Роберт Майкл Гейтс – Секретный проект. Исчерпывающая инсайдерская история пяти президентов и того, как они вели холодную войну (страница 12)
Несмотря на усилия Колби, до конца 1970-х годов ЦРУ, по сути, было травмировано и ослаблено. Чистка Шлезингера, расследования конгресса, огромная текучка кадров из-за отставок и увольнений, продолжающиеся сокращения бюджета и новая администрация в 1977 году, открыто враждебная ЦРУ и разведке (многие из назначенцев которой работали в комитете Черча), – все это повлияло на моральный дух. Внутри Управления было мало заинтересованности в продвижении смелых новых оперативных идей, даже когда Советы ринулись в третий мир. После середины 1970-х годов ЦРУ в значительной степени стало просто еще одной вашингтонской бюрократией, а – осознанная или нет – самозащита его отличительной чертой. И это как раз в тот период, когда последующие президенты снова обращались к ЦРУ, чтобы оно несло основное бремя противодействия новой советской агрессии в странах третьего мира.
Глава 4
Война в третьем мире
Когда 9 августа 1974 года Джеральд Форд, первый назначенный вице-президент, стал президентом, он был ослаблен отсутствием доверия избирателей и помилованием Ричарда Никсона. Эти неблагоприятные обстоятельства усугублялись тем, что конгресс яростно выступал против прерогатив и полномочий исполнительной власти (включая ЦРУ). Хуже того, новый, избранный в ноябре 1974 года конгресс («уотергейтский» конгресс), быстро выступил не только против исполнительной власти, но и против власти собственного руководства в законодательном органе. К сожалению, от остального мира – и в особенности Советского Союза – не ускользнули наше замешательство и слабость. И если политика Советов и прежде в лучшем свете рассматривалась как безжалостно оппортунистическая, то следующие несколько лет предоставили им ряд возможностей, которыми они безжалостно воспользовались.
Как будто судьба, прежде чем избавить Соединенные Штаты от этой трагедии, требовала от Америки испытать унижение во Вьетнаме в полной мере, первая ожидавшая Форда катастрофа произошла в Индокитае. 1 января 1975 года началось последнее наступление Северного Вьетнама в Камбодже. Неделю спустя началось последнее наступление в Южном Вьетнаме. 10 апреля 1975 года Форд запросил у конгресса 722 миллиона долларов на боеприпасы для правительства Сайгона. Запрос был сразу же отклонен. На следующий день под натиском красных кхмеров пала столица Камбоджи Пномпень, а менее чем через три недели, 29 апреля, под натиском армии Ханоя – Сайгон.
Советский посол в Соединенных Штатах Анатолий Добрынин отказался обратиться к Ханою с просьбой дать время для упорядоченной эвакуации беженцев, заявив, что помочь они не могут из-за жесткой позиции Севера. В ответ на угрозы Киссинджера Советы, по-видимому, помогли организовать короткую паузу в финальном наступлении, но только для того, чтобы позволить спешно эвакуировать американцев.
Весна 1975 года ознаменовала окончание и начало борьбы сверхдержав в третьем мире. Для Соединенных Штатов она ознаменовалась окончанием войны во Вьетнаме, окончательной победой коммунистов и поражением Америки в этой войне. Опыт США в Индокитае и внутренние муки, которые он повлек за собой, казалось, говорили политикам и военным: «Никогда больше!» Быстро росло восприятие того, что скорее замерзнет ад, чем Соединенные Штаты снова ввяжутся в военное противостояние в третьем мире. Это почти повсеместно общепринятое выражение здравого смысла, кратко именуемое «вьетнамским синдромом», имела для ЦРУ глубокие последствия, потому что, даже когда весной 1975 года было произнесено благословение Вьетнаму, открылась новая арена соперничества сверхдержав – в Африке.
Новая, значительная возможность для советского вмешательства в дела Африки появилась в 1974 году после военного переворота в Португалии, приведшего к власти левый военный режим, тесно связанный с Португальской коммунистической партией. Новое португальское правительство быстро объявило о своем намерении лишить Португалию ее колониальной империи и предоставить бывшим колониям независимость – прежде всего Анголе. Успешный правый контрпереворот в Португалии в марте 1975 года не изменил решения Лиссабона отпустить Анголу, и день независимости Анголы был назначен на 11 ноября 1975 года.
В Анголе, когда она обрела независимость, существовало три боровшиеся за контроль над страной фракции: Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА), коммунистическая группа, близкая к Кубе и Советам и возглавляемая Ангостиньо Нето, Национальный фронт освобождения Анголы (ФНЛА) во главе с Холденом Роберто, которого ранее поддерживали и США, и Китай, и Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА) во главе с Жонасом Савимби, который также имел давние отношения с китайцами, а позже его поддержит Южная Африка. Все трое по отдельности боролись с Португалией за независимость Анголы и на основе достигнутых в январе 1975 года между ними и Португалией Алворских соглашений, должны были сформировать коалиционное правительство для подготовки к выборам.
