Роберт Оболенский – Atom Dust: Часы судного дня (страница 12)
Коган усадил парня на ступеньки, пользуясь случаем, потянулся, зевнул и, задрав голову, прислушался. Топота с верхних пролётов не было слышно, внизу тоже царила тишина. Шагнув на ступень, он прислонил ухо к стене. Лифт в шахте молчал, и лишь сквозняк гулял меж этажами.
— Как себя чувствуешь? — устраиваясь рядом, справился Джим.
— Что-то в боку прихватило, — ответил Грейсон.
— Бывает с непривычки.
Прислонив палец к ноздре, Коган высморкался. Закончив, развернулся на месте и приник спиной к холодной стене.
— Я бы так не сказал. Я регулярно бегаю, ну и вообще держу себя в форме, — ответил Грейсон и, размяв шею, устало выдохнул.
— Значит, надумал лишнего. Поверь, со мной такое бывало. Когда собой не владеешь, сбить дыхание можно на раз-два.
— Сэр, а вы можете хоть иногда не вставлять свое последнее
— Поверь, я прав, — шмыгнул носом Джим и расслабил галстук. — События и обстоятельства — всё к тому располагает. Я в свое время боксировал и знаю, что такое стресс и тишина в зале, когда вас лишь двое, и
Он глянул на парня: тот склонил голову, плечи резко вздымались и опадали при выдохе.
— И тут всё так: эти ступени и тишина, она ведь, как пресс на свалке, довлеет над тобой, жмет грудь и подступает к горлу. Оттого и дышать…
— Вот мне интересно, — сорвавшись, прервал Алан, — вы так меня пытаетесь успокоить, или это что-то из ваших личных ритуалов?
— Да я помочь хочу.
— А нельзя просто взять и заткнуться? — выпрямившись, спросил Грейсон с нажимом и, посмотрев на Когана, тут же отвернулся, сник и тяжело задышал. Сил у него почти не осталось…
Джим не ответил, лишь неожиданно для самого себя замолчал.
«Не перегибай палку, старина», — мысленно осадил он себя, глядя, как Алан уперся взглядом в стену и с минуту не издавал ни звука. А потом, словно по команде, подскочил на месте и как ужаленный начал проверять карманы пиджака. Наконец, сунув руку во внутренний, достал белый футляр с логотипом «Ред Кэп».
— Что это? — вытянув шею, спросил Коган.
Алан не ответил, привычным движением открыл кейс. Ловко цепляя пальцами, надел линзы, а потом и миниатюрные наушники.
— Найс, — отчеканил имя цифровой помощницы Грейсон, но ответа не последовало.
Он попытался перезагрузить браслет — тщетно.
— Вот же чёрт, Найс!
— Не работают?
— Нет, — ответил Алан.
Сдерживая раздражение, снял наушники с линзами, убрал всё в кейс и положил рядом.
— Это было ожидаемо, — резюмировал Коган.
— Сэр, давайте просто помолчим.
С минуту действительно молчали, Коган полез в карман пиджака и вскоре достал пачку «Уайтспот». Вытянув из пачки одну, долго возился, пытаясь найти в карманах зажигалку. А пока искал, в голову лезли воспоминания, как жена порицала за дороговизну сигарет, как просила бросить курить. А он, как баран стоял на своем, утверждал, что не хочет, не может. И нет смысла ей волноваться, он курит не ширпотреб, а хорошие сигареты — это когда под заказ, когда без рекламы и мертвых младенцев на пачке да чёртовой роялистской символики и прочего дерьма. Она устало смотрела на него, говорила, что яд не стоит двадцати пяти сине-зеленых, что только дурак сам себя травить будет, тем более за свой счёт (и дело было не в деньгах). Он возрождал в голос и спор перерастал в ссору. Эти перебранки всегда заканчивались одинаково: дети плакали, а Мардж смотрела на него с ненавистью. И всё из-за проклятых сигарет ценой в четверть сотни.
«Вот ты кретин», — вторил воспоминаниям тихий внутренний голос, а Джим всё смотрел в потолок, не моргая. Вспоминал, как часто подобные споры случались из-за сущей мелочи — на пустом месте. И всегда он старался отстоять свою правоту, словно это хоть что-то должно было значить да чего-то стоило.
