Роберт Шекли – На суше и на море - 1963 (страница 74)
Недалеко за Жилиной находится одно из красивейших мест Чехословакии — горы Малые Татры. Средняя высота их вершин около 1500 метров. Бешено извиваясь и пенясь от ярости перед препятствиями, пробивается река меж крутых скал. Упорный поединок воды и камня! Да и человек здесь всегда готов вступить в борьбу. Круто поднимаясь из высоких скал, недалеко от берега возвышались замки Старый град и Стречно. Ярко-белые, сказочно причудливые руины. Страшными и опасными были некогда водовороты у Стречно. Они носили имена Весна и Маргита, и с ними было связано не менее страшное предание. За руинами встают темные, почти черные лесистые вершины Татр. Здесь, наверное, писал свои баллады о сплавщиках революционный романтик Янко Краль (1822–1876).
Здесь пели песни и слагали легенды о Юрае Яношеке — славном мятежнике, сыне Словакии, а равно и Венгрии, и Чехии, и Закарпатской Украины. И, пожалуй, ярче всех его изобразил Янко Краль. Однако Юрай Яношек — не просто легенда. Он был крестьянским сыном не только по плоти, но и по духу. Ему было двадцать пять лет. Сначала он сражался в крестьянском войске Ференца Ракоци Второго, хотевшего освободить Венгрию от династии Габсбургов и в случае победы обещавшего крепостным крестьянам свободу. Но после нескольких лет борьбы шестидесятитысячное войско Ракоци было разбито, и в 1711 году венгерское дворянство выдало Ракоци, чтобы заслужить себе амнистию от Габсбургов. А Юрай Яношек с горсткой крестьянских сынов из Словакии, встав во главе их, продолжал в течение двух лет вести упорную партизанскую борьбу. Его поддерживали крестьяне средней и северной Словакии и городская беднота. Он жил в горах и вершил суд над тиранами, которые сидели в замках и укрепленных городах и безжалостно эксплуатировали и мучили обнищавший народ. Он забирал золото из господских сундуков, добытое за счет крестьянского пота, и возвращал его тем, кому оно принадлежало по праву. Он был защитником всех безжалостно угнетаемых. Владельцы замков боялись и ненавидели его, а обитатели хижин почитали.
В 1713 году феодалам удалось схватить Яношека. Его пытали, а затем публично повесили. Легенда рассказывает, что уже под виселицей Яношек изобразил ногами фигуры бурного, прекрасного танца, которым его товарищи, одерживая победы, обычно выражали свою радость. Этим он призывал оставшихся в живых быть стойкими и мужественными.
Народ не хотел, не мог поверить в смерть своего героя. Уж слишком это была большая скорбь. Так вот и распространился слух, что Яношек не умер, что он будто бы скрылся со своими товарищами в лесах и что однажды снова вернется и принесет свободу. Многие горы, пещеры, долины этого чудесного сурового края еще и поныне носят его имя.
В нескольких километрах отсюда, у подножия Больших Татр, лежит небольшой курорт — Любохна. Это хороший курорт, однако известность этого местечка имеет другие корни. Каждую зиму здесь горы вместе с деревушками словно впадают в спячку. А вот зима 1921 года была совсем другой. Суровыми были не только морозы. Крепче, чем обычно, всех охватывала тогда нужда. Нужда и беспокойство о том, как жить дальше. Люди искали нового пути после безуспешной борьбы за социалистическую республику, преданную правыми вождями социал-демократии. Тогда-то и собрались 16 января 1921 года в Любохне 149 человек — представители всех крупных социал-демократических партийных организаций Словакии, называвшие себя «левой оппозицией». Они основали здесь первую коммунистическую организацию страны — Словацкую коммунистическую партию. В том же году она объединилась с возникшей в Чехии коммунистической партией в Коммунистическую партию Чехословакии. Любохна была первым камнем в строительстве нового мира, который после долгой борьбы, стал действительностью. Словакия стала социалистической.
В чудесной долине Вага, по которой проходит единственная железная дорога в Высокие Татры, есть и несколько новых промышленных центров. Однако значительно большие перемены в верховьях Вагской долины еще только предстоят.
Между Высокими и Низкими Татрами раскинулась широкая Липтовская котловина, по которой протекает Ваг. С дав-них-давних времен здесь звучали песни пастухов. Наиболее распространенным здесь было овцеводство. Планами пятилеток предусмотрено, что овцеводством будут заниматься другие районы страны, а Липтовская котловина станет морем, объем которого должен составить 360 миллионов кубометров. Вне всякого сомнения, это будет красивейшее водохранилище Чехословакии. В нем будут отражаться покрытые снегом вершины Высоких Татр и строгие лесистые вершины Низких Татр. Это море — последняя ступень большого Вагского каскада, многие ступени которого уже готовы.
