Роберт Силверберг – Планета Горгоны (сборник, том 1) (страница 15)

— Конечно.

Это я помнил и никогда не забыл бы. Да и никто не забыл бы. Как можно забыть самую большую катастрофу: сотни убитых, тысячи раненых, стерилизовано сорок квадратных километров земель Миссисипи... и это произошло, когда Сэдлервилль восстанавливали после войны.

— Я работал там в то время, — продолжал Ледмен. — Я возглавлял «Атомную энергетику Ледмена» и должен был подписать новый контракт для своей компании. Теперь вы поняли, кто я такой?

Я кивнул.

— Когда произошла катастрофа, я был защищен. Но вместо контракта получил изрядную дозу излучения. Недостаточную, чтобы убить меня, но мои ноги пришлось ампутировать, — он кивнул на пустое место там, где кончались бедра. — Так что я еще легко отделался, — и стукнул по подлокотникам инвалидного кресла.

Я все еще ничего не мог понять.

— Но зачем убивать нас, Гейгеров? 0Мы-то не имели никакого отношения к той аварии.

— Вы случайно попали под раздачу, — заявил Ледмен. — Видите ли, после взрыва и ампутации мои компаньоны — члены правления «Атомной энергетики Ледмена» — решили, что полуинвалид плохо выглядит в качестве главы компании, и отобрали ее у меня. Все было проделано весьма законно, уверяю вас. Они оставили меня почти нищим! — А затем рявкнул мне в лицо самое главное. — И они переименовали «Атомную энергетику Ледмена». Кажется, вы сказали на кого работаете?

— На «Ура... — начал было я.

— Не трудитесь продолжать, — перебил меня Ледмен. — Это новое название «Атомной энергетики Ледмена», но суть-то осталась той же. — Он усмехнулся. — Долгие годы я просто пытался выжить, затем прилетел на Марс, поставил здесь Купол и поклялся, что останусь здесь навсегда. На этой планете урана немного, но его хватит, чтобы поддерживать мой образ жизни, а больше мне и не нужно.

Он взглянул на свои наручные часы.

— Время делать уколы, — сказал он, достал пистолет-липучку и выпустил в нас пару струек, чтобы мы стали еще более беспомощными. — Это еще один подарочек из Сэдлервилля. У меня нехватка красных кровяных телец. — Он подъехал к стенному шкафу и стал возиться в коробке с кучей ампул и шприцов. — Мне необходимо много уколов. Адреналин, инсулин и прочие. Авария сделала из меня настоящую подушечку для иголок. Но я расплачусь за все это, — добавил он и воткнул иглу в руку.

Я, прищурившись, глядел на него. Все это было слишком кошмарным, чтобы быть реальным. Я не особенно волновался по поводу его слов об уничтожении всего Корпуса Гейгеров. Было слишком маловероятно, что человек в инвалидном кресле сумеет перебить нас всех. Нет, меня тревожила не эта угроза, а сама ситуация. Мне казалось почти немыслимым, что сознание человека может так деформироваться и исказиться, как у Ледмена.

Заметив ужас на лице Вэл, я понял, что она чувствует то же самое, что и я.

— Вы действительно думаете, что сможете добиться своего? — насмешливо спросил я. — Вы думаете, что можете уничтожить всех землян на Марсе? Я много слышал безумных идей, но ваша...

Вэл прервала меня, взволнованно замотав головой. Но Ледмен уже понял мою мысль.

— Да! Да, я расквитаюсь с каждым из вас за то, что лишился ног! Если бы мы не начали баловаться с атомным распадом, я был бы такой же высокий и сильный, как вы сейчас, а не беспомощный калека, прикованный к инвалидному креслу.

— Вы больны, Грегори Ледмен, — тихонько сказала Вэл. — Вы задумали невозможный план мести и теперь вымещаете ваш гнев на невинных людях, которые не сделали вам ничего плохого. Это не нормально!

Глаза его сверкнули.

— А кто тут говорит о здравом уме?

Краешком глаза я взглянул на Вэл. Пот катился по ее гладкому лбу быстрее, чем его успевала смыть специальная губка костюма.

— Почему ты ничего не делаешь? Чего ты ждешь, Рон?

— Погоди, детка, — сказал я.

Я знал, какое у нас есть скрытое преимущество, но сначала должен был заманить Ледмена в пределы своей досягаемости.

— Достаточно, — рявкнул он. — Я собираюсь выбросить вас наружу. Прямо сейчас...

— Заболей, — прошептал я Вэл.

Она тут же принялась яростно кашлять и хрипеть.

— Я не могу дышать! — прохрипела она, корчась в путах.

И это сработало. В Ледмене осталось мало человечности, но осталось. Он опустил бластер и повернул кресло, чтобы посмотреть, что происходит с Вэл. Она продолжала пускать слюну и ужасно стонать. Она даже чуть не убедила меня самого. Я увидел бледное, испуганное лицо Вэл, повернувшееся ко мне.

Ледмен подъехал и наклонился к ней. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в это время я поднял обе ноги, пытаясь разорвать путы, и ударил каблуками по колесу его кресла.

