Роберт Шекли – На суше и на море - 1963 (страница 76)
Но если посмотреть с террасы в другую сторону, можно разглядеть лишь покрытую ночным мраком, черную, бескрайнюю равнину с редкими, слабо мерцающими огоньками.
А между тем это не равнина. Это Медина, тот самый арабский квартал, который в память о прошлом так трогательно стремился сохранить маршал Лоти и в котором проживает три четверти миллионного населения Касабланки (четверть которого, к слову сказать, — безработные).
Я еще подробно остановлюсь на описании Медины и познакомлю читателя
Климатические условия Касабланки благоприятны, так как рядом в океане проходят течения, смягчающие жару, и поэтому в городе и пригородах много зелени, цветов. Утопающие в зелени приморские отели привлекают много туристов. Туристы любят купаться. И вот здесь возникают трудности, с которыми мы познакомились в первый же воскресный день, отправившись на пляж.
Началось это утро с забавного недоразумения. Мы попросили разбудить нас в 8.30. В 8.15 проснулись сами, торопливо оделись, умылись и помчались завтракать. Изумленный официант многозначительно посмотрел на большие, висевшие на стене часы. Они показывали 7.30! Оказывается, между Парижем и Марокко разница во времени составляет час (с Москвой 3 часа). Мы совершенно упустили из виду это обстоятельство…
Сев в автобус, в котором ехали женщины, с покрытыми платками лицами и закутанные в белые, серые, черные джеллаба, бедуины в фесках и длинных бурнусах, мы после пятнадцати минут быстрой езды прибыли на берег океана. Здесь, на юге от города, расположен Айн-Диаб — район пляжей. Вдоль побережья на несколько километров протянулись пляжи — «Кон-Тики», «Таити», «Майами», «Лидо». Они несколько своеобразны. Люди купаются не столько в океане, сколько в бассейнах и купальнях, выкопанных в песке, вырубленных в прибрежных скалах. Дело в том, что здесь исключительно сильные приливы. Вода приливает и отливает два раза в сутки, огромные, грохочущие, пенные волны достигают порой высоты в четыре метра!
С шумом налетают они на невысокие скалы, почти сплошь покрывающие берег, и, перелетев через них, обрушиваются соленой пенной метелью на искусно вписанные в скалы бассейны. В этих условиях выплывать в океан, даже очень хорошему пловцу, равносильно смертельному риску. Не удивительно, что в Касабланке жертвами океана становятся до полутораста человек ежегодно.
В океан уходят живописно выточенные молы с лесенками, ступеньками, террасами, через которые перекатываются волны во время прилива. То и дело можно встретить надписи: «За границей этого места наблюдение за купающимися не осуществляется». Хозяин пляжа объяснил нам, что эти надписи ограждают его от ответственности перед судом…
Пляж оборудован кабинками, соляриями, волейбольными площадками, тентами, на нем есть кафе и бар, играет музыка. Вход на пляж довольно дорог. Беднякам сюда не пройти — для них существует, муниципальный пляж, где нет входной платы, но нет и никаких удобств.
Впрочем, беднякам не до купания. Они бродят вдоль берега и с помощью короткой палки с огромным трезубцем на конце ловят крабов. Крабы не очень большие, быстрые, спасаются в щелях между скал, но острый трезубец настигает их и там. По следам отлива бредут с корзинами в руках собиратели устриц. Иногда можно увидеть рыбаков, терпеливо восседающих с удочками в руках. Улов бывает тощ — несколько плоских и круглых, похожих на камбалу рыбешек.
Мы были на пляже 15 октября — последний официальный день купания. Кроме нас, почти никого не было. После этого пляжи закрываются. А жаль. Температура воды больше 20 градусов, воздуха — 25 градусов. Яркими красками поражает пейзаж. Сине-зеленые волны разлетаются белой пеной над черными скалами. Впечатление такое, словно над побережьем стоит молочный туман. Сверкает желтый песок, слепит синее небо, вдоль набережной кивают в такт порывам ветра густозеленые листья волосатых пальм.
В один из дней пребывания в Касабланке, которую в Марокко, между прочим, никто не называет иначе чем Каза, мы совершили поездку по городу в сопровождении одного из наших местных друзей. Он показал нам мечети. Такие мечети строил каждый новый султан. Они сильно отличаются от тех огромных сооружений с куполообразными крышами и высоченными стрельчатыми минаретами, какие мне доводилось видеть в Турции. Марокканские мечети прямоугольных форм, массивные, но не очень большие.
В последнее время, чтобы как-то бороться с тяжелыми жилищными условиями населения, часть пожертвований мечетям идет на строительство домов для бедняков. Но все же с них взимается квартплата, и эти деньги берут на свое содержание мечети.
