Роберт Оболенский – Atom Dust: Часы судного дня (страница 14)
— Сам не знаю, — соврал Коган и вновь вспомнил лицо Марты.
— Тогда вернитесь к сути, — начиная терять терпение, заметил Алан и шмыгнул носом.
— Да-да, к сути, — затянулся сигаретой Джим и продолжил: — Вот суть. Если позволить сотруднику называть себя по имени, безо всяких там сэр, мэм и прочей социальной требухи, это рано или поздно сотрет между вами границы.
— Разрядит обстановку.
— Ага, — кивнул Коган, — и только в подобной разряжённой среде ты и сможешь увидеть истинное лицо человека. Я так считаю.
— Согласен, — кивнул Алан.
— Это и есть по старинке. А ты что думал? Что я закидывал их в багажник и вез до ближайшего озера на свидание к рыбкам? — с иронией в голосе спросил Джим.
— Была такая мысль.
— Понимаю, но чтобы ты был спокоен, скажу так: если подобное и случалось, то знай. Они все были плохие.
— Да-да, — неожиданно для самого себя рассмеялся в голос Алан и тут же спросил: — Откуда это?
— Честно, не помню. Но точно из какого-то очень старого фильма, — сдерживая смех, ответил Коган.
— Фу-х, — смахнул испарину Грейсон.
— Да-да, — хлопнул его по плечу Коган.
— И всё же, если без шуток?
— Всё просто, — стряхнул пепел Джим, — когда время приходило, я подкидывал им заведомо ложные данные.
— Уток?
— Да как ни назови, хоть котятами, суть не меняется.
— И к сути.
— Кидал их так, между делом, чтобы не спугнуть. А если спустя пару дней ко мне приходил Сидни со сливом на руках, — глубоко затянувшись, Коган выпустил струю в пол и едва заметно ощерился. Выглядело это картинно, словно заранее отрепетированная пауза в Бродвейском спектакле. — Как только подобное случалось, я решал вопрос с кандидатом. Давил его без тени сомнения и жалости.
— Давил?
— Ничего такого, всё в рамках регламента, — Коган облизнул губы и перевел дыхание. — В любом случае это был вопрос времени. Одни уходили тихо, другие со скандалом… — он пустил дым носом, челюсть сжалась, проступили желваки. — Потом наступало затишье, но рано или поздно появлялся новый. Подсадных было много, но я их всех, ублюдков, изловил, — Коган помедлил. — Хотя были и чистенькие. Но они были из не менее худшей породы, ломались слабаки, — посмотрел на Грейсона так, что даже слепой почувствовал бы тяжесть взгляда. — Даже и не знаю, что хуже? Слабак или стукач? В любом случае такие в команде мне были не нужны, и гнал я их, как бродячих псов, — Джим замер на мгновение и тут же добавил: — Знаешь, жизнь она ведь не для мертвецов.
— Что-то я не уловил, мертвецы — это чисто аллегорически?
— И да и нет. По моему мнению, человек начинает по-настоящему жить лишь тогда, когда перестает искать помощи у окружающих. Знаешь, начинает сам решать задачи, берет на себя ответственность, борется. И хрен его что сломит. В особенности свойский парень в лице босса. Есть только трудяги и прочие. А все прочие — это ходячие мертвецы с вечно страдающим видом и конечной остановкой на кладбище.
— Ясно, — вздохнул Грейсон и кашлянул в кулак, пытаясь скрыть то самое душевное волнение, природу которого понять не мог. — Так, а с поляком-то что?
— Ах да. Он был из крепких: явился ко мне в кабинет и высказал всё в лицо. А я сорвался.
— Значит, Джимом мне лучше вас не называть, сэр? — улыбнулся парень.
— Тебе виднее, — мрачно ответил Коган и резким щелчком сбил уголек с сигареты.
Повисла неловкая пауза, Коган прикурил третью, Грейсон поднялся.
— Вот знаете… Думаю, мой отец с вами бы согласился. Я о мертвецах и всём таком подобном.
— Но не ты?
— Нет, не я.
— Ну, думаю, с возрастом ты меня поймешь.