Бластер выстрелил, проделав дыру в крыше Купола. Тут же сработала установка для герметизации. Ледмен выпал из кресла и беспомощно повалился на пол, инвалидное кресло перевернулось, медленно вращая в воздухе колесами. При падении бластер вылетел у него из руки и приземлился возле меня. Одним быстрым рывком я перевернулся и накрыл оружие своим телом.

Ледмен с огромными усилиями пополз ко мне и попытался выдернуть из-под меня бластер, но безуспешно. Я еще немного повернулся, изо всех сил напрягся, вырвал одну ногу из пут и этой ногой пнул его. Ледмен покатился по полу, ударился о стенку Купола и остался там лежать.

Вэл повернулась ко мне.

— Если бы я только мог высвободиться из пут, — сказал я, — то справился бы с ним, прежде чем он очнется. Но как порвать путы?

— Работаем единой командой, — сказала Вэл и стала вертеться на полу, пока ее голова не оказалась рядом с моим башмаком. — Постарайся сбросить ногой мою кислородную маску.

Носком сапога я нашарил зажим и попытался повернуть его. Безуспешно. Трудно сделать это неуклюжим, тяжелым сапогом. Получилось лишь с третьей попытки. Я осторожно нажал на край маски сапогом, и она медленно сползла с лица Вэл, оставив на ее шее зазубренную красную царапину.

— Осторожно, — выдохнула она. — Он... он...

Я тревожно оглянулся на Ледмена. Он застонал и начал шевелиться.

Вэл прокатилась по полу, и ее лицо оказалось возле моей правой руки. Я понял, что она собирается делать. Она принялась перегрызать зубами липкий провод с мерзким запахом и, наверное, не менее мерзким вкусом. Грызла и грызла, пока тот не начал поддаваться.

Наконец она перегрызла один виток, затем другой. И у меня освободилась рука, которой я тут же подхватил с полу бластер. Затем я подполз к Ледмену, забрал у него пистолет-липучку и расплавил остальные провода.

Мышцы мои тут же скрутила судорога от долгого вынужденного бездействия. Но, не обращая внимания на боль, я освободил Вэл. Затем повернулся к Ледмену.

— Лучше убейте меня, — прохрипел он, уже достаточно очнувшись.

— Нет. В этом-то и различие между нормальными людьми и безумцами, — сказал я ему. — Я вообще не собираюсь убивать вас. Я позабочусь, чтобы вас увезли обратно на Землю.

— Нет! — закричал он. — Нет! Все что угодно, только не туда! Я не хочу вернуться к ним... после того, что они сделали со мной...

— Не вопите так! — оборвал я его. — На Земле вам помогут. Там вытащат из вас всю болезнь и ненависть и превратят в полезного члена общества.

— Я ненавижу землян, — прошипел он. — Ненавижу их всех.

— Знаю, — саркастическим тоном ответил я. — Вы просто переполнены ненавистью. Вы ненавидели нас так, что и года не остались на Земле после катастрофы в Сэндервилле. Вы сразу же, как только смогли, улетели на Марс. Вы так нас ненавидели, что не хотели жить на Земле рядом с нами?

— Зачем вы говорите мне все это?

— Затем, что если бы вы задержались еще немного, то смогли бы на часть своей пенсии купить пару протезов, а не кататься в инвалидном кресле.

Ледмен нахмурился, затем на лице его вновь появилось воинственное выражение.

— Мне сказали, что я парализован ниже талии. Сказали, что я никогда не смогу ходить даже с протезами, потому что у меня не работают нужные мышцы.

— Вы слишком быстро покинули Землю, — сказала Вэл.

— Это был единственный путь, — вызывающе заявил Ледмен. — Я должен был улететь...

— Она права, — перебил я его. — Атом может отнимать, но может и давать. Вскоре после вашего отлета была закончена разработка протезов, приводимых в движение атомными двигателями — удивительные штуки, практически, робоноги. Все выжившие в катастрофе Сэндервилля получили такие протезы бесплатно. Все, кроме вас. Вы были настолько больны ненавистью, что хотели поскорее убежать от мира, который презирали, вот и прилетели сюда.

— Вы лжете! — выкрикнул Ледмен. — Это неправда!

— О нет, это правда, — улыбнулась Вэл.

Я видел, как он обмяк, и на миг почти почувствовал жалость к этому несчастному безногому инвалиду, сидящему у стенки Купола под дулом бластера. Но затем я вспомнил, что он убил двенадцать Гейгеров — или даже больше — и что к этому числу собирался добавить Вэл.

— Вы больны, Ледмен, — сказал я. — Больны на всю голову. Все это время вы могли бы быть счастливы, быть полезны Земле, но вместо этого вы спрятались на Марсе, чтобы нянчить свою ненависть. Но вы еще можете стать полезным Земле. Если отбросите больные мысли о мести.

— Я все еще не верю в ваши робоноги. Я снова смогу ходить? Нет, нет, это все ложь. Мне же сказали, что я никогда не буду ходить.

Ледмен все еще упорствовал, но я видел, что здание его ненависти начало шататься, и решил дать последний толчок.