Роберт Стивенсон – Отлив (страница 12)

– Вы хотите сказать, что не будете больше пьянствовать? – спросил Геррик. – Ни вы, ни Хьюиш? Что вы не будете воровать мою долю прибыли и пить шампанское, за которое я продал свою честь? Что вы будете выполнять свои обязанности, и стоять вахту, и станете бдительным, и будете делать вашу часть работы на корабле, а не взваливать ее всю целиком на плечи неопытного человека и делать из себя посмешище для туземных матросов? Это вы хотите сказать? Если да, то извольте сказать это определенно.

– Вы говорите так, что джентльмену это трудно проглотить, – сказал капитан. – Не хотите же вы заставить меня признать, что я стыжусь самого себя? Поверьте мне на этот раз: я выполню все без обмана, вот вам моя рука.

– Хорошо, на этот раз я поверю, – сказал Геррик. – Но если вы снова меня обманете…

– Ни слова больше! – прервал Дэвис. – Ни слова, дружище! Вы и так много наговорили. У вас злой язык, Геррик, когда вы рассержены. Просто порадуйтесь, что мы опять друзья, как я радуюсь, и перестаньте меня колоть все время в больное место. Я постараюсь, чтоб вы в этом не раскаялись. Сегодня мы были на волосок от смерти – можете не говорить, по чьей вине, – и, наверное, от ада тоже на волосок. Мы оба попали в скверную передрягу и должны быть терпеливее друг к другу.

Он говорил бессвязно, но казалось, что он делает это нарочно, просто ходит вокруг да около, не решаясь в чем-то признаться, или же в страхе оттягивает время, чтобы не дать Геррику сказать еще что-нибудь неприятное. Но Геррик выпустил уже весь яд; он был по природе своей человек добрый и теперь, торжествуя победу, начинал испытывать жалость. Он произнес несколько ободряющих слов, желая закончить разговор, и предложил пойти переодеться.

– Погодите еще немного, – остановил его Дэвис. – Сперва я хочу вам объяснить еще одну вещь. Помните, что вы сказали про моих детей? Я хочу объяснить, почему это меня так садануло, и, мне думается, вы пожалеете о своих словах. Это насчет моей крошки Эйды. Не следовало вам так говорить, хотя я, конечно, понимаю, что вы не знали. Она… видите ли… она умерла.

– Что вы, Дэвис! – воскликнул Геррик. – Да вы десяток раз о ней говорили как о живой! Проветрите голову, старина! Это все вино.

– Нет, сэр, – сказал Дэвис. – Она умерла. От какой-то желудочной болезни. Я тогда плавал на бриге «Орегон». Она похоронена в Портленде, штат Мэн. «Эйда, пяти лет, единственная дочь капитана Джона Дэвиса и его жены Марии». Я вез для нее куклу. Я даже не вынул этой куклы из бумаги, Геррик; она пошла ко дну вместе с «Морским скитальцем» в тот самый день, когда я был проклят.

Глаза капитана были устремлены на горизонт, он говорил с необычной для него мягкостью, но с полным самообладанием, и Геррик глядел на него с чувством, близким к страху.

– Не думайте, что я спятил, – продолжал Дэвис. – У меня ровно столько здравого смысла, сколько нужно. Но мне кажется, что человек в несчастье делается как ребенок. И это у меня как будто детская игра. Я никак не мог посмотреть правде в глаза, вот я и придумал притворяться. И прямо вас предупреждаю: как только мы окончим наш разговор, так я снова начну притворяться. Так что, видите, на панель она пойти не может, – добавил он, – не смогла даже выздороветь и получить свою куклу!

Геррик робко положил руку ему на плечо.

– Не надо! – вскричал Дэвис, отпрянув назад. – Не видите разве, я и так совсем разбит? Пошли, пошли, дружище, можете мне поверить до конца. Пошли, наденем что-нибудь сухое.

Они вошли в каюту и застали там Хьюиша, который на коленях взламывал ящик с шампанским.

– Эй, стоп! – закричал капитан. – Чтоб больше этого не было! Больше пьянства на судне не будет!

– Трезвенником сделались, что ли? – отозвался Хьюиш. – Я не против. По-моему, самое время, а? Сдается мне, что вы чуть второй корабль не потопили к черту. – Он достал бутылку и начал преспокойно отковыривать проволоку острием штопора.

– Слышите, что я сказал? – рявкнул Дэвис.

– Конечно, слышу. Вы орете громко, – ответил Хьюиш. – Но только мне наплевать.

Геррик потянул капитана за рукав.

– Пусть его… – сказал он. – На сегодня нам уже довольно.

– Ладно, пускай пьет, – согласился капитан. – Все равно в последний раз.

Проволока уже была снята, бечевка перерезана, головка из позолоченной бумаги сорвана, и Хьюиш с кружкой в руке ждал обычного взрыва. Взрыва не последовало. Он раскачал пробку большим пальцем – никакого результата. Наконец он взял штопор и вытащил пробку. Она вылезла легко и почти беззвучно.

– Надо же! – сказал Хьюиш. – Бутылка-то порченая.

Он налил немного в кружку – вино было бесцветное и без пузырьков. Он понюхал его, потом попробовал.

