Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 77)

— Кальмары у вас есть?

— Нет… кальмаров нет. С ними сегодня очень плохо, — отозвался продавец, не сводя глаз с банкноты.

— А что есть?

— Черви. Собачатина и котятина. Котятина очень хорошая.

— Дайте немного.

Продавец отступил от прилавка, взял несколько кусков мерзкого мяса и завернул их в грязную газету. Положил рядом с деньгами и пробормотал: «У меня нет сдачи, сеньор…»

— Ничего, — ответил Сполдинг, — деньги оставьте себе. И наживку тоже.

Продавец ошеломленно улыбнулся: «Сеньор?..»

— Деньги ваши, ясно?.. А теперь расскажите, кто там работает. — Дэвид ткнул пальцем в загаженное окно. — В тех бараках.

— Они почти всегда пустуют. Изредка приходят какие-то люди… или шхуны приплывают.

— А вы сами там бывали?

— Да. Три-четыре года назад я там работал. Тогда дела тут шли бойко, работы хватало всем. — Двое сидевших за столом мужчин кивнули в подтверждение слов продавца.

— А теперь?

— Нет… нет… Все закрыто. Кончено. Никого сейчас внутрь не пускают. Владелец бараков — очень злой человек. Охранники по головам бьют.

— Охранники?

— О, да. С автоматами. Много автоматов. Очень плохо.

— А машины приезжают?

— Да. Изредка… одна-две…

— Спасибо. Деньги возьмите. Большое спасибо. — Дэвид подошел к окну, протер пальцами стекло и взглянул на бараки. Никого, кроме людей у причала, там не было. Сполдинг разглядел их повнимательнее.

Сначала он думал, что ему показалось — ведь стекло было грязным с обеих сторон, а он протер только одну. Но потом понял, что не ошибся: люди у причала были в той же полувоенной форме, что и часовые у ворот поместья Райнеманна.

Телефон зазвонил ровно в половине шестого. Но звонил не Штольц, поэтому Дэвид отказался разговаривать. Он положил трубку, но через пару минут звонок раздался вновь.

— Вы удивительно упрямы, — сказал Эрих Райнеманн. — Если кому и следует быть осторожным, так это нам, а не вам. Поезжайте к президентскому дворцу на Пласа де Майо. К южным воротам.

— Ваши люди станут следить за мной, едва я выйду из квартиры, так?

— Только чтобы убедиться, что за вами не шпионит никто другой.

— Тогда я пойду пешком. Так будет проще для всех.

— Умное решение. У дворца вас будет ждать машина. Та же, на которой вас привозили ко мне.

— В нее сядете вы?

— Конечно, нет. Но вскоре я встречусь с вами.

— Я повезу чертежи прямо в Телмо?

— Да, если все окажется в порядке.

— Я выйду через пять минут. Ваши люди готовы?

— Они уже на местах, — ответил Райнеманн.

Дэвид пристегнул к поясу кобуру с «Береттой», надел пиджак. Прошел в ванную, стер полотенцем ла-бокскую грязь с ботинок.

Он не мог не заметить темные круги под глазами. Ему хотелось спать, но времени не было. Со сном, увы, придется подождать — для собственной же пользы.

Дэвид вернулся к телефону. Перед уходом нужно было позвонить в два места.

Сначала Джин на работу. Попросить ее не отлучаться из посольства: вполне возможно, что придется связываться с нею. Впрочем, он все равно позвонит ей, как только отвезет чертежи Лайонзу, чтобы сказать, что любит ее.

Второй звонок был Хендерсону Гранвиллу.

— Я обещал вам, сэр, не впутывать в свои дела работников посольства. И не сдержал слово только потому, что один из них неправильно закрыл досье со сводкой морской разведки. Боюсь, это спутало мне все карты.

— Что значит «неправильно»? Это серьезное обвинение. Если не сказать больше — «уголовно наказуемое».

— Да, сэр. Именно поэтому все нужно сохранить в тайне, шум поднимать нельзя. Того требуют интересы разведки.

— Кто этот человек? — ледяным голосом спросил Гранвилл.

— Атташе по имени Эллис. Уильям Эллис — но, ради бога, ничего не предпринимайте, сэр. Вполне возможно, его одурачили. Но, может быть, и нет. В любом случае спугнуть его нельзя.

— Прекрасно. Понял вас… Но зачем вы мне об этом рассказали, если ничего предпринимать не надо?

— Против Эллиса, сэр. Мне нужна была подробная «информация вот о чем… — Дэвид описал бараки на Очо Калье и шхуну на причале.

Гранвилл негромко перебил его:

— Я помню это донесение. Загвоздка была с местом назначения… каким же?

— Тортугас, — подсказал Сполдинг.

— Да, да. Шхуна нарушила правила судоходства. По ошибке, конечно. Ни одно рыболовное судно в такое плавание не пустится. На самом деле шхуна направлялась в Тортугас, небольшой порт на севере Уругвая.

Дэвид призадумался. Джин ни о чем таком не упоминала.

— Может быть, сэр, но не худо бы узнать, какой груз везла шхуна.

— Он был заявлен в накладной. По-моему, сельскохозяйственные машины.

— Не думаю, — отрезал Сполдинг.

— Но у нас нет права инспектировать шхуну…

— Господин посол, — перебил Дэвид старого дипломата, — есть ли в хунте люди, на которых можно положиться?

Гранвилл ответил осторожно, неуверенно: «Один-два человека, не больше». Сполдинг все понял.

— Я не спрошу их имен, сэр. Мне нужна лишь их помощь. Негласная помощь… Дело в том, что склады на Очо Калье охраняют люди Райнеманна.

— Райнеманна? — В голосе посла послышалась неприязнь. «Это хорошо», — подумал Дэвид.

— У нас есть основания думать, что он собирается контрабандой ввезти в страну те товары, о которых договариваемся мы. ,Словом, нужно узнать, что взяла та шхуна, — ничего лучше Дэвид придумать не смог. Его выводы не имели под собой основания. Но если люди были готовы ради «Тортугаса» убивать и погибать, значит, дело очень серьезное. А если Ферфакс организовал перевод Сполдинга, словом не обмолвившись о причинах, значит, на карту поставлены интересы государства.

— Я сделаю все, что смогу, Сполдинг. Хотя, конечно, ничего не обещаю.

— Да, сэр. Понимаю. И благодарю вас.

На Авенида де Майо было большое движение, а Пласа просто запрудили машины. В конце площади розоватый камень президентского дворца отражал оранжевые потоки лучей заходящего солнца. «Подходящее для столицы полицейского государства зрелище», — подумал Дэвид.

Он перешел площадь, остановился у фонтана, вспомнил вчерашние события и Лесли Дженнер-Хоквуд. Где она теперь? В Буэнос-Айресе, но где? И, самое главное, зачем?

Ответ скрывался в названии «Тортугас» и шхуне на Очо Калье.

Дэвид дважды обошел фонтан в одну сторону, потом один раз в другую — проверил и себя, и людей Райнеманна. Попытался обнаружить «хвост».

Откуда за ним следили? Из такси, из фургонов? Или филеры прогуливались по площади так же, как и он?