Роберт Стен – Как перестать жить в тревоге и вернуть спокойствие (страница 1)

Роберт Стен

Как перестать жить в тревоге и вернуть спокойствие

ГЛАВА 1 ПРОКЛЯТИЕ БЕСПОКОЙСТВА

О скольких людях можно с уверенностью сказать, что они никогда не беспокоятся, что они совершенно счастливы, довольны, спокойны? Было бы интересно, если бы каждый из моих читателей вспомнил своих знакомых и друзей, поразмышлял об их положении в этом отношении, а затем сообщил мне о результатах. Какой огромный список обеспокоенных людей мне пришлось бы составить, и, увы, боюсь, как мало было бы среди них тех, кто спокоен.

В нашей активной, агрессивной, материалистической цивилизации принято насмехаться и издеваться над тихой, пассивной и менее материалистической цивилизацией Востока. Мы презираем – то есть, это делает недальновидное большинство – прилежных, созерцательных восточных людей. Мы верим в «активность и действие». Но в этом аспекте беспокойства нам есть чему учиться у Востока. Если счастье и высокая удовлетворенность являются похвальной целью жизни, насколько мы – западный мир – преуспеваем в их достижении?

Мало кто доволен и мало кто свободен от беспокойства. С другой стороны, хотя активное счастье может быть довольно редким явлением в Индии, высокая удовлетворенность не является редкостью, а беспокойство, в том виде, в каком мы, западные люди, его понимаем, почти неизвестно. Следовательно, нам нужно найти золотую середину между материальной активностью нашей собственной цивилизации и умственной пассивностью восточной цивилизации.

Беспокойство – это проклятие, которое не станет отрицать ни один здравомыслящий наблюдатель жизни. Оно помешало миллионам людей развиваться и никогда не принесло пользы ни одной душе. Оно занимает ум тем, что вредно, и тем самым отталкивает то, что могло бы принести пользу и благословение. Это активное и реальное проявление притчи о человеке, который положил замороженную змею себе на грудь. Когда он оживил её, рептилия повернулась и смертельно укусила своего благодетеля. Беспокойство подобно опасной, вредной книге, чтение которой не только отнимает время, которое можно было бы потратить на чтение хорошей, поучительной и полезной книги, но и одновременно отравляет разум читателя , развращает его душу злыми образами и направляет его на путь к погибели.

Почему существа, наделенные разумом, тревожатся сами и всех окружающих? Казалось бы, вполне разумно, чтобы дикие лесные создания – животные без разума – беспокоились о том, как им добывать себе пищу и безопасно жить рядом с более дикими животными и людьми, которые ищут их кровь и охотятся на них, но то, что мужчины и женщины, наделенные способностью мыслить, способные понимать «почему» и «зачем» вещей, беспокоятся, является одним из странных и необычных свидетельств того, что наша так называемая цивилизация не так уж и хороша, какой должна быть. Дикий индеец из пустыни, леса или каньона редко, если вообще когда-либо, беспокоится.

Он слишком великий естествоиспытатель, чтобы заниматься таким глупым и ненужным делом. У него лучшая практическая система жизни, чем у его белого и цивилизованного ! брата, который беспокоится, ибо он говорит: «Измени то, что можно изменить, терпи неизменное без ропота». Следуя этой философии, он смело встречает ветер и дождь, песок и бурю, экстремальные температуры, изобилие урожая или голод засухи. Если он и жалуется, то только на себя, а если ноет и хнычет, никто его не слышит. Под давлением обстоятельств его лицо может стать немного суровее, он может затянуть пояс на пару дырок, чтобы заглушить жалобы пустого желудка, но его голос не теряет ни капли бодрости, а улыбка – своей сладкой безмятежности.

Почему грубые и жестокие ! дикари должны быть такими, в то время как культурные, образованные, утонченные мужчина и женщина из цивилизации, чья жизнь отмечена морщинами на лицах, седыми волосами на голове, сварливостью в голосе и горечью в сердце, должны быть такими?

Когда мы используем слово «беспокойство», что мы имеем в виду? Это слово происходит от древнесаксонского и было подражанием звуку, издаваемому удушьем или сдавливанием горла животного другим животным. Мы до сих пор говорим о «беспокойстве» овец со стороны собак – сдавливании горла зубами, убийстве или нанесении серьезных увечий путем многократных укусов, тряски, разрывания и т. д. От этого первоначального значения слово расширилось, и теперь оно означает дразнить, беспокоить, донимать назойливостью, заботой или тревогой. Другими словами, этоизлишняязабота,ненужнаятревога,ненужныеразмышления,тревожныемысли.