– Вот так номер, – сказал он. – Да это вода!

Если бы посреди океана внезапно прозвучал трубный глас, то и тогда трое в кают-компании не могли быть сильнее ошеломлены. Кружка обошла всех троих, каждый попробовал, понюхал, каждый воззрился на бутылку с роскошной золотой головкой, как, вероятно, Крузо воззрился на следы на песке. И у всех одновременно родилось одно общее мрачное предчувствие. Разница между бутылкой с шампанским и бутылкой с водой невелика, но между судном, груженным шампанским, и судном, груженным водой, лежит огромная дистанция от богатства до разорения.

Откупорили вторую бутылку. В каюте стояло наготове два ящика; их притащили и попробовали. Тот же результат: содержимое было бесцветным, безвкусным и безжизненным, как дождь на дне рыбачьей лодки, вытянутой на берег.

– Мать честная! – сказал Хьюиш.

– Погодите, попробуем из трюма, – проговорил капитан, вытирая лоб тыльной стороной руки, и все трое, мрачные, тяжело ступая, вышли из каюты.

Всю команду вызвали на палубу, двоих канаков отправили в трюм, третьего поставили к талям, а Дэвис с топором в руке встал у комингсов[37].

– А как же матросы? Ведь они будут знать, – прошептал Геррик.

– Черт с ними! – ответил Дэвис. – Не до того. Важно знать нам.

На палубу подняли три ящика и по очереди проверили. Из каждой бутылки, по мере того как капитан разбивал их топором, бежало, шипя и пенясь, шампанское.

– Из глубины давайте! Слышите? – крикнул Дэвис в трюм канакам.

Эта команда явилась сигналом к новому пагубному повороту событий. Поднимали наверх ящик за ящиком, разбивали бутылку за бутылкой – оттуда текла вода, и только вода. Еще глубже, и вот они дошли до слоя, где ящики уже были без клейма, бутылки без проволоки и без обертки, где мошенничество стало явным и откровенным.

– Хватит валять дурака! – сказал Дэвис. – Дядюшка, сложи ящики в трюм, а битую посуду свали за борт. Пошли, – обратился он к своим спутникам и повел их назад, в кают-компанию.

Глава 6

Компаньоны

Они уселись по сторонам стола. Впервые они собрались за ним все вместе, но сейчас, перед лицом общей катастрофы, они и думать забыли о взаимной неприязни, о былых разногласиях.

– Джентльмены, – начал капитан, выдержав паузу, как заправский председатель, открывающий собрание, – нас надули.

Хьюиш расхохотался:

– Ничего не скажешь, проделка первостатейная! А Дэвис-то, Дэвис думал, это он всех провел! Украли груз сырой водицы! Ой, не могу! – И он скорчился от смеха.

Капитан выдавил из себя слабое подобие улыбки.

– Опять старуха судьба, – сказал он Геррику, – но на сей раз она, сдается, вошла-таки в дверь.

Геррик только покачал головой.

– Ах ты, господи, вот отмочил! – не унимался Хьюиш. – Вот бы смеху было, случись такая штука с кем-нибудь другим! А дальше что с этой проклятой шхуной делать? Ну и дела!

– В этом вся загвоздка, – сказал Дэвис. – Одно ясно: незачем везти это дурацкое стекло в Перу. Нет, сэр, мы в капкане.

– Мать честная, а купец? – крикнул Хьюиш. – Купец, который делал погрузку? Он получит новость с почтовой бригантиной и, само собой, решит, что мы идем прямо в Сидней.

– Да, купцу будет худо, – сказал капитан. – Кстати, понятно теперь, почему команда – канаки. Если хочешь потерять судно, то лучшей команды, чем канаки, и искать нечего. Но одно непонятно: зачем шхуну завели в воды Таити?

– Да чтобы потерять ее, младенец! – сказал Хьюиш.

– Много вы понимаете, – возразил капитан. – Никому не охота терять шхуну вот так, ее нужно терять, когда она идет своим курсом, каналья вы этакий! Вы что ж, думаете, у страховой компании не хватит ума, чтобы вылезти сухой из воды?

– Так и быть, – проговорил Геррик, – кажется, я могу вам сказать, почему ее занесло так далеко к востоку. Я знаю от Дядюшки Неда. Видимо, эти двое несчастных, Уайзман и Уишерт, с самого начала как упились шампанским, так и умерли пьяными…

Капитан опустил глаза.

– Они валялись на койках или сидели в этой самой проклятой каюте, – продолжал Геррик с возрастающим волнением, – и насасывались этой мерзости. Когда их одолела болезнь и начала трепать лихорадка, они стали пить еще больше. Они валялись тут, скуля и воя, пьяные, умирающие. Они понятия не имели, где находится судно, им было наплевать. Они, видно, даже не измеряли высоту солнца.

– Не измеряли высоту? – воскликнул капитан, поднимая голову. – Дух святой! Ну и компания.

– Да какое, к черту, это имеет значение? – вмешался Хьюиш. – Нам-то что за дело до Уайзмана и того, другого?

– Очень большое, – ответил капитан. – Мы как-никак их наследники.

– Наследство нам досталось хоть куда, – заметил Геррик.