Роберт Силверберг – Планета Горгоны (сборник, том 1) (страница 16)

— А вы не думали о том, как я смог порвать провод, когда высвободил ногу и пинком опрокинул ваше кресло?

— Да... У человеческих ног недостаточно силы, чтобы разорвать такой провод... — пробормотал Ледмен.

— Разумеется, недостаточно, — сказал я, передал Вэл бластер и выскользнул из своего кислородного костюма. — Смотрите. — И я показал свои гладкие, блестящие, металлические ноги, почти беззвучное мурлыканье микродвигателей которых стало единственным звуком в наступившей тишине. — Я тоже оказался в Сэдлервилле во время катастрофы, — продолжал я. — Но я не стал сходить с ума от ненависти, когда потерял свои ноги.

Ледмен зарыдал.

— Хорошо, Ледмен, — сказал я, когда Вэл надела на него скафандр и принесла круглый шлем с окошечками. — Надевайте шлем и пойдем. Пройдя психологов и протезирование, вы уже через год станете совершенно другим человеком.

— Но я убийца!

— Вы правы. Поэтому вас приговорят к психокорректировке. Когда они закончат, убийца Грегори Ледмен исчезнет точно так же, как если бы вас казнили на электрическом стуле, но вместо него появится новый — причем нормальный — Грегори Ледмен. — Я повернулся к Вэл. — Заберешь счетчик Гейгера, дорогая?

И впервые с тех пор, как Ледмен поймал нас в пустыне, я вдруг понял, насколько устала Вэл. Я понял, что беспощадно гнал ее все вперед и вперед — я, со своими хромированными ногами, приводимыми в движение атомными двигателями. Неудивительно, что она была готова сдаться! А я был слишком толстокожий, чтобы понять, как несправедливо поступаю с ней.

Она надела ремни Гейгера себе на плечи, а я посадил Ледмена в его кресло-каталку.

Вэл снова надела кислородную маску и повернула защелку.

— Давай побыстрее вернемся в Купол, — сказал я. — Мы передадим Ледмена властям и на ближайшем корабле сможем улететь на Землю.

— Вернуться? Вернуться? Если ты думаешь, что теперь я отступлю, то можешь искать себе другую жену! После того, как мы сдадим этого типа, я просплю двадцать часов подряд, а затем мы вернемся в пустыню, чтобы закончить поиски. Дорогой, Земле все еще нужен уран, и я знаю, что ты не будешь счастлив, если все бросишь на полдороге. — Она улыбнулась. — Я жду не дождусь, когда снова пойду по песку, прислушиваясь к щелчкам гейгера.

Я радостно воскликнул и бросился к ней. Когда я обнял ее, она крепко сжала мне руку.

— Давай-ка в путь, коллега-герой, — сказала она.

Улыбаясь, я шагнул к воздушному шлюзу.

The hunted heroes, (Amazing Stories, 1956 № 9).

Пер. Андрей Бурцев.

СОПЕРНИКИ

Майкл Каррен осторожно положил солидо на бок и сделал отметки, где у него верх, а где низ, чтобы сразу было понятно, как правильно его устанавливать, а затем вставил в проектор. В гостиной тут же появились изображения его жены Хелен и двух маленьких сыновей — яркие, трехмерные, совсем как живые. Он даже почувствовал резкий запах моря, повисший в воздухе, а когда стал просматривать изображение солидо, то мысленно возвращал себе каждый приятный момент их великолепного отпуска.

Фил Дженнертон секунду смотрел на изображение, затем важно кивнул и подошел поближе, чтобы осмотреть проектор Каррена.

— Вы купили его, — тоном обвинителя сказал Дженнертон.

— За четыреста кредитов, — сказал Каррен.

— Вы очень гордитесь этим, — сказал Дженнертон. — Вы думаете, что владение этой новинкой — солидопроектором, — уже является причиной для гордости!

Озадаченный тоном здоровенного Дженнертона, Каррен повернулся и в упор посмотрел на него. С самого начала, как Каррен переехал сюда, он не доверял Дженнертону, который жил по соседству. Было в Дженнертоне что-то слишком самоуверенное, слишком надменное, что сразу же отвратило от него Каррена — спокойного молодого начальника рекламного отдела. Но жены их подружились, и после многократного давления со стороны супруги Каррен согласился пригласить Дженнертона вечером к себе. солидодемонстрация должна была стать его звездным часом. Но Дженнертон не выглядел впечатленным.

— Разумеется, я горжусь этим, — огрызнулся Каррен. — Не многие владеют солидопроектором, и я горд, что могу продемонстрировать его в моем доме.

— Кажется, вы не понимаете, — произнес Дженнертон, и Каррен увидел, как задрожали крылья его великолепного орлиного носа, явно выказывая этим признаки нетерпения. — Когда вы сказали, что гордитесь солидопроектором, то что вы на самом деле имели в виду? Учитесь думать о значении своих слов, Каррен, это единственный способ выжить в нашем мире.

— Я изучал семантику...

