Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 78)

Одного Дэвид заметил. Это оказалось нетрудно. Человек сидел на краю фонтана, пола пиджака была в воде. Значит, он, пытаясь слиться с толпой, сел слишком поспешно.

Дэвид двинулся по пешеходной дорожке — той самой, по которой шел вслед за Лесли Хоквуд — и остановился у перекрестка, подождал зеленого света. Однако не перешел улицу, а вернулся к фонтану. Присел у воды и взглянул на перекресток.

Человек в сером пиджаке появился в следующей же группе пешеходов и беспокойно огляделся. Наконец, увидел Сполдинга.

Дэвид помахал ему.

Человек повернулся и бросился бежать через улицу.

Добежав до угла, филер, к удивлению Дэвида, сбавил ход и вошел в телефонную будку.

«Работает он просто курам на смех», — подумал Сполдинг. И понял: люди Райнеманна зачастую себя переоценивают.

А потом послышался крик. Закричала женщина. За ней вторая, третья. У телефонной будки собралась толпа.

Дэвид ринулся к будке, заглянул внутрь.

Человек в мокром пиджаке лежал на полу в неловкой позе: поджал под себя ноги, вытянул руки над головой, сжимая одной телефонную трубку так, что провод натянулся. Голова его откинулась назад, шея обнажилась. По затылку струилась кровь. На стенке будки виднелись три отверстия, окруженные паутиной трещин.

Услышав пронзительные свистки полицейских, Дэвид нырнул обратно в толпу. Прошел к окружавшему президентский дворец железному забору, повернул направо и двинулся на юг.

К южным воротам.

«Паккард» стоял около них с включенным двигателем.

К Дэвиду подошел человек и спросил:

— Полковник Сполдинг?

— Да.

— Побыстрее, пожалуйста. — Мужчина распахнул заднюю дверцу, и Дэвид быстро сел в автомобиль. Там с ним поздоровался Генрих Штольц и добавил: «Отдохните с дороги».

— Не до отдыха, — Дэвид указал на рацию над панелью приборов. — По ней можно связаться с Райнеманном? Прямо сейчас?

— Мы держим связь постоянно. А что?

— Вызывайте его. Вашего человека только что убили.

— Нашего?

— Того, кто следил за мной. Его застрелили в телефонной будке.

— Это был не наш человек, полковник. Он — наемный убийца из Рио-де-Жанейро. Он должен был убить вас.

Он был корсиканец, объяснил Штольц, его выдворили из страны еще до войны. В Италии он служил штатным убийцей в «Унио Корсо», но по приказу контрабандистов из Южной Франции укокошил не того префекта полиций.

— Рисковать человеком, в руках которого ключ к шифровке, мы не могли. Согласитесь, выстрел из пистолета с глушителем в потоке машин никто не услышит.

— Не думаю, что он хотел меня убить, — заявил Сполдинг. — По-моему, вы поспешили. — Райнеманн — иудей, не так ли? — задав столь неожиданный вопрос, Дэвид впился глазами в Штольца.

Немец повернулся и смущенно посмотрел на него:

— Он атеист; его мать была еврейка… Сказать по правде, это значения не имеет. Расовые теории Гитлера и Розенберга разделяют в Германии далеко не все… Их придумали в первую очередь, чтобы отобрать у евреев деньги, разрушить финансовую олигархию… Словом, это не очень приятный, щекотливый вопрос.

Очевидно, Штольц был предан Райнеманну, а не Третьему рейху.

Сполдинг промолчал, отвернулся. Сказать по правде, рассуждения Штольца привели его в замешательство, которое он не хотел выказывать. Дипломат тем временем продолжил:

— Любопытный вопрос… Зачем вы его задали?

— В посольстве ходят слухи, будто еврейская община Буэнос-Айреса относится к Райнеманну враждебно.

— Наговоры. Евреи есть евреи. Держатся друг друга, мало общаются с внешним миром. Возможно, в Буэнос-Айресе это меньше заметно, и все же есть. Здешние евреи с Райнеманном не спорят, просто не обращают на него внимания.

— Вычеркиваем такую версию, — сказал Сполдинг.

— Есть другая, — отозвался Штольц. — Ваши соотечественники.

— Хорошая мысль. Как вы до нее додумались? — пробормотал Дэвид.

— Чертежи покупает одна из авиационных фирм. Но правительственный контракт хотят получить пять или шесть компаний. Те, кто заполучит чертежи гироскопов, могут считать, что контракт у них в кармане. Ведь остальные навигационные системы устарели.