Строительство начнется в 1963 году и будет продолжаться шесть лет. Образуемое водохранилище окончательно зарегулирует сток большой реки, и вагские электростанции достигнут полной мощности. Не будет тогда недостатка в электроэнергии и для новых промышленных предприятий.
Многих людей уже пленила красота Татр. Пройдет еще какое-то десятилетие, и они станут еще более очаровательными. Это будет делом рук человека.
Оравская долина — самая суровая часть Словакии. Здесь отмечаются самые низкие средние температуры, зима кажется бесконечной, лето же короткое и прохладное. Долина эта начинается в верховьях Вага, где в него впадает небольшая стремительная Орава. Это место окружено горами, вершины которых поднимаются в небо больше чем на тысячу метров. Долина простирается на северо-восток в глубь Бескидов. Слева от нее — Оравская Магура, справа — Хочские горы, предвестники Высоких Татр.
Писаная история Оравской долины, длится века, а история Оравского моря — всего лишь десять лет. Начинаясь вблизи польской границы, оно по объему своему — 340 миллионов кубометров — может сравниться с Липнским водохранилищем в Бемервальде. Вероятно кое-кто подумает, что называть водохранилище морем — преувеличение, а вот жители Оравы только так теперь и называют его и произносят это название почти с оттенком нежности — ведь в этом море утоплено горе Оравы.
Еще до последнего времени в деревнях на Ораве были только деревянные дома. Жители были слишком бедны, чтобы строить себе другие жилища. В хорошие годы крестьяне могли только радоваться, если пожинали вдвое больше, чем посеяли, в плохие же годы тут царили голод и эпидемии. Картофель для этого края стал поистине благословением, он избавлял крестьян от острого голода. Население занималось немного ткачеством, немного скотоводством, немного ремеслом, связанным с деревом. Но всего этого было слишком мало, чтобы прокормиться, к тому же кустарные изделия стали заметно вытесняться промышленными товарами. Бродить по белу свету в поисках работы — казалось неизменной участью словаков и этого сурового края.
Но вот занялось зарево Великой Октябрьской революции, отблески которого долетели даже до этого отдаленного горного уголка. Весной 1918 года кучка решительных людей, в жилах которых текла кровь свободолюбивого Яношека, появилась перед домом своего помещика в Истебнё. Тот уже почувствовал, что дело принимает скверный оборот, и поспешил удрать. Тогда собравшиеся взломали двери амбаров и раздали зерно голодающим людям, как это делали когда-то товарищи Яношека. А как быть дальше, они и сами еще не знали. Вскоре нагрянула полиция, и нападение на амбары закончилось для многих тюрьмой.
Новая республика, возникшая еще в том же году, ничего не изменила в Ораве.
«Орава, Орава — ака си балава. Орава, Орава, как ты печальна», — пелось в песне об Ораве. По Франции, Канаде, Аргентине — по всем странам света бродили люди этого чудесного горного уголка в поисках случайной работы. К ним же почти не заезжали путешественники из-за границы…
Нынче же все изменилось. Когда в Дольне Кубине я хотела купить несколько видовых открыток, человек в газетном киоске сказал мне:
— Продано. Здесь проезжает так много иностранцев, что моего запаса не хватило. Мне нужно больше запасать.
— А там в ящике есть ведь еще какие-то.
— Эти уже устарели, их мне не хочется предлагать вам.
Однако я все-таки покупаю их и на дальнейшем пути сравниваю: Истебнё на открытке — несколько деревянных домиков, бурная Орава, окруженная пастбищем. А в действительности передо мной раскинулся современный небольшой городок, над которым поднимались из градирни фабрики белые облачка пара, а из труб столбы темного дыма. Что это? Ошибка?
Истебнё сейчас совсем другой, чем на почтовой открытке. Еще в 1949 году ни один житель Истебнё не подумал бы, что здесь будет так, как есть сейчас. Но вот однажды пришло несколько человек. То, что они делали, дети принимали за игру. Колышки, которые они вбивали днем в землю, огораживая место будущей стройки, ночью исчезали. Разве страшны были господину пастору колышки? Едва ли. Ведь у него самого за домом было достаточно дров, но ход мыслей, которые начали пробуждать эти колышки, страшил его. Однако он не мог задержать появление нового, Сейчас жители Истебнё немного стыдятся этого эпизода. Но не будем больше говорить о нем, лучше скажем о том, что пастух, который тогда пас овец на пастбище, одновременно освоился со сложными формулами: SiO2 + 2С—>Si + 2СО; Fе + Si—>FeSi = феррокальцит.