Роберт Майкл Гейтс – Секретный проект. Исчерпывающая инсайдерская история пяти президентов и того, как они вели холодную войну (страница 3)
Многим из нас наша неопытность не помешала предлагать инструкторам кое-что улучшить. Неудивительно, что ветеранов Вены, Берлина, Конго и Вьетнама – самых темных закоулков холодной войны – идеи новобранцев не слишком заинтересовали, а мы сами не особенно впечатлили. Да и идеи, по правде говоря, были, скорее всего, не такими уж и потрясающими. Но я и мои друзья рано начали высказывать свое мнение и недовольство старыми методами работы – и, к чести Управления, нас не уволили сразу. Я быстро пришел к выводу, что не создан для секретной службы, и уверен, что его разделяли все инструкторы по оперативной работе. Итак, в августе 1968 года я начал карьеру в качестве аналитика, работающего над Советским Союзом.
Время, к счастью, притупило воспоминания тех из нас, кто постарше, чтобы помнить 1968 год, потому что я считаю его одним из худших годов в современной истории Америки. Год начался в январе с захвата Северной Кореей в международных водах американского судна для сбора радиоразведывательных данных «Пуэбло». Также в январе 1968 года, втайне от американского народа или правительства, старший уорент-офицер ВМС США Джон Уокер связался с агентами КГБ в Вашингтоне, предложив свои услуги в качестве шпиона. Насколько нам известно, он был главным агентом КГБ в Соединенных Штатах в течение почти семнадцати лет – до тех пор, пока Олдрич Эймс из ЦРУ добровольно не пошел на государственную измену. По словам высокопоставленного перебежчика КГБ, информация Уокера об американских шифровальных устройствах позволила Советам расшифровать почти миллион американских военных сообщений. Другой бесценный агент КГБ, предоставлявший информацию о радиоразведке, гражданин Великобритании Джеффри Прайм, добровольно вступил в сотрудничество с КГБ всего за несколько дней до Уокера.
Тетское наступление во Вьетнаме также произошло в январе. Мечты Линдона Джонсона о прогрессе и примирении у себя дома разлетелись в прах, и 31 марта он объявил, что не будет баллотироваться на второй срок. Четыре дня спустя был убит преподобный Мартин Лютер Кинг-младший, и последовавшие за этим беспорядки охватили множество американских городов, включая столицу страны. Через несколько недель после этой трагедии, 6 июня, был убит и Роберт Ф. Кеннеди. На съезде Демократической партии в июле нация стала свидетелем еще одного акта насилия, когда демонстранты столкнулись с полицией возле зала выдвижения кандидатов в Чикаго, и то, что позже получило название полицейского бунта, вылилось в новые сцены кровопролития и ужаса на улицах. В ноябре Ричард Никсон наконец достиг цели своей жизни. Он добился права управлять страной, оказавшейся в ловушке дорогостоящей, проигрышной и грязной войны, обществом, глубоко разделенным по признаку расы и поколений, где в политическом диалоге доминировали ненависть и грубые оскорбления, страной, которая из-за Вьетнама уже давно перестала доверять собственному правительству, и в особенности ЦРУ, где я только что начал работать.
Советские лидеры в 1968 году могли с удовлетворением наблюдать проблемы, стоящие перед Соединенными Штатами. И они также могли видеть, что конфликт поколений создает атмосферу кризиса в других странах Запада, особенно в Западной Германии и Франции. Однако проблемы на Западе Советы могли рассматривать только как передышку от своих собственных. Самым серьезным вызовом для Советов был начавшийся в январе 1968 года политический кризис в Чехословакии. В то время Александр Дубчек сменил старого сталиниста Антонина Новотного на посту первого секретаря партии и продолжил попытки улучшить и реформировать систему. Последовавшая за этим борьба за власть обострилась до такой степени, что были поставлены под сомнение основы системы.
В ночь с 20 на 21 августа 1968 года Советская армия и войска всех восточноевропейских государств, за исключением Румынии и Югославии, вторглись в Чехословакию. Вторжение произошло на второй день после того, как я начал работу аналитика. Всего за несколько коротких дней я многое узнал о работе разведки, кризисном управлении, о Советском Союзе и об опасностях ложных или неподтвержденных разведывательных донесений. В общем, это было необыкновенное посвящение в мой новый мир.
Часть первая
1969–1974 годы: разрядка – годы обмана и дымовой завесы
Глава 1
Вашингтон и Москва: 1969 год
К 1969 году во всем доминировала война. Уход администрации Джонсона и очевидное стремление нового президента уйти из Вьетнама не остановили антивоенные демонстрации.