— Вы не шутите?

— Совершенно серьезно. Мы с Райнеманном обсуждали положение долго и обстоятельно. И пришли к выводу, что убедительно объяснить происходящее можно только так. — Штольц отвернулся от Дэвида, посмотрел вперед и сказал: — Те, кто пытается остановить нас, — американцы.

14

Зеленый «паккард» колесил по улицам Буэнос-Айреса. На первый взгляд его маршрут казался бессмысленным, но Сполдинг понимал: немцы хотят убедиться, что за ними нет «хвоста».

Несколько раз Сполдинг замечал сопровождавшие «паккард» автомобили. Райнеманн задействовал в игре как минимум пять машин. Через три четверти часа всем стало ясно, что в Сан-Телмо можно ехать, не опасаясь слежки.

— Товар у вас? — спросил Дэвид Штольца.

— Не весь, — ответил тот, выдвинул вделанный в переднее сиденье ящик. В нем лежал плоский металлический контейнер, похожий на те, в которых библиотекари хранят редкие рукописи. Немец положил его к себе на колени.

Наконец «паккард» остановился у оштукатуренного дома в Сан-Телмо. Сполдинг потянулся к ручке дверцы, но Штольц остановил его, покачал головой. Дэвид все понял и убрал руку.

Метрах в пятидесяти остановился один из автомобилей сопровождения, из него вышли двое. Один нес плоский металлический контейнер, другой — продолговатый кожаный чемодан-рацию. Они подошли к «паккарду».

Дэвид и не поворачиваясь мог сказать, что происходит у него за спиной, но все-таки повернулся, решил подтвердить свои догадки. Там остановилась еще одна машина. По тротуару шли еще двое. В руках у одного был, конечно, контейнер, а у другого — рация.

Генрих Штольц кивнул и вышел из машины. Дэвид выбрался вслед за ним.

В прихожей остались двое из людей Райнеманна. Третий расположился на кухне, а четвертый стал у двери на террасу. Штольц проводил Дэвида в гостиную, где за большим обеденным столом сидел Юджин Лайонз. На столе кроме блокнотов и полдюжины карандашей ничего не было.

Санитары, Джонни и Хол, подчинились приказам Дэвида. Они стали в противоположных концах комнаты. На них не было пиджаков, на белой рубашке каждого ярко выделялась кобура с пистолетом.

Штольц взял у одного из мужчин второй металлический контейнер, приказал Дэвиду взять третий у другого. Потом контейнеры положили на стол, и Штольц их вскрыл. Лайонз даже не попытался поздороваться с гостями, да и Штольц лишь едва заметно кивнул ему. Очевидно, Кендалл рассказал Генриху, что физик нем.

Штольц встал у стола и обратился к Лайонзу:

— Чертежи разложены по порядку. К каждому прилагается объяснение на двух языках. Мы. привезли из Пенемюнде аэрофизика, с ним без труда можно связаться по радио. Он даст вам любую консультацию… И последнее: никаких фотографий с чертежей делать нельзя.

Юджин Лайонз взял карандаш, написал что-то в блокноте, вырвал листок и протянул его Сполдингу. На нем стояли слова: «Сколько у меня времени? Все ли здесь чертежи?»

Дэвид протянул записку Штольцу, и тот ответил:

— Столько, сколько требуется, герр доктор… Есть еще один контейнер. Его привезут потом.

— Не позже, чем через сутки, — вмешался Сполдинг. — Я настаиваю на этом.

— Когда мы убедимся, что ключ к шифровке дошел до Вашингтона.

— Он уже в посольстве, — Дэвид взглянул на часы. — Я уверен в этом.

— Я в ваших словах не сомневаюсь, — сказал Штольц. — Вам нет смысла лгать. Ведь пока мы не получим весточки из Швейцарии, вас из Аргентины не выпустят.

Слова немца почему-то насторожили Дэвида. И даже не сами слова, а их интонация. Дэвид начал думать, что Штольц нервничает гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд.

— Я пошлю шифровку, когда все будет проверено… Кстати, я также прошу, чтобы чертежи оставались в квартире. В том порядке, в каком их разложит доктор Лайонз.

— Мы предвидели вашу просьбу. Вы, американцы, не доверяете никому. Двое наших людей останутся здесь. Остальные будут охранять дом снаружи.

— Не стоит. Кому нужны лишь три четверти товара?

— Это лучше, чем ничего, — возразил немец.