— Так же, как и все остальные, — холодно перебил его Дженнертон. — Но большинство людей перестают мыслить, когда покидают колледж. Вот к чему я веду. — Дженнертон помолчал. — Источником гордости солидопроектором на самом деле является гордость вашей покупательной способности. Вы просто раздуваетесь от гордости, потому что были в состоянии купить его. Вы что, испытываете гордость мастера наравне с теми, кто его изобрел? Нет. Вы знаете, как он работает? Нет. Вы просто взяли груду кредитов из хранилища, и вам дали этот аппарат. Вы включаете его, а потом заявляете, что гордитесь им. — Теперь он говорил быстро, чуть ли не захлебываясь.

— Минутку, Дженнертон, — попытался перебить его Каррен. — Не все ведь могут владеть...

Но все было бесполезно.

— Вы совершенно упускаете суть моих слов, — продолжал, словно не слыша его, Дженнертон, — что, впрочем, и ожидалось. Вы просто зритель в нашем большом технологическом мире, а никак не участник. Вы не что иное, как овощ!

— Я не намерен продолжать этот разговор, Дженнертон, — сердито сказал Каррен и выключил солидо.

Изображение жены и детей словно закрутил маленький разноцветный смерч, который тут же исчез.

— Только не начинай спорить, Фил, — сказала высокая, белокурая жена Дженнертона и потянула его за руку, но Дженнертон не обратил на нее внимания.

Он просто не мог уже остановиться.

— Позвольте мне объяснить все до конца, — заявил Дженнертон. — Я не намеревался оскорблять вас, но я всегда имею в виду то, что говорю. Гордиться чем-то, чего вы сами не сделали и к чему не имеете никакого отношения, является признаком крушения сверхспециализации. Вы уже понятия не имеете, как работает окружающая вас техника, не знаете ничего об устройстве кибер-повара, который каждое утро готовит вам завтрак. Вы просто плывете по течению и копите кредиты на своей никчемной работе, а потом расходуете их на всякие устройства, суть которых никогда не поймете. Простите, если я говорю чересчур строго, старина, но я всегда привык выражаться прямо.

— Но что такого сделали вы, чего не делаю я? — сердито спросил Каррен. — Создали солидо?

— Да, я создал его, — вежливо ответил Дженнертон.

— Вы что?

— Я сказал, что создал солидо. Не хуже, чем ваш, даже еще лучше. Я добавил к нему сглаживание, какое еще не имеют коммерческие изделия. Еще я придумал подключение к сенсорным цепям, так что, когда я смотрю слайды, воспроизводящие звуки и запахи, то чувствую все, что вижу.

Каррен вспомнил о соленом аромате моря, ощущавшемся во время демонстрации записи.

— Наверное, это не плохо, — слабым голосом заметил он. — Делает все еще более реалистичным.

— Разумеется. И я сам создал все это. Вот основа современной цивилизации, Каррен. Сделай сам. Это единственный способ, каким человек может сохранять чувство собственного достоинства. Все так поступают. Вы — единственный человек, которого я повстречал, полностью полагающийся на готовые изделия. Если вы позволяете запугивать себя технологиями, то начинаете покупать устройство за устройством, даже не понимая, зачем весь мир делает это. И чем дольше это продолжается, тем глубже вы скользите вниз, в бессмысленную навозную яму.

Каррен посмотрел на солидопроектор, который теперь стал казаться ему зловещим, угрожающим символом, затем на мощную, энергичную фигуру Дженнертона.

— Вы сами конструируете устройства? — решился он робко спросить.

— Фил все делает сам, — сказала миссис Дженнертон. — Только на прошлой неделе он модернизировал маленькое наручное транзисторное радио для Кэрри, так что теперь она не пропускает свои любимые программы, когда возвращается из школы домой.

— Все так, — кивнул Дженнертон. — Я все делаю сам. Стиральные машины, телевизоры, кондиционеры — назовите что угодно. И вовсе не потому, что мы не можем позволить себе купить готовые. Нет, иногда отдельные части стоят дороже, чем готовые вещи, но...

Каррену показалось, что при этом глаза миссис Дженнертон немного расширились, словно это было для нее чем-то новым, но она ничего не сказала.

— Да, порой я трачу больше, — продолжал Дженнертон. — Но, по крайней мере, я разбираюсь в технологиях двадцать первого века, в отличие от вас. Как я уже сказал, вы совершено пассивны, как овощ.

Каррен мрачно смотрел на него и видел, что жена тоже уставилась на Дженнертона.

— Что значит «овощ»? — возмутился Каррен. — Если бы я хотел, то мог бы тоже создавать все это. Но мне это просто не интересно.

— Вот и я о том же, — торжествующе заявил Дженнертон. — Вы расслабились и позволили технологиям раздавить вас, а затем говорите, что вам не интересно. Но нельзя же сидеть неподвижно, как пень. Этак довольно скоро вы сами станете устаревшим.

— Позвольте уж мне самому волноваться об этом, — сказал Каррен и снова включил солидопроектор.