«Всё твоя гордость, — Джим облизнул губы, тяжело вздохнул. — Кретин», — осудил он себя в мыслях и услышал голос парня.
— Огня? — глядя в точку перед собой, спросил Грейсон.
Коган выдержал паузу, пытаясь удержать образ жены перед глазами. Но всё в мгновение исчезло, и как он ни старался вновь вызвать родной сердцу образ, перед глазами лишь лестничные перила да белая стена.
— Будет не лишним, — оценивающе поглядывая на помощника, ответил Джим и тут же предложил: — Сигарету?
— Нет, спасибо, — поблагодарил Грейсон.
— Хорошие.
— Я не курю.
— А зачем тогда с собой ее носишь?
— Скажем так, я хорошо подготовился к первому дню, — едва заметно улыбнулся Грейсон, провел языком по нёбу и, стиснув зубы, поспешил передать зажигалку. Чувствуя, как эмоции берут свое, склонил голову к полу, желая скрыть лицо и не показывать, как против его воли на глазах навернулись слёзы.
— Ясно, — расплылся в ответной улыбке Коган.
Его прельщала та прямота и непринуждённость, с которой держался парень. В нём не было фальши, и разве что присущая молодости наивность портила общую картину.
Не замечая происходящей с Грейсоном метаморфозы, Джим прикурил, жадно затянулся и, выпустив плотную струю дыма, размял шею.
«Всё же ты не прогадал, Джимми», — подытожил он и подумал о чём-то своем — отстранённом. А вновь затянувшись, подобрал под себя ногу, упер в нее локоть и, подперев голову рукой, прикрыл глаза, мыслями убегая в свой известный лишь ему мир. Тот идеальный, где он не был кретином, а семья была рядом.
— Как думаете, что сейчас на улицах творится? — пытаясь не подавать виду, спросил Алан.
— Мало приятного, но если хочешь, можем сходить и посмотреть, — не открывая глаз, ответил Джим, зажал сигарету в зубах и свободной рукой помассировал переносицу.
— Опять эти ваши шуточки, — в голосе парня чувствовалось раздражение.
— Да, без них никак, — закинув голову, Коган затянулся и, растягивая удовольствие, с облегчением выдохнул плотную струю дыма носом.
Посмотрел на парня и, лишь убедившись, что тот на него не смотрит, позволил себе скиснуть в лице.
«Держись, Джимми, сейчас не время раскисать. Я не знаю, чего тебе это будет стоить, но держись», — мысленно настраивал он себя.
Вновь затянулся, стряхнул пепел под ноги и очередные две затяжки наблюдал за парнем, стараясь сохранять молчание.
Алан возился с личным браслетом. Сначала потряс, потом попытался разглядывать дисплей едва видящим глазом, но, так ничего не увидев, снял его и зачем-то поднес к уху.
— Сейчас пятнадцать минут двенадцатого, мой прекрасный кроманьонец.
— У вас работает браслет? — не заметив издевки, спросил Грейсон, в голосе чувствовалось волнение.
— У меня часы, — ответил Коган несколько растерянно, — ну, знаешь, старые часы, золотые.
— Как в фильмах Скьюзека?
Джим попытался вспомнить фильмы Скьюзека, вспомнил лишь, что что-то слышал, но так до них и не добрался, поэтому сразу ответил:
— Нет, — а покрутив сигарету в пальцах, уточнил: — Просто старые часы, механические. Как у Бутча из «Чтива», только вот в заднице их никто не носил.
— Чёрт!
— А в чём…
— Просто из головы не могу выбросить.
— Ты о чём вообще, Грейсон? — спросил Джим.
— О долбанном браслете и этих линзах! — от бессилия Алан топнул ногой, что-то буркнул и с досады резко смахнул кейс со ступени, да так лихо, что тот в полёте растерял всё содержимое.
— Зря, — устало заметил Коган, глядя, как в дальнем углу качаются из стороны в сторону выпавшие из кейса наушники.
— Они всё равно не работают.
— В любом случае зря, — Коган подхватил откатившуюся к его ботинку линзу и, пристально разглядывая, повертел в пальцах.
— Давайте без напутствий, — попросил Грейсон.
— Ладно, как знаешь.