Какая чудесная картина возникает при восприятии этого слова его первоисточником, описывающим его современное значение. Беспокойство хватает нас за горло – нашу мужественность, нашу женственность, наши высокие амбиции, наши похвальные стремления, нашу повседневную жизнь —душит, давит, кусает, рвет, трясет, цепляется, как волк, ласка или бульдог, высасывая нашу жизненную кровь, истощая нашу энергию, наши надежды, наши цели, наши благородные желания, оставляя нас разорванными, опустошенными, потрясенными, бесполезными, бескровными, безнадежными и отчаявшимися. Это кошмар жизни, который ведет нас к дискомфорту, нищете, отчаянию и к той смерти в жизни, которая вовсе не жизнь. Это вампир, который высасывает из нас все хорошее и оставляет нас, как кожуру выжатого апельсина, это процесс приготовления пищи, который извлекает и тратит все питательные соки мяса, оставляя лишь бесполезные и безвкусные волокна.

Тревога – вор хуже, чем вор или разбойник. Она превосходит по своей безжалостной бессердечности разбойника или мерзкого негодяя, заманивавшего парусные суда на коварный берег . Как только она начинает брать верх, она никогда не отпускает свою хватку, пока жертва не осознает неминуемую гибель, которая её ожидает, и не освободится от её рабства, ведя упорную, непрерывную и успешную борьбу.

Оно крадет радость семейной жизни, отцовства и материнства, оно разрушает общественную жизнь, клубную жизнь, деловую жизнь и религиозную жизнь. Оно лишает человека дружбы и превращает его дни в долгие, мрачные периоды вместо быстро пролетающих эпох радости и счастья. Оно окутывает свою жертву леденящей атмосферой, подобно айсбергу или снежному сугробу, оно испускает туман и мглу несчастья и непонимания, оно охлаждает семейное счастье, препятствует дружескому общению и превращает деловые занятия в проклятия, а не в благословения.

Тревога проявляется по-разному. Она изменчива в своей многогранности. Она может быть физической или ментальной. Ипохондрик считает, что всё идёт к «черту смерти». Ничто не может его успокоить. Он видит в каждом продукте питания скрытого демона диспепсии, в каждом напитке – демона пыток. Каждый мужчина, которого он встречает, – негодяй, а каждая женщина – пиявка. Дети с каждым днём становятся всё хуже, а общество «прогнило». Церковь организована лишь для того, чтобы откармливать множество проповедников и священников, которые проповедуют то, во что не верят, и никогда не пытаются следовать на практике. Юристы и судьи – нечестные мошенники, которым наплевать на честь и справедливость, и которые стремятся только к своим гонорарам, врачи и хирурги – безжалостные негодяи, которые запугивают своих пациентов, чтобы вымогать у них деньги, чиновники выжидают, подстерегают, охотятся за возможностями для взяточничества, стремясь обворовать своих избирателей при каждом удобном случае. Он ожидает, что всё, каждое животное, каждый мужчина, каждая женщина возьмут над ним верх – и, как правило, его ожидания оправдываются. Ведь в жизни мы почти всегда можем найти себе уступки и получить то, чего ищем.

Нам говорят, что все эти вымышленные недуги имеют физические причины. Предполагается, что страдает ипохондрий, и поскольку он расположен под «короткими ребрами», ипохондрик постоянно испытывает это ужасное «чувство провала в желудке», от которого кажется, будто жизнь рухнула. Он не может ни есть, ни переваривать пищу, ни ходить, ни сидеть, ни отдыхать, ни работать, ни получать удовольствие, ни заниматься спортом, ни спать. Его тело страдает от бесчисленных недугов. Его язык, губы, рот сухие и пересохшие, горло полно слизи и мокроты, живот болит, кишечник полон газов, и он считает себя проклятым Богом – ходячим сосудом горя. Для врача, жены, мужа, детей, работодателя, работника, пастора и друга ипохондрик – это заноза, помеха, источник холода и почти проклятие, и, бедняга, эти факты нисколько не умаляют нашей симпатии к нему, ибо, хотя большинство его бед мнимы, он страдает больше, чем те, кто с ним соприкасается.

Затем есть неврастеники – люди с психическими расстройствами, чье расстройство неизменно происходит из-за чрезмерного напряжения или беспокойства. Я знаю нескольких домохозяек, которые стали неврастениками из-за чрезмерного беспокойства, неспособности содержать свои дома в идеальной чистоте. Ни пылинки не должно быть нигде. Малейшее проявление невнимательности или небрежности в этом вопросе вызывало у них сильное беспокойство, и они волновались, не нарушит ли горничная свои обязанности.

Я знаю еще одну домохозяйку, которая настолько изящна и утонченна, что, несмотря на то, что доход ее мужа почти на грани банкротства, она требует, чтобы все в доме было настолько хрупким и невзрачным, что ни одной обычной служанке нельзя доверить уход за мебелью, мытье посуды, полировку полов и т. д., и в результате она почти закоренелая неврастеника, потому что, во-первых, она беспокоится о своих изящных вещах, а во-вторых, изматывает себя уходом за этими излишне хрупкими предметами домашнего обихода.