Роберт Норматов – Terra Conspira (страница 3)
По степени верифицируемости.
8/ 186
Третий критерий, пожалуй, самый важный с аналитической точки зрения.Это степень принципиальной проверяемости теории. Верифицируемые теории это те, которые в принципе можно проверить при наличии доступа к информации.Большинство политических конспирологических теорий попадают в эту категорию. Вопрос о том, кто стрелял в Кеннеди, теоретически разрешим, если открыть все засекреченные материалыпо делу. Любопытно, что значительная часть этих материалов до сих пор засекречена, что само по себе питает конспирологические настроения.
Частично верифицируемые теории допускают проверку отдельных элементов, но не теории в целом.Существование Бильдербергского клуба проверяемо, состав его участников известен, но содержание закрытых заседаний остаётся тайной. Можно проверить, что встречи происходят, но нельзя проверить, что именно на них решается. Наконец, неверифицируемые теории это те, которые по своей природе не допускают проверки никакими доступными методами. Классический пример: рептилоидыв человеческом обличье.Как это проверить? Никак, что, собственно, и делает подобные теории удобным объектом для критики: они неопровержимы, но и недоказуемы.
Здесь важно сделать одну оговорку, которую часто упускают из вида. Неверифицируемость теории не означает автоматически её ложность.Она означает лишь то, что у нас нет инструментов для её проверки в настоящий момент. История науки знает немало примеров, когда идеи, казавшиеся абсолютно ненаучными и неверифицируемыми, впоследствии получали строгое доказательство. Теория дрейфа континентов Альфреда Вегенера была встречена научным сообществом в штыки и объявлена фантазией дилетанта.Сегодня это азбука геологии.Это не значит, что все неверифицируемые теории верны.Это значит, что неверифицируемость не является достаточным основанием для отказа от серьёзного рассмотрения идеи.
Именно этим принципом мыи будем руководствоваться в этой книге. Не доверием ко всему подряд и не скептицизмом по умолчанию, а готовностью рассматривать любую идею настолько серьёзно, насколько позволяет имеющаяся доказательная база. И немного дальше, туда, куда официальная наука предпочитает не заходить.
Психология верующего: почему люди становятся конспирологами?
Есть соблазн объяснить конспирологическое мышление просто. Люди верят в заговоры, потому что они недостаточно образованы, потому что они психически нестабильны, потому что им не хватает критического мышления.Это удобное объяснение, поскольку оно переводит разговор из области содержания в область личных качеств носителя идеи. Зачем разбирать аргументы, если можно
9/ 186
разобрать личность того, кто их высказывает?
Проблема в том, что это объяснение не выдерживает столкновения с реальностью. Исследования последних двух десятилетий рисуют совершенно иную картину.
В 2014 году британские психологи Майкл Вуд иКарен Дуглас опубликовали результатымасштабного исследования, в котором изучали демографический и психологический профиль людей, склонных к конспирологическому мышлению. Вывод оказался неудобным для сторонников теории "конспирология равно невежество": уровень образования сам по себе не является надёжным предиктором склонности к конспирологическим теориям. Люди с высшим образованием верят в заговорыничуть не реже, чем люди без него. Просто содержание теорий, в которые они верят, как правило, более изощрённое и лучше аргументированное. Так что же на самом деле толкает людей к конспирологическому мышлению?
Потребность в связном объяснении мира.
Человеческий мозг устроен таким образом, что хаос для него физиологически некомфортен. Мыпаттерн-распознающие машины: мывидим лица в облаках, слышим слова в белом шуме, находим закономерности там, где их нет.Это не дефект, это эволюционное преимущество. Предок, который видел тигра в каждой тени, выживал чаще, чем тот, кто не замечал опасности.
Но та же самая склонность к поиску паттернов в условиях информационной неопределённости порождает конспирологическое мышление.Когда происходит нечто значительное и пугающее, когда официальное объяснение кажется неполным или
неправдоподобным, мозг начинает искать паттерн. И если паттерн не предлагается извне, мозг конструирует его сам.
