Роберт Морра – Да будет Кот! (страница 4)
«Да куда ж он денется, этот котяра, —○ подумала Настя, уже собираясь повалиться набок, – появится, как всегда, в самый неожиданный момент, начнёт болтать без умолку. А тут хорошо как…, ни колдунов, ни оборотней…»
– Эх, Муська, появился бы ты уж, – пробормотала волчица и закрыла глаза.
И в тот самый момент перед её сомкнутым взором и проявился так уже хорошо знакомый белый кот. Только в этот раз он совсем не походил на себя, а был каким-то слишком взъерошенным. Шерсть стояла дымом, глаза – вытаращены до предела, а острые когти – выпущены.
«Не смей останавливаться! – верещал Муська, – беги со всех лап дальше, пока не преодолеешь пустыню! Я не успел сказать тебе – это ловушка нашего мира, для того, чтобы избавляться от всех непрошенных гостей. Беги вперёд – кошки здесь никогда не останавливаются!»
Настя испуганно взвизгнула и тут же открыла глаза. Кота не было, вокруг по-прежнему простиралась безжизненная пустыня. Волчица нахмурилась и снова закрыла глаза.
«Беги! – продолжал орать вновь проявившийся Муська и, чуть сбавив тон, заметил, – кстати, очень хорошо, что ты догадалась позвать меня, а то я намучался бы с поисками. Сам-то я прямиком в свою резиденцию перекинулся. Не переживай, скоро мы увидимся. Ты только прямо сейчас, – кот опять округлил глаза, – беги! Беги со всех лап! А не то пустыня сожрёт тебя!»
И когда Настя в очередной раз открыла глаза, она с ужасом поняла, что мягкий и тёплый песочек почти полностью поглотил её. Пока она, зажмурившись, выслушивала Муськины предостережения, пустыня упрямо и уверенно засасывала её тело. На поверхности оставалась лишь часть её мордочки – туловище и лапы уже успели сгинуть в глубине. И не то, чтобы выкарабкаться на поверхность, даже пошевелиться не было никакой возможности.
Тут волчица и поняла, что песок уже начинает засыпаться ей в глаза и в открытую в безмолвном крике пасть. Настя успела лишь тихонько взвыть, перед тем как пустыня поглотила её целиком.
Невозможно было пошевелиться – ни одной из лап, ни головой, ни даже хвостом. Казалось, как будто бы многотонный груз неотвратимо повалился на тебя невероятно мягким основанием. То есть, как таковой давящей тяжести вовсе не ощущалось, однако было понятно, что выбраться отсюда просто-напросто нереально. Песок забил рот, нос, глаза было бесполезно даже пытаться открыть. А скоро и дышать станет совсем невозможно – вот он глупый и нелепый финал бесполезного существования.
Волчица уже прощалась с жизнью, когда вдруг почувствовала твёрдую почву под своими лапами. Это было настолько неожиданно, что все её конечности мгновенно подкосились, и Настя шумно шлёпнулась на бок.
Стоп! Как же могли лапы подкоситься, и как могла волчица упасть, если ещё секунду назад её тело было прочно заковано песочным омутом. Нет, твёрдую поверхность под ногами можно было как-то объяснить, ссылаясь на то, что жертва якобы достигла дна этой пустынной ловушки, но каким образом можно грохнуться, если вокруг песок?
Настя удивлённо фыркнула – в пасти также не оказалось никаких инородных субстанций, да и нос втягивал воздух без каких-либо препятствий. Обычный лесной воздух, лишённый тягучего и снотворного аромата иного мира.
Волчица резко открыла глаза. Перед ней простиралась такая уже до боли знакомая полянка, на которой Настя оказалась, удирая от стаи волков. Вон впереди маячат колючие кусты, мохнатый бок греет жухлая травка. Однако беспокоило какое-то странное ощущение безжизненности – ни малейшего ветерка, ни единого звука. Как будто бы мир поставили на паузу.
«Я умерла», – как-то особенно спокойно подумала волчица.
4. Вторая попытка прыжка
И в тот самый миг в её голове что-то оглушительно громко щёлкнуло, и мир ожил, и всё вокруг приобрело способность шевелиться и издавать звуки.
Настя поморщилась. В её сознании каким-то мучительным отзвуком, словно навязчивое эхо, кружилась уже хорошо знакомая фраза: «Следуй за белым котиком!» Волчица повернула голову в сторону колючих кустов и с ужасом заметила, как в их листве теряется кончик белого кошачьего хвоста.
Всё последующее действо произошло буквально за долю секунды.
Моментально вскочив на свои мощные волчьи лапы, Настя в тот же миг совершила стремительный прыжок в объятия этих кустов, пытаясь успеть вслед за хвостиком, пока тот окончательно не потерялся в листве.
– Получилось! – радостно взвизгнула волчица, приземляясь на мягкий и тёплый песочек.
С силой вдохнув ароматный воздух и злобно рыкнув в адрес обманчивой пустынной ловушки, Настя, не медлив ни секунды, понеслась вперёд со всех лап. И пускай однообразный пейзаж создавал впечатление, будто она стоит на одном месте, глупо и яростно перебирая ногами, волчица и не думала тормозить и останавливаться.