Трудно представить себе две группы людей более далеких по взглядам, чем многие демонстранты и мы, «опрятные», застегнутые на все пуговицы мужчины и женщины преимущественно из среднего класса, доставшиеся Ричарду Никсону в наследство в качестве правительственной бюрократии. Особенно резким контраст был между нами, двадцатилетними в правительстве, и нашими сверстниками на улицах. Казалось, что эти люди с разных планет.
Но у нас было больше общего, чем обе стороны в то время осознавали. Потому что внутри правительства было много людей, в особенности молодых, – а также родителей среднего возраста, на которых повлияли их дети-студенты, – враждебно относившиеся к войне и к так называемому истеблишменту. Мне было двадцать пять, я служил в ВВС и был аналитиком ЦРУ, работавшим над советской политикой на Ближнем Востоке и в Африке. Я и практически все мои друзья и знакомые в ЦРУ были против войны и любой длительной стратегии по выжиманию из нас соков. Чувства среди моих коллег – а в те дни почти все мужчины были ветеранами войны – били через край. Многие из ЦРУ маршировали на антивоенных демонстрациях на Мэлл и у Пентагона. Моя единственная и неповторимая демонстрация была 9 мая 1970 года после военного наступления США в Камбодже.
Тогдашние и теперешние расхожие представления о ЦРУ – как о некоем консервативном бюрократическом монолите времен холодной войны – никогда не соответствовали действительности. В конце 1960-х и начале 1970-х годов в Управлении были не только сильны антивоенные настроения, но на нас также влияла контркультура. Не сомневаюсь, что некоторые из моих старших коллег и руководителей, наверняка в какой-то мере под влиянием своих детей-студентов, экспериментировали с марихуаной, а может быть, даже с другими наркотиками. Стены кабинетов ЦРУ украшали антивоенные и антиниксоновские плакаты и наклейки.
Столкнувшись с этой значимой пятой колонной в собственном правительстве, Ричард Никсон приступил к поиску такой стратегии вывода страны из войны, которая, по его мнению, позволила бы Америке сохранить честь и репутацию. В первые месяцы его пребывания у власти возникла двойная стратегия, которая заключалась в том, чтобы 1) передать ведение боевых действий во Вьетнаме вьетнамцам (вьетнамизация), что позволило бы американским войскам вернуться домой и тем самым разрядить обстановку внутри страны; 2) воспользоваться заинтересованностью СССР в более тесных отношениях с Вашингтоном, чтобы заручиться советской поддержкой в оказании влияния на Северный Вьетнам для переговоров о почетном выходе. Некоторые из ближайших советников Никсона считают, что в действительности разрядка родилась из решимости Никсона положить конец войне.
В условиях антивоенных акций протеста у парадных дверей Белого дома и сильных антиоборонительных настроений в конгрессе администрация Никсона столкнулась с серьезной проблемой сохранения жизнеспособного оборонного бюджета и программ модернизации американских стратегических вооружений. 1969 год стал первым годом, когда в конгрессе серьезно оспорили оборонные и разведывательные бюджеты. Для разведки это ознаменовало начало более чем десятилетия бюджетных сокращений, которые привели к уменьшению численного состава на 50 процентов, а денежных средств примерно на 40 процентов – с соответствующим урезанием возможностей. Что касается обороны, то под сомнение были поставлены все аспекты программы – присутствие за рубежом, стратегическая доктрина и практически все программы вооружений (в особенности стратегических наступательных вооружений).
Необходимость стратегической модернизации США Никсон видел сквозь призму одного из самых значительных провалов в истории американской разведки. Во время Карибского кризиса в 1962 году Соединенные Штаты имели очень большое преимущество над Советским Союзом, как в наземных, так и в морских межконтинентальных баллистических ракетах. Президент Кеннеди в то время знал, что Соединенные Штаты имели примерно четырехкратное преимущество в МБР (более четырехсот против семидесяти – восьмидесяти или около того советских), значительное преимущество в баллистических ракетах подводного базирования и огромное преимущество в стратегических бомбардировщиках (около 1300 против менее 200).
Унижение на Кубе побудило Советы к действию. СССР приступил к крупнейшему в истории наращиванию военной мощи за двадцатипятилетний период, что имело серьезные последствия для международного баланса сил, для Соединенных Штатов и, в конечном счете, стало роковым для советской экономики и государства. К 1968 году Советы увеличили количество своих МБР с менее сотни до более чем 850, а к 1972 году до более чем 1500, а количество американских ракет оставалось неизменным и составляло 1054. Они начали масштабное расширение своих подводных баллистических ракетных сил и заложили основы для качественных улучшений своих стратегических сил, таких как ракеты с разделяющейся головной частью с индивидуальным наведением боеголовок на цели.