Хотя Советы в течение многих лет предоставляли Нето небольшую помощь, в начале 1970-х годов они еще не решили, какую из трех фракций поддерживать. Позже из советских источников нам стало известно, что Нето они подозревали в связях с Западом, а также знали, что у него серьезные проблемы с алкоголем. После 1973 года они снова оказали ему поддержку, в первую очередь потому, что две другие фракции поддерживал Китай.
В течение некоторого времени до и после радикального переворота 1974 года в Лиссабоне коммунисты в португальской армии содействовали поставкам советского и кубинского оружия МПЛА. К 1974 году в Республике Конго были созданы плацдармы с учебными центрами и перевалочными пунктами в столице Браззавиле. В октябре 1974 года Советы усилили поставки советского оружия МПЛА по воздуху и по морю в предвкушении борьбы за контроль над новой независимой страной. А в декабре они начали проводить обучение новым видам оружия для войск МПЛА в СССР.
Вскоре после соглашения в январе 1975 года между португальцами и тремя фракциями – каждая из них формировалась на племенной основе, что придавало их конфликту этнический аспект, – ЦРУ предложило Белому дому выделить очень ограниченную сумму денег для политической организации ФНОЛА, возглавляемой Холденом Роберто. Предложение рассмотрел «Комитет 40», группа СНБ, оценивавшая и контролировавшая тайные операции, и одобрил 300 000 долларов на политическую помощь – печатный станок и агитационные материалы – для ФНЛА, которые должны были быть доставлены из Заира. Это был тривиальный жест по сравнению с давней, а теперь быстро растущей советской военной помощью МПЛА. Представление о том, что в то время эта мизерная помощь ЦРУ вообще была замечена, не говоря уже о том, чтобы спровоцировать, как утверждают некоторые, последовавшее массированное наращивание советских и кубинских войск, глупо.
В январе 1975 года МПЛА обратилась к Советам с просьбой о дополнительной помощи, и вскоре дополнительное оружие и военная поддержка начали прибывать по воздуху через Браззавиль в Конго и по морю. На помощь Нето также был отправлен контингент кубинских военных советников, а в мае – контингент кубинских наемников и регулярных войск. Получив подкрепление, 9 июля МПЛА начала полномасштабное наступление и успешно вытеснила из Луанды как ФНЛА, так и УНИТА.
Реакция США на эту активность заключалась не в том, чтобы вмешаться, а, что более типично, в нерешительности. В Госдепартаменте традиционно ненавидели любые тайные операции, идеи которых исходили не от него, и написали документ, рекомендующий дипломатические меры для разрешения ситуации.
Также традиционно идея дальнейшего участия не понравилась ЦРУ. Помимо того факта, что в секретной службе тайные операции – в отличие от вербовки агентов – редко выступали «карьерным стимулом», а потому в целом в Управлении были непопулярны, еще одним реальным соображением незаинтересованности великих стратегов в центре города была ограниченная на тот момент способность ЦРУ проводить крупную тайную операцию. ЦРУ с момента свертывания деятельности во Вьетнаме практически безудержно избавлялось от тайных активов и возможностей. К этому добавилась бойня Шлезингера, сосредоточенная, в частности, на избавлении от офицеров тайных операций. Совокупный эффект этих факторов – и убежденность в том, что тайная программа ЦРУ не сможет противостоять масштабной, открытой советской программе помощи, а следовательно, не принесет успеха, – все это заставило ЦРУ отложить Анголу.
Поскольку и ЦРУ, и Госдепартамент были настроены к дальнейшему вмешательству прохладно или враждебно, до лета 1975 года ничего не происходило. В этот момент активно участвовать и продвигать этот вопрос начал Киссинджер, в немалой степени из-за того, что к власти в Португалии и Анголе могли почти одновременно прийти коммунисты. По его настоянию ЦРУ наконец выступило с предложением об оружии и другой помощи для ФНЛА и сокращенной версии того же для УНИТА. Эта программа и около 14–17 миллионов долларов военной помощи ФНЛА одобрил «Комитет 40», а потом в начале июля президент Форд. В конце августа было добавлено еще около 10 миллионов долларов, а к сентябрю 1975 года общий объем секретной программы в Анголе составил около 25 миллионов долларов. Стоит отметить, что правительства как Заира, так и Замбии – соседей Анголы – поддержали секретную программу военной помощи противникам МПЛА. Джозеф Мобуту согласился сделать Заир базой для поставок оружия ФНЛА, а Кеннет Каунда из Замбии разрешил перевалочные базы в своей стране для помощи УНИТА. Первый самолет с оружием покинул Соединенные Штаты 29 июля.