Роберт Майкл Гейтс – Секретный проект. Исчерпывающая инсайдерская история пяти президентов и того, как они вели холодную войну (страница 4)
Независимо от того, насколько точно ЦРУ определяло, что на самом деле происходит на местах, реальность такова, что в середине – конце 1960-х и начале 1970-х годов Управление не предвидело этих масштабных усилий Советского Союза сравняться, а затем и превзойти Соединенные Штаты по количеству стратегических ракет и их возможностям – и не поняло советских намерений. Таким образом, внезапность усилила влияние изменений в глобальном балансе сил и ликвидации американского стратегического превосходства – и оказала глубокое влияние на восприятие советской угрозы внутри США. За этот провал ЦРУ заплатило высокую цену своей репутацией, особенно в глазах нового президента и его министра обороны Мелвина Лэйрда.
И словно нахождение достойного выхода из Вьетнама и поддержания национальной обороны в самой антивоенной с 1930-х годов атмосфере в Вашингтоне было недостаточно сложной задачей, новую администрацию во второй половине 1960-х годов встревожила неподобающая спешка ключевых союзников Америки достичь сепаратных соглашений с Советами. Это оказало глубокое влияние на Никсона и Генри Киссинджера, его советника по национальной безопасности, и их подход к Советам. Никсон, уже настроенный на установление более устойчивых, менее нестабильных отношений с Советским Союзом, дабы, опираясь на него, помочь вытащить Соединенные Штаты из Вьетнама, по-видимому, решил, что если он публично не примет европейское понятие «разрядки» с Москвой, Соединенные Штаты окажутся внутри альянса в изоляции и станут свидетелями того, как русские и ключевые союзники США заключают отдельные сделки – «сепаратную разрядку» – с Москвой, у которой при этом будут на руках главные козыри.
Вопреки устоявшемуся мнению, стремление Никсона к разрядке напряженности не было продиктовано в первую очередь желанием установить новые отношения с Советским Союзом. Скорее, это, по-видимому, был тактический ответ на 1) решение проблемы наращивания советской военной мощи, 2) улучшение антикризисного управления в опасное время, 3) преодоление внутреннего давления, связанного с Вьетнамом и оборонным бюджетом, угрожавшего способности президента формулировать и реализовывать свою внешнюю политику в Вашингтоне, и 4) противодействие давлению заигрывающих с Москвой европейских стран, что ставило под угрозу способность президента сохранить лидерство США в Североатлантическом альянсе.
Взгляды Центрального разведывательного управления мало что значили для администрации Никсона, которая разрабатывала политические стратегии для Вьетнама, Европы, контроля над вооружениями, обороны, Советского Союза и Китая – вопросов, доминировавших в первый срок Никсона. Президент, Киссинджер и позже министр обороны Мел Лэйрд – каждый из них лично не придавал большого значения тому, что думало ЦРУ. Антипатия Никсона к ЦРУ глубоко укоренилась, начиная с его убеждения, что с подачи бывшего директора Аллена Даллеса кандидат Джон Ф. Кеннеди использовал на выборах 1960 года «ракетный разрыв» с Советами, что стоило Никсону победы. Память у него была хорошая.
Кроме того, зная о неспособности ЦРУ точно предсказать размещение советских ракет в 1960-х годах, Никсон пренебрегал его оценками, полагая, что Управление ошибалось или, того хуже, было «мягким» в оценках Советского Союза и Вьетнама, и он редко их читал. На самом деле, по воспоминаниям тогдашнего директора ЦРУ Ричарда Хелмса, Никсон никогда не упускал возможности подколоть или поддеть Управление за его оценки советской военной мощи. Президент мало обращал внимания на ежедневные утренние разведывательные сводки ЦРУ, разработанные и предназначенные специально для него. Никсон считал Управление политически либеральным и не скрывал своего мнения о том, что слишком многие его должностные лица, включая Хелмса, тесно связаны с «великосветским обществом Джорджтауна». ЦРУ с самого начала не согласилось с Никсоном в оценках ситуации в Индокитае, персонально недооценив объем поставок северовьетнамским войскам через камбоджийский порт Сиануквиль. Никсон также обвинил Управление в неспособности предсказать переворот Лон Нола в Камбодже в 1970 году («Что, черт возьми, делают эти клоуны там, в Лэнгли?» – спросил он госсекретаря Уильяма Роджерса), забыв, что под давлением конгресса все сотрудники ЦРУ к тому времени были отозваны из Пномпеня. Затем, в 1971 году, Управление недооценило ожидаемое сопротивление южновьетнамскому наступлению на тропу Хо Ши Мина в Лаосе (операция, известная как «Лам Сон 719»).
В начале президентства Никсона еще одна важная битва с участием ЦРУ, закончившаяся для Управления политическим провалом, развернулась по поводу того, способны ли три боеголовки советской сверхмощной МБР SS-9 к независимому наведению (точка зрения министерства обороны) или после пуска они просто летят по баллистической траектории, как бомбы (точка зрения ЦРУ).