— Посмотрим, — уперев руки в бока, Алан невольно задрал подбородок.
— А кем работает твой старик?
— Он бригадир в строительной компании, — Грейсон спрятал руки в карманы и поджал губу. — Сегодня поехал на объект — реконструкция аэропорта Кеннеди.
— Соболезную.
— Надеюсь, нет.
— Не хочу тебя расстраивать, но это стратегический объект: по ним бьют в первую очередь.
— Знаю, но не хочется верить в то, что я больше его никогда не увижу.
Коган поднялся, хлопнул парня по плечу.
— Слезами трудности не смоешь и не наполнишь животы. Собирайся с силами, и пойдем, — сказал он голосом, не терпящим возражения.
Грейсон хотел ответить, но внутри что-то вновь пробудилось. Тьмы знамение, что непомерной ношей ложится на грудь и мертвой хваткой цепляет за горло. Более нет сил на вздох, думаешь только о том, как не подать виду, а мир перед глазами плывет.
Джим окинул его пристальным взглядом и тут же подумал: «На кой чёрт я вообще начал этот разговор? Все эти откровения и твоя наигранная бравада…»
Он вновь посмотрел на Грейсона.
Лицо парня побледнело, плечи поникли. Казалось, отчаяние в мгновение ока проникло в него и окутало волю паутиной сомнений. И главное — это не на шутку напугало и самого Джима. И не из-за вопросов морали, нет, он на собственной шкуре почувствовал, как отчаяние перекидывается на него, подобно пожару, и душит волю.
Коган бросил взгляд на стену, лестницу и вновь на парня. В ту же секунду его осенило. Было бы проще оставить обузу и побежать со всех ног прочь, но, вопреки слабости, что-то держало его на месте стальными щипцами. Казалось, в его глазах парень олицетворял ту самую грань — последнюю надежду на собственную человечность. Оставь он Грейсона тут, и это деяние будет нагонять его каждую ночь, преображаясь в кошмары и материализуясь к утру в мокрые от волнения простыни.
Вырвав себя из оцепенения, Коган не без труда жадно вздохнул и, облизнув губы, посмотрел на часы.
«Надо что-то с этим решать, Джимми», — пронеслось у него в голове, а вслух он сказал:
— Алан, надо идти…
Ответа не последовало, и он вновь обратился к парню:
— Всё, держи зажигалку и сворачиваемся.
В ответ — молчание, но стоило Джиму сделать шаг в его сторону, как тот отозвался:
— Оставьте себе и идите первым, а я догоню.
— Уверен?
— Да, так лучше будет.
Грейсон шагнул вперед и, развернувшись на пятачке между этажами, устало припал плечом к стене. Посмотрел в сторону застывшего на месте Когана, вжался в стену и махнул рукой в сторону вниз уходящей лестницы.
— Вы же знаете, что я прав. Идите.
— Согласен, — ответил Джим.
Взгляд метнулся от лица парня к полу и вдруг застыл посередине.
«Ты всегда знал, что делать, и сейчас знаешь», — напомнил себе Джим, облизнул губы, начал обходить парня, а поравнявшись, замедлился и тихим голосом прошептал:
— У меня к тебе просьба,
— Что? — поднял на него удивлённый взгляд Грейсон.
И в тот же миг Джим ткнул ему в шею окурком.
От неожиданности Алан взвился и размашисто вскинул руки. Не теряя момента, Джим отвесил ему пощёчину, да такую, что у самого в ушах зазвенело. Грейсона отбросило к поручням. Отскочив от них, словно теннисный мячик, он тут же, сжав кулаки, ответил. Джим нырнул под удар, пробил в область печени левой. А ухватив парня за отворот пиджака, дернул на себя и ушел ему за спину, как в лучшие свои годы. Оказавшись позади, оттеснил парня к стене, толкнул в спину и разорвал дистанцию ровно в тот момент, когда Грейсон развернулся с ударом. Едва устояв на ногах, парень сделал два шага, выцелил размытый силуэт оппонента и… скривившись от боли в боку, припал на колено, тщетно глотая ртом воздух.