадите – не услышите.

Тяжело дыша и глядя на клерка страдальческим взглядом, капитан проделал требуемую церемонию. Чего он боялся, он и сам не знал и тем не менее рабски боялся тех слов, которые вот-вот должны были сорваться с бледных губ клерка.

– А теперь, с вашего позволения, – проговорил Хьюиш, – я отлучусь на полминуты и принесу малютку.

– «Малютку»? – переспросил Дэвис. – Это что?

– Стекло. Осторожно. Не кантовать, – ответил, подмигивая, клерк и исчез.

Он тут же вернулся, самодовольно улыбаясь, неся в руке что-то завернутое в шелковый платок. По лбу Дэвиса разбежались морщины глупого удивления. Что бы это такое скрывалось в платке? В голову ему не пришло ничего, кроме револьвера.

Хьюиш занял прежнее место.

– Ну, так берете вы на себя Геррика и черномазых? А уж я позабочусь об Этуотере.

– Как? – воскликнул Дэвис. – Вам же не удастся!

– Но-но, – отозвался клерк. – Не торопитесь, сейчас увидите. Первым делом – что? Первым делом надо высадиться, а это, я вам скажу, самое трудное. Но как насчет флага перемирия? Как вы думаете, пройдет этот номер? Или Этуотер застрелит нас прямо в шлюпке и не поморщится?

– Нет, – сказал Дэвис, – не думаю, чтобы он так поступил.

– Я тоже не думаю, – продолжал Хьюиш. – Мне что-то не верится, чтобы он так поступил, я прямо-таки уверен, что не поступит! Значит, мы высаживаемся на берег. Вопрос второй: как взять нужное направление? Для этого вы напишете письмо: вам, дескать, стыдно смотреть ему в глаза, и потому податель письма, мистер Джи Эл Хьюиш, уполномочен представлять вас. Вооруженный таким с виду простым средством, мистер Джи Эл Хьюиш приступит к делу.

Он умолк, как будто высказался до конца, но не спускал глаз с Дэвиса.

– Как? – спросил Дэвис. – И почему вы?

– Ну, видите ли, вы человек рослый, он знает, что у вас при себе револьвер, а всякий, глядя на вас, сразу смекнет, что вы пустите его в ход без долгих колебаний. Значит, о вас речи нет и быть не может, вы из игры выпадаете, Дэвис. Но меня он не побоится: я ведь такой замухрышка! Оружия при мне нет, тут все без обмана, и я буду держать руки кверху честь по чести… – Хьюиш помолчал. – Если за время переговоров мне удастся подобраться к нему поближе, будьте начеку и вступайте в игру без промашки. Если не удастся, то мы отправляемся восвояси и игра окончена. Ясно?

Лицо капитана выражало мучительные усилия ухватить смысл.

– Нет, неясно! – воскликнул он. – Понять не могу, к чему вы ведете.

– К тому, чтобы отомстить этой сволочи! – выкрикнул Хьюиш в порыве злобного торжества. – Я свалю эту вредную скотину! Он меня по-всякому вышучивал, зато теперь я сыграю отменную шутку!

– Какую? – почти шепотом спросил капитан.

– А вы и вправду хотите знать? – спросил Хьюиш.

Дэвис поднялся и сделал круг по каюте.

– Да, хочу, – ответил он наконец с усилием.

– Когда вас припрут к стенке, вы ведь сопротивляетесь как только можете, правда? – начал клерк. – Я это к тому, что на этот счет существует предубеждение: считают, видите ли, это недостойным, ужас каким недостойным! – При этих словах он развернул платок и показал пузырек примерно в четыре унции. – Тут серная кислота. Вот тут что, – сказал он.

Капитан уставился на него с побелевшим лицом.

– Да, это та самая штука, – продолжал клерк, подняв пузырек, – что прожигает до кости. Увидите – он задымится, как в адском огне. Одна капля в его подлые глаза, и прости-прощай Этуотер.

– Нет, нет, ни за что! – воскликнул капитан.

– Слушайте-ка, голубчик, – сказал Хьюиш, – кажется, мы договорились? Это мой праздник. Я подойду к нему в одиночку, вот так. В нем семь футов росту, а во мне пять. У него в руках винтовка, он настороже, и он не вчера родился. Давид и Голиаф – вот мы с ним кто. Если бы я еще попросил вас к нему подойти и расхлебывать кашу, тогда я понимаю. Но я и не думаю вас просить. Я только прошу смотреть в оба и расправиться с черномазыми. Все пойдет как по маслу, сами увидите! Не успеете оглянуться, как он будет бегать и выть как полоумный.

– Не надо! – умоляюще остановил его Дэвис. – Не говорите про это!

– Ну и олух же вы! – воскликнул Хьюиш. – А сами-то вы чего хотели? Убить его хотели и пытались убить вчера вечером. Вы их всех хотели поубивать и пытались это сделать, так я же вас и учу теперь, как это сделать. И только оттого, что в пузырьке у меня немножко лекарства, вы поднимаете такой шум!

– Да, наверное, дело именно в этом, – сказал Дэвис. – Может, я и не прав, но только никуда от этого не денешься.

– Медицина, значит, вас напугала, – насмешливо фыркнул Хьюиш.

– Уж не знаю, в чем тут штука, – ответил Дэвис, меряя шагами каюту, – но это так! Я пасую. Не могу участвовать в такой подлости. Чересчур для меня гнусно!

– А когда, значит, вы берете револьвер и кусочек свинца и вышибаете человеку мозги, то для вас это сплошное удовольствие? На вкус и на цвет…

– Глупость – не отрицаю, – проговорил капитан, – но что-то мне мешает вот тут, внутри меня. Согласен, проклятая глупость. Не спорю. Просто пасую. А нет ли все-таки другого способа?

– Думайте сами, – ответил Хьюиш. – Я за свое не держусь. Не воображайте, будто я гонюсь за славой, разыгрывать главаря мне ни к чему. Мое дело предложить. Не можете придумать ничего лучше – побожусь, я возьму все в свои руки!