Хелмс стоял на своем, оппонируя министерству обороны в том, что касалось технических возможностей SS-9, и позже было доказано, что ЦРУ оказалось право. Однако Управление выиграло битву, но проиграло войну: эта борьба превратила в противника жесткого и воинственного Лэйрда, по слухам спросившего: «В чьей ЦРУ команде?» Лэйрд был грозным бюрократическим оппонентом, одним из самых опытных бойцов в современном американском правительстве. Хелмс вспоминает историю о том, как зашел в Овальный кабинет встретиться с Никсоном, а Лэйрд как раз уходил, и Никсон, указывая на выходящего Лэйрда, произнес: «Вот идет самый коварный человек в Соединенных Штатах». Своеобразная похвала, учитывая источник.
В последние годы Джонсона ЦРУ пользовалось у президента и его ближайших советников большим уважением. Однако с приходом Никсона и Киссинджера, учитывая предвзятость первого против Управления и реакцию обоих на злополучные первоначальные ошибочные оценки Управления, воздушный шарик ЦРУ быстро сдулся. После прихода новой администрации ЦРУ лишилось особого статуса, особого доступа. Хелмс участвовал во встречах, однако, в отличие от Джонсона, у Никсона он доверенным лицом никогда не был.
Влияние и роль ЦРУ больше, чем любого другого правительственного департамента, определяются его отношениями с президентом и советником по национальной безопасности, отношениями, которые находят свое выражение почти исключительно в личных взаимоотношениях директора ЦРУ с этими двумя людьми. Отношение Никсона к Управлению и к Хелмсу, умноженное недовольством его оценками Киссинджера и Лэйрда, ослабило позиции ЦРУ, увеличило его и без того сильную изолированность и в конечном итоге сделало Управление более уязвимым для грядущих разрушительных атак.
Однако внутри Управления конец 1960-х и начало 1970-х годов были последними днями работы тех, кто помогал создавать организацию и по-прежнему ею руководил. Хелмс пользовался всеобщим уважением, считался непревзойденным профессионалом и одним из самых искусных политических деятелей в Вашингтоне. Тогдашние руководители ЦРУ – Хелмс, Уильям Колби, Джеймс Джизес Энглтон и другие – внутри Управления были легендой. Они и их соратники прошли закалку в Управлении стратегических служб во время Второй мировой войны, а также в огне холодной войны конца 1940-х и 1950-х годов – Берлин и Германия, Австрия, Франция, Италия, Балканы. Они лицом к лицу сталкивались со Зверем – «империей зла» – и побеждали гораздо чаще, чем проигрывали. Некоторые, как Энглтон, были загадочными, даже странными, – сидя в темном кабинете с единственной настольной лампой, куря одну сигарету за другой, – словно люди из другого мира. Другие были из «Лиги Плюща», из истеблишмента, с очень хорошими связями. Люди, управлявшие остальной частью правительства на самых высоких уровнях, были их личными друзьями и часто их партнерами по теннису. По этим причинам, а также потому, что о критическом отношении Никсона и Киссинджера в те дни большинство из нас в ЦРУ не ведали, вокруг этого места царила общая аура уверенности, власти и влияния, придававшая нам гордости и независимости – и, как сказали бы многие, немалого высокомерия.
ЦРУ тогда, как и сейчас, состояло из четырех директоратов: Директорат планирования (DP) (в 1973 году преобразован и далее в этой книге именуется Оперативный директорат [DO]) – секретная служба; Разведывательный директорат (DI) – анализ; Научно-технический директорат (DS&T) и Административный директорат (DA). Они представляли четыре отдельные, очень разные бюрократические культуры. В 1969 году в ЦРУ полностью доминировала секретная служба. Начальники ее отделов (Ближний Восток, Советский блок и т. д.) были влиятельными фигурами сами по себе и не боялись вести свои дела самостоятельно, независимо как от директора центральной разведки, так и от главы секретной службы (заместителя директора по оперативным вопросам – DDO). Они решали, чем поделиться со своим боссом, а он решал, что будет передано директору. Хотя при Хелмсе эта независимость была ограничена, поскольку он руководил секретной службой и был одним из членов клуба (на самом деле руководил клубом), и до, и после Хелмса секретная служба настойчиво отстаивала в Управлении свое уникальное место и свою независимость.
Оперативный директорат (ранее Директорат планирования) был и остается сердцем и душой ЦРУ. Во многих различных организациях в Вашингтоне есть аналитики, которые изучают международную арену. Спутники могут создаваться и уже разрабатываются в нескольких учреждениях. Но только ЦРУ руководит шпионами, разрабатывает технологии для их поддержки и проводит тайные операции по приказу президента. А в ЦРУ только секретная служба и ее вспомогательные подразделения регулярно отправляют офицеров на опасные и рискованные задания за границей, где они живут и добиваются успеха благодаря своему уму – и часто подвергают свои семьи суровым испытаниям. Сотрудники Госдепартамента и министерства обороны также сталкиваются с трудностями и смертью, но работа шпионов превращает риск в рутину, а опасность в повседневного спутника. Для них секретность – это не удобство или вопрос бюрократии, а важнейший инструмент их ремесла – без нее источники будут уничтожены, операции провалятся, карьере оперативников придет конец, а иногда и они сами, и их агенты погибнут. В 1969 году культура, их этика были присущи ЦРУ. Они руководили Управлением бюрократически и доминировали в нем психологически. И мало кто сомневался в правильности этого.