Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 71)

— Расскажу. Обещаю. Но не сейчас. Не могу… Поверь!

— Конечно, — бросил Дэвид и вдруг схватил сумочку, висевшую у Лесли на плече. Она попыталась воспротивиться, Дэвид сурово взглянул на нее. Она остановилась и глубоко задышала.

Он раскрыл сумочку и достал конверт, который Лесли получила у фонтана Пласа де Майо. Потом вытащил небольшой пистолет фирмы «Ремингтон». Молча проверил, заряжен ли он, и сунул в карман пиджака.

— Я научилась им пользоваться, — запальчиво воскликнула Лесли.

— Молодец, — буркнул Сполдинг и раскрыл конверт.

— Сейчас ты поймешь, что мы люди серьезные, — сказала она и отвернулась.

На первом листке не было ни черта, в смысле не было названия организации. Заголовок гласил:

«Сполдинг, Дэвид. Полковник военной разведки армии США. Допуск 4-0. Ферфакс.»

Под ним были напечатаны 5 абзацев, где перечислялось все, что Дэвид сделал с утра субботы. Там упоминались: его адрес, телефон, должность в посольстве, происшествие на крыше, обед с Джин Камерон, встреча с Кендаллом в отеле, нападение на Авениде Парана, телефонный звонок из магазина на Родригес Пенья. Даже «ленч» с Генрихом Штольцем.

— Ваши люди работают прилежно. Так кто же они?

— Мужчины и женщины… у которых есть призвание. Цель. Великая цель.

— Не об этом я тебя спрашиваю…

Послышался шум приближающегося к площадке автомобиля. Сполдинг потянулся к внутреннему карману пиджака, где лежал пистолет. Машина проехала мимо, даже не притормозив. Ее пассажиры смеялись. Дэвид вновь обратился к Лесли.

— Я просила верить мне, — сказала она. — У меня на том бульваре была назначена встреча. Меня станут искать.

— Будешь отвечать или нет?

— Могу сказать одно: я приехала сюда убедить тебя убраться из Буэнос-Айреса. Того, что ты хочешь сделать, — быть не должно. — Так мне сказали. Мы не можем этого допустить. Твое дело неправое.

— Как ты можешь судить о его правоте, если даже не знаешь, в чем оно заключается?

— Мне так сообщили, И этого достаточно.

— Один народ, одна империя, один фюрер. — Дэвид сказал по-немецки главный гитлеровский лозунг. — Садись в машину.

— Нет! Ты должен меня послушаться! Уезжай из Буэнос-Айреса! Скажи своим генералам, что отказываешься выполнять их приказы.

— Садись в машину!

Вновь послышался шум автомобиля, на этот раз с противоположной стороны, сверху. Дэвид снова сунул руку в карман, но тут же вынул ее. Это была та же машина со смеющимися туристами. Они по-прежнему хохотали, размахивали руками — наверно, выпили за обедом лишнего.

— Меня в посольство везти нельзя, — решительно заявила Лесли. — Нельзя.

— Если не сядешь в машину, то очнешься там. Садись!

Под шинами захрустел гравий. Съезжавший с холма автомобиль неожиданно, в самую последнюю секунду, повернул на площадку и остановился.

Дэвид обернулся и выругался. Из открытых окон машины высовывались два автомата. Их навели на него.

На лицах троих сидевших в машине людей были маски. Человек с заднего сиденья открыл дверцу и, не выпуская Дэвида из-под прицела, спокойно сказал по-английски:

— Садитесь в машину, миссис Хоквуд… А вы, полковник, выньте из пиджака пистолет. Двумя пальцами!

Дэвид повиновался.

— Теперь бросьте его в кусты.

Дэвид так и сделал. Тогда мужчина вышел из машины, пропустил Лесли на сиденье. Потом сел сам, захлопнул дверцу.

Взревел мощный мотор, захрустел под колесами гравий. Автомобиль помчался под уклон.

8

Ресторан выбрала Джин. Он располагался на тихой улочке и предназначался для свиданий. На стенах отдельных кабинок были телефонные розетки; официанты то и дело подносили аппараты к уединенным столикам.

Дэвида слегка удивило, что Джин известно такое заведение. И что она избрала именно его.

— Где ты был сегодня днем? — поинтересовалась она, глядя, как Дэвид рассматривает из кабинки тускло освещенный зал.

— На двух конференциях, — откликнулся он. — Скука смертная. Банкиры склонны растягивать на часы самую пустячную встречу. — Дэвид улыбнулся.

— Они торгуются до последнего цента?

— Конечно. Кстати, здесь очень уютно. Напоминает Лисабон.

— Рим, — поправила она. — Больше похоже на Рим. Или его пригород. Виа Аппиа, например. Сюда же меня однажды пригласил Бобби… По-моему, он водил в этот ресторан многих девушек.

— Здесь… тихо.

— Думаю, ему не хотелось, чтобы Хендерсон узнал о его бесчестных намерениях. Поэтому он меня сюда и привел.

— Чем подтвердил свои планы.

— Да… Это заведение для влюбленных. А мы ими не были.

— Рад, что ты выбрала его для нас. Здесь я чувствую себя в безопасности.

— О нет! Этого не ищи. В нынешнем году на рынок ее не выбросили. Нет, о безопасности не может быть и речи. И о клятвах тоже. Никаких заверений. — Она вынула сигарету из его открытой пачки, он щелкнул зажигалкой. Джин заметила, что он глядит на нее поверх язычка пламени. Смутилась, опустила глаза.

— В чем дело?

— Ни в чем… Ни в чем, — улыбнулась она одними губами, без искреннего веселья. — Ты встречался с этим Штольцем?

— Боже мой, неужели тебя это беспокоит?.. Боюсь, но мне кажется, что он хочет за деньги подсунуть дезинформацию о немецком флоте. Но это пусть морская разведка выясняет.

— Ты очень изобретателен… — Она взяла чашку кофе нетвердой рукой.

— Как это понимать?

— Никак… Просто находчив. Находчив и расторопен. Ты, верно, прекрасно знаешь свое дело.

— А ты в ужасном настроении.

— По-твоему, я пьяна?

— Во всяком случае, не трезва. Впрочем, неважно. — Он улыбнулся. — На алкоголичку ты не похожа.

— Спасибо за доверие. Но углубляться в эту тему не стоит. Иначе покажется, будто мы хотим сохранить наши отношения надолго. А ведь это не так, правда?

— Неужели? Сегодня ты только это мне и внушаешь. Но меня, увы, другие мысли занимают.

— А мои соображения ты просто отбросил, так? У тебя, конечно, есть дела поважнее, — поставив чашку, Джин расплескала кофе на скатерть. — Я сегодня не в духе, извини.

— Точно, — согласился он.

— Я боюсь.

— Чего?

— Ты приехал не затем, чтобы встретиться с местными банкирами. Все гораздо сложнее. Знаю, ты ничего не расскажешь. А через несколько недель уедешь… если останешься в живых.

— У тебя слишком разыгралось воображение. — Дэвид взял Джин за руку; она затушила сигарету и положила другую руку поверх руки Сполдинга. Крепко обхватила ее.

— Хорошо. Допустим, ты прав, — едва слышно проговорила она. — Я все выдумала. Выпила лишнего, и рассудок мне изменил. Так потешь меня. Поиграй в мою игру.

— Если хочешь… пожалуйста.