Прошли мы и торговые кварталы, где можно увидеть такие, например, непривычные для нас объявления: «Продажа тканей на вес — от 1500 до 2000 франков за килограмм». Продается много подержанных машин. Причем чем меньше машина, тем дороже она стоит. Оказывается, цена на бензин в Марокко стала весьма велика: 1 литр — 70 франков. Поэтому малолитражки пользуются особенным спросом. От больших рыдванов стараются отделаться.
Побывали мы и в знаменитой касабланкской французской католической церкви Сакре-Кёр. Внешне это огромное сооружение 60 на 30 метров, 57-метровой высоты, белоснежного цвета, без малейшего украшательства. Внутри все выдержано в стиле модерн. Серый железобетонный алтарь, деревянные коробки исповедален, белые, крытые известью стены. Церковь радиофицирована. Своеобразную необычную красоту придают этому суровому, однообразному и одноцветному интерьеру очень яркие многоцветные витражи, через которые врывается внутрь церкви неудержимое африканское солнце.
Наш друг счел долгом показать нам загородный отель «Панорамик» — очень современное, полукруглое, возвышающееся над океаном и окруженное зеленью здание, знаменитое тем, что в нем состоялась известная по истории второй мировой войны Касабланкская конференция союзников, в которой участвовал Президент США Рузвельт.
Экскурсию мы закончили осмотром здания Суда. Это громадный дом с внутренними садами и дворами. Вдоль садов, где журчат фонтаны, галереи, а вдоль галерей комнаты, где происходит суд. Народу много, часть сидит внутри на скамьях, часть толпится у входа. Кто эти люди с печальными взглядами, закутанные в паранджу женщины, завернувшиеся в белые бурнусы мужчины, какие-то босые старики в лохмотьях, юноши в узких грязных брючках и кожаных куртках? Свидетели? Жертвы? Обвиняемые? Родственники тех, кого судят, там, в комнатах с инкрустированными каменными потолками, важные судьи в фесках и зеленых мантиях?
Трудно ответить. Но поражает абсолютная, просто поразительная для такого места тишина…
На следующий день большой автобус увозил нас в Рабат, с аэродромом которого мы уже познакомились на пути в Касабланку.
Дорога длиной километров в сто однообразна. Поля и поля, степи, вдалеке негустые перелески, кое-где, словно кучки камней, рассыпаны белые домики, низкие, без видимых окон. Слева набегает, потрясая пенными лохмотьями, шумливый океан.
Дорога отличная — широкое, ровное асфальтовое шоссе. Через каждые пять-десять километров бензостанции всех, наверное, существующих компаний: американских, английских, итальянских… В город въезжаем через величественные древние ворота. Кое-где уцелели и стены.
Когда-то отсюда уходила в знойную даль шестисоткилометровая стена, соединявшая Рабат с Марракешем. Согласно легенде, ее построил некий добрый султан, дабы замолить свои бессчетные грехи. В те времена в Марокко, вообще, и в Рабате, в частности, было очень много слепых, а в Марракеше — исцелителей. И вот слепые шли в Марракеш пешком, а чтобы не сбиться с пути, держались руками за стену.
Рабат встречает нас сверкающей на солнце белизной своих построек, яркой зеленью садов. Покинув автобус, идем погулять по столице. Проходим старый город с его узкими улочками, где идёт бойкая торговля местными изделиями из кожи, меди, дерева. Проходим по длинному бульвару, тянущемуся вдоль стены старого города.
С другой его стороны кладбище бедняков — огромное, окруженное низкой стеной пространство, которое я сначала принял за пустырь. И лишь внимательно приглядевшись, я заметил среди выжженных трав и ржавых кустиков небольшие, торчащие кое-где в полном беспорядке камни. Это были надгробия.
Заходим освежиться в небольшое кафе. За стойкой бойкая торговля пивом, вином… А над стойкой под стеклом надпись: «Согласно указу короля продажа алкогольных напитков мусульманам категорически запрещена».
Я задаю вопрос бармену — веселому, смуглому, усатому:
— Скажите, а как вы узнаете, кто мусульманин, а кто нет?
— Очень просто, — отвечает он, пряча улыбку, — я спрашиваю.
— А если соврут? — настаиваю я.
— А вот тогда уж это не мой грех! — и бармен радостно подмигивает.
Погуляв, мы возвращаемся в автобус и после недолгой езды подкатываем к одной из достопримечательностей марокканской столицы — башне Хасана. Башня Хасана, шедевр испано-мавританского искусства XII века, — это недостроенная мечеть. Высота ее метров сорок. Она имеет форму прямоугольника с толстыми стенами. Внутри вместо лестницы подъем осуществляется по довольно пологому каменному пандусу, идущему винтом, но под прямыми углами.