Конспирологическая теория в этом смысле выполняет важную психологическую функцию: она даёт связное объяснение тревожной реальности. Пандемия это не случайная вспышка зоонозного заболевания, а спланированная операция.Экономический кризис это не результат сложного взаимодействия рыночных сил, а управляемый обвал в интересах определённых игроков. Политическое убийство это не акт одиночки, а устранение неугодного. В каждом случае конспирологическая версия парадоксальным образом успокаивает: если за событием стоит умысел, значит, мир управляем.Страшный, несправедливый, но управляемый.А управляемый мир менее пугающ, чем мир хаотичный, где президентов убивают случайные люди, а вирусыменяют ход истории без чьей-либо воли.
Недоверие к институтам.
10/ 186
Второй мощный двигатель конспирологического мышления это эрозия доверия к общественным институтам. И здесь важно быть честными: это доверие подрывается не параноиками, а самими институтами.
Американцыперестали доверять правительству не потому, что начитались конспирологических сайтов.Они перестали доверять правительству после Вьетнама, Уотергейта, Ирака и оружия массового уничтожения, которого не существовало. После того как выяснилось, что АНБ годами в тайне собирало данные о переписке миллионов граждан. После того как стало известно о программах тайного медицинского экспериментирования на собственных гражданах, которые проводило правительство СШАв середине двадцатого века.
Европейцыперестали доверять Евросоюзу после того, как увидели, как греческий народ проголосовал против условий кредиторов на референдуме, и как этот результат был попросту проигнорирован. Граждане по всему миру перестали доверять фармацевтической индустрии после серии скандалов с сокрытием данных о побочных эффектах препаратов, после того как выяснилось, что производители опиоидных обезболивающих в СШАдесятилетиями знали об аддиктивности своей продукции и намеренно скрывали эту информацию, что привело к гибели сотен тысяч людей. В этом контексте конспирологическое мышление это не патология, а рациональная адаптация к среде, в которой институтынеоднократно доказали свою готовность лгать.Человек, который не доверяет правительству после Уотергейта, демонстрирует не паранойю, а здравый смысл. Проблема начинается тогда, когда это рациональное недоверие распространяется на все институтыодновременно и абсолютизируется до такой степени, что любое официальное утверждение автоматически считается ложью.
Социальная идентичность и групповая динамика.
Третий фактор часто недооценивается, но он исключительно важен. Конспирологические сообщества это прежде всего сообщества. Люди, разделяющие определённые теории, образуют группыс сильным чувством внутренней солидарности и чёткой границей между "своими" и "чужими". "Мывидим правду, которую они скрывают".Это мощная идентичность, и она удерживает людей внутри сообщества не хуже, чем убедительность самих теорий. Интернет и социальные сети радикально усилили этот эффект. Алгоритмыплатформ устроенытаким образом, что максимизируют вовлечённость пользователя, а максимальную вовлечённость обеспечивает контент, вызывающий сильные эмоции: возмущение, страх, праведный гнев.Конспирологический контент по своей природе генерирует именно эти эмоции, что делает его алгоритмически привлекательным.Результат: человек, однажды
11/ 186
заинтересовавшийся одной теорией, оказывается в информационномпузыре, где его со всех сторон окружает контент, эту теорию подтверждающий и развивающий.
Исследователи называют это "кроличьей норой": пользователь начинает с просмотра видео об одной теме, алгоритм предлагает следующее, чуть более радикальное, потом ещё более радикальное, и через несколько месяцев человек оказывается глубоко погружён в мировоззрение, которое несколько месяцев назад показалось быему абсурдным.
Эффект Даннинга-Крюгера наоборот
Есть ещё один психологический механизм, о котором говорят редко, потому что он неудобен для обеих сторон дискуссии. Назовём его условно "обратным эффектом Даннинга-Крюгера".
Классический эффект Даннинга-Крюгера это когда люди с низким уровнем компетенции переоценивают свои знания, потому что у них недостаточно знаний, чтобыоценить собственное невежество. Применительно к конспирологии это часто звучит так: конспирологи не понимают, насколько мало они знают, поэтому легко принимают упрощённые объяснения.
Но есть и обратный вариант. Люди с высоким уровнем специальных знаний в конкретной области иногда приходят к конспирологическим выводам именно потому, что знают слишком много. Вирусолог, который понимает эпидемиологию лучше среднего журналиста, задаёт вопросы, которые среднему журналисту не приходят в голову. Финансовый аналитик, который понимает механику рынков, видит в некоторых событиях паттерны, невидимые для непрофессионала. Историк, который знает реальную историю тайных операций спецслужб, относится к официальным версиям событий иначе, чем человек, не обременённый этим знанием.