Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 80)

— Подтверждение получено, — сказал он Штольцу. — Привозите оставшийся товар, и вам заплатят сполна… Не знаю, где вы родились, Штольц, но обязательно докопаюсь и сотру это место с лица земли. А рейд бомбардировщиков назову вашим именем.

Штольц, казалось, обрадовался ворчанию Дэвида.

— Человек из Лисабона — противоречивая личность, — заявил он. — Наверно, именно такой и нужен для нашей противоречивой сделки… Мы позвоним вам завтра в полдень. — Штольц повернулся к водителю и приказал по-немецки: — Поехали. Быстрее.

Зеленый «паккард» сорвался с места. Дэвид наблюдал, пока габаритные огоньки не превратились в крошечные красные точки. Потом повернулся и пошел к Терраса Верде настолько быстро, насколько можно было идти, не привлекая к себе внимания.

Дойдя до того места, где ему попался на глаза человек в светло-сером плаще, Дэвид остановился. Нетерпение подталкивало его вперед, а интуиция предупреждала: не спеши, осмотрись, действуй осторожно. Теперь человека на улице не было. Дэвид повернул в обратную сторону и добрался до перекрестка. Бросился налево и вдоль по улице до следующего угла, там повернул еще раз и тут же замедлил шаг, пошел спокойно.

Человек в светло-сером плаще… Сколько с ним людей?

Дэвид достиг перекрестка с Терраса Верде и пошел через улицу по диагонали, прочь от белого оштукатуренного дома Лайонза.

Оказавшись посреди проезжей части, внезапно он услышал позади себя шум машины. У Дэвида не осталось времени ни бежать, ни принять решение — правильное или неверное, все равно.

Послышавшийся из машины голос ошеломил его:

— Залезай скорей, бестолочь!

За рулем маленького двухместного «рено» сидела Лесли Хоквуд. Она распахнула дверцу машины. Дэвид разрывался между удивлением и желанием остаться незамеченным для человека — или людей — Райнеманна, которые были всего в сотне метров и могли слышать возглас Лесли.

Дэвид все же запрыгнул в «рено» и схватил Лесли за правую ногу повыше колена, вцепился в нее. Заговорил негромко, но угрожающе:

— Как можно аккуратней разверни машину и поезжай обратно.

— Отпусти!..

— Делай, что тебе говорят или останешься без ноги!

Лесли круто повернула руль, взвизгнули шины.

— Не торопись! — воскликнул Дэвид и отпустил Лесли. Она подтянула ногу и передернула плечами от боли. Дэвид схватился за руль и выключил передачу. Машина остановилась посреди квартала у самой обочины.

— Мерзавец! Ты мне чуть ногу не сломал! — В глазах Лесли показались слезы. Но не от горя, а от боли. И Дэвид вдруг понял, что совсем ее не знает.

— Если не расскажешь, что делаешь здесь, я сломаю тебе не только ногу! Много ли с тобой людей? Одного я видел, сколько их еще?

Она вскинула голову, и волосы упали назад, глаза засверкали:

— Думаешь, нам не удастся его найти?

— Кого?

— Твоего профессора. Этого Лайонза. Мы его уже нашли!

— Боже мой, Лесли, чем ты занимаешься?

— Пытаюсь тебя остановить!

— Меня?

— Всех вас. Альтмюллера, Райнеманна, корпорацию «Кениг»! Этих вашингтонских свиней… Они больше не доверятся тебе. С «Тортугас» покончено!

И вновь эти неведомые имена, слова — Альтмюллер, «Тортугас»… корпорация «Кениг». Пустые, ничего не значащие… Туннели без света в конце.

И миндальничать некогда!

— Говори, Лесли! Иначе я убью тебя. У меня нет выбора… Но, ради бога, не толкай меня на крайние меры!

— Не прикасайся ко мне! Прошу, не прикасайся ко мне, — у нее не то что на возглас — на громкий шепот сил не хватало. — В дом… Мы пойдем в дом. Убьем ученого. И людей Райнеманна…

Не дожидаясь, когда Лесли закончит, Дэвид ударил ее в подбородок. Она лишилась чувств.

Хватит слушать эти бредни. Сейчас не до них.

Дэвид положил Лесли на переднее сиденье, вышел из машины, захлопнул дверцу и осмотрелся. В полуквартале от «рено» стояли две парочки, оттуда слышалась музыка.