«Спасибо, Муська, – размышляла по пути она, – я же знаю, что это ты помог мне. Не понимаю как, но помог, иначе я давно осталась бы погребённой под этой толщей песка».
Не было видно ни конца ни края загадочной пустыни, однако Настя не сдавалась и летела вперёд, не замечая усталости.
И вдруг песчаная местность закончилась так же резко, как и началась. Это было так неожиданно, что Насте показалось, как она с разбегу преодолела какую-то невидимую грань, переход сквозь которую перемещает тебя в очередное иное пространство.
Никакого песка, никакой пустыни как будто бы и не было никогда. Как будто бы прорвав тонкую и незаметную плёнку, Настя шагнула в какой-то совсем другой мир. Ничего общего с той солнечной местностью, которую волчица спешно покинула, здесь не было.
А точнее – было здесь прохладно и даже холодно, и в то же время крайне душно. Вдоль поверхности земли стелился густой туман, но перемещался он очень быстро, будто бы гонимый ветром дым. Однако всё-таки это был холодный и густой туман. И явно повышенная влажность воздуха ни капельки не спасала от духоты.
Почву под лапами совсем не было видно, даже когда клубы тумана, казалось бы, расступались, различить что-либо не представлялось возможности. Зато точно ощущалось, что когти постукивают по твёрдой, скорее всего – каменистой – субстанции.
А вокруг, как и в прошлом – песочном – мире, ни единого существа, ни человечка, ни букашечки.
«Стой, подруга! – вдруг промурлыкал в голове у Насти Муськин голос, – эта ступенька не менее опасна, чем пустынная ловушка».
– Меня туман сожрёт?! – встрепенулась волчица и тут же затараторила, – куда мне опять бежать, как можно быстрее, не останавливаясь?»
«Здесь бежать бесполезно, – каким-то подозрительно обречённым голосом прошептал кот, когда Настя уже приготовилась к стартовому прыжку, – здесь уже по ходу решать придётся – выдержишь ты это или нет. Учти, что здесь всё зависит, а вернее – зависело – только от тебя».
– Ах, ты котяра бесстыжий! – зарычала волчица, – подставил меня под непонятно что, а сам смылся куда-то, и вот дудонит мне в голову всякие страшилки из-за укрытия. А ну, выползай, морда усатая!»
«Просто успокойся, – мурлыкнул Муська, – и приготовься встретить своё прошлое».
– Нам только найти…, нам только дойти, ага?! – начала уже свирепствовать Настя и, оскалившись, передразнила приятеля, – «следуй за чёртовым котиком-обормотиком»!
Однако Муська больше не произнёс ни слова. Тем временем происходило нечто очень странное – прямо перед Настей начали как-то особенно активно клубиться облачка тумана. И вдруг эти самые облачные сгустки резко расплескались в разные стороны, и волчица увидела, что прямо перед ней стоял маленький серый котёнок.
Настя не понимала в чём дело. Однако почему-то этот котёнок казался ей знакомым. Такой тощий, взъерошенный – сразу было видно, что родился и вырос на улице. И взгляд этих ясных огромных глаз – умный, и в то же время до невозможного печальный.
«Я знаю людей, – прошептала Настя фразу, которая внезапно всплыла в её памяти, – я слишком хорошо знаю людей, от того мне особенно грустно».
Именно такие слова, такую фразу, придумала она для котёнка, которого однажды увидела на автобусной остановке. Тогда наступила уже поздняя осень, шёл холодный ненастный дождь, а этот маленький шерстяной комочек, судорожно дрожа, замерзал на ледяном ветру.
– Фантик, – испуганно произнесла Настя и, дождавшись того, что котёнок отреагировал на зов, вопросительно повторила, – Фантик, Фант…
Девушка чувствовала, как задрожал её голос. Она помнила – ей было тогда примерно одиннадцать лет – как она подхватила дрожащего котёнка на руки, расстегнула курточку, прижала промокшего зверька к своей тёплой кофточке и, повторяя только что придуманные слова о том, что «хорошо знаю людей, от того мне очень грустно», понесла его домой. Маленькая Настя даже успела придумать имя для своего питомца – Фантик… Девушка помнила, как кричала её мама о том, что не потерпит никакого зверья в своём доме, что-то ещё о шерсти и аллергии, а потом поставила дочку перед выбором – или кот или собственная мама. Конечно же, Настя вынуждена была, заливаясь слезами, отказаться от зверька. Хоть и оставила она его не под холодным дождём, а в своём подъезде, но всё равно было неспимо горько.
И вот теперь Фантик – тот самый взъерошенный Фантик – взирал на неё из-за густых клубов тумана.
Настя застыла на одном месте и просто не могла пошевелиться. Конечно, легко было наглому Муське говорить «просто успокойся». А как тут успокоиться, когда на тебя во все свои несчастные глаза взирает существо – вероятнее всего, погибшее уже давно и не очень завидной смертью – и ощущать в полном объеме конкретно свою вину в его гибели.