И все. На Сан-Телмо царил покой.

Дэвид миновал чугунную ограду, проклиная стоявший совсем рядом фонарь. Взглянул сквозь решетку на машину Райнеманна метрах в ста поодаль, — он знал, чья это машина, — сосредоточил взгляд на переднем сиденье, но ни движения, ни огоньков сигарет не заметил.

Между тем в левом окне виднелся какой-то странный силуэт: нижнюю часть окна заполняло темное пятно.

Дэвид обошел чугунную ограду и не спеша двинулся к автомобилю. Пятно оставалось на месте.

Тридцать пять метров, тридцать… Приготовил пистолет, но осекся.

Теперь он ясно видел, что это за пятно. То была уткнувшаяся в стекло голова — неестественно вывернутая, неподвижная. Мертвая.

Он бросился к автомобилю и заглянул в заднее окно.

На войлочной обшивке переднего сиденья распластался пассажир. Уличные фонари освещали его плечи и голову, залитое кровью сиденье.

Дэвид подошел к правой передней дверце. Его взгляду открылось ужасающее зрелище: водителя машины застрелили в голову, а его напарника зарезали.

Разбитая рация в кожаном чемодане лежала под приборным щитком.

«Их убили всего пять-шесть минут назад», — подумал Дэвид. Лесли Хоквуд перехватила его в тот самый миг, когда люди, вооруженные ножами и пистолетами с глушителями, подбирались к охранникам Лайонза.

Перебив всех, они бросились к его дому. Бросились, не пытаясь маскироваться, зная, что разбитые рации в автомобилях своим молчанием предупредили людей на Терраса Верде, 15 о нападении.

Дэвид притаился, затих у стены, глядя на террасу у дома Лайонза. Дверь черного хода в квартиру была закрыта, свет в кухне не горел, шторы на всех окнах были задернуты.

Дэвид побежал к двери в кухню, прижимаясь к стене дома. К его изумлению, дверь оказалась приоткрытой.

Изнутри послышались приглушенные голоса; слов нельзя было разобрать, но Дэвид понял: мужчины о чем-то взволнованно спорят.

Голоса раздавались из гостиной. Дэвид начал пробираться вдоль стены, держа «Беретту» наготове.

Внимание его привлекла открытая кладовка. У кладовки на полу лежал еще один охранник. Как он погиб, Дэвид в полутьме определить не мог. Он ощутил, что по лбу и шее у него струится пот.

Сколько там их, нападавших? Они уничтожили пол-отделения.

Со всеми ему ни за что не справиться.

Но он был обязан спасти Лайонза. О другом не задумывался.

Он опытный разведчик. Об этом тоже нельзя забывать. Он в своем деле лучше всех. Впрочем, какая разница?

Дэвид чуть приоткрыл дверь в гостиную и прильнул к щелке. От увиденного ему чуть не стало дурно. Омерзение усиливала элегантная обстановка: со вкусом подобранные стулья, диван и стол, которые предназначались для интеллигентных людей, решавших утонченные вопросы.

Но не для бойни.

Два санитара — недоверчивый Джонни и наивный, недалекий Хол — распростерлись на полу бок о бок. Их кровь перемешалась, застыла на паркете лужей. Глаза Джонни были широко открытые, злые; лицо Хола, напротив, выражало умиротворение.

За ними, на диване, как забитые бараны, лежали еще двое охранников.

«Надеюсь, вы знаете, что делаете», — с горечью и болью вспомнил Дэвид слова Джонни.

В комнате были, еще три человека — они стояли, целые и невредимые, но без оружия, возвышались угрожающе над Юджином Лайонзом, который спокойно, без страха сидел за столом. Взгляд ученого, насколько понял его Сполдинг, отражал радость скорой встречи со смертью.

— Вы же не слепой! — обратился к Лайонзу человек в светло-сером плаще — человек с 52-й улицы Нью-Йорка. — Мы церемониться не станем, убьем вас в два счета. Отдайте чертежи!

«Боже мой! Лайонз спрятал бумаги!» — сообразил Дэвид.

— Не стоит тянуть время, поверьте, — продолжал человек в плаще. — Может быть, мы и пощадим вас, но только если вы отдадите чертежи. Немедленно!

Лайонз и бровью не повел. Не поднимая головы, он скользнул взглядом по человеку в плаще.