Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 69)

Дэвид услышал короткие гудки. Он был ошеломлен. Кендалл повесил трубку! Дэвид подумал, не перезвонить ли, но решил, что, побеспокоив Кендалла в таком состоянии, он лишь испортит дело.

Чертовы дилетанты! Чего же они хотели? Рассчитывали, что сам Альберт Шпеер, едва узнав о проблемах американцев, свяжется с Вашингтоном и поделится с ВВС США чертежами гироскопов?

Дэвид вышел на улицу, хлопнув дверью телефонной будки. Куда идти? Ах да, надо купить виски.

— Извини, что задержался. Я заблудился. Пару кварталов прошел не в ту сторону. — Дэвид поставил на стол пакет с виски и содовой. Джин сидела на диване. Она казалась озабоченной.

— Звонил кто-нибудь?

— Совсем не тот, кого ты ждал. Обещал перезвонить завтра.

— Вот как! Он представился?

— Да, — в шепоте Джин слышались неуверенность и страх. — Назвался Генрихом Штольцем.

— Штольц? Не знаю такого.

— А должен бы. Он младший секретарь в немецком посольстве… Дэвид, чем ты здесь занимаешься?

6

— Извините, сеньор, но вчера вечером мистер Кендалл выехал из отеля. В десять тридцать, судя по отчету.

— Он не оставил адреса или телефона?

— Нет, сеньор. По-моему, он собирался вернуться в США. В полночь был рейс компании «Пан Америкэн».

— Спасибо. — Дэвид положил трубку и потянулся к сигаретам. Невероятно! Кендалл предал дело при первой же опасности. Почему?

Зазвонил телефон, спугнув мысли Дэвида.

— Герр Сполдинг?.. Говорит Генрих Штольц. Я звонил вчера, но вас не застал.

— Знаю… Насколько мне известно, вы сотрудник германского посольства. Стоит ли говорить, что ваш звонок меня неприятно удивил.

— И это я слышу от герра Сполдинга! Человека из Лисабона! Неужели еще что-то способно неприятно удивить его? — Штольц негромко, дружелюбно рассмеялся.

— Я — атташе посольства, специалист по экономике. И больше никто. Вы, конечно, об этом знаете…

— Минуточку, — остановил его Штольц. — Я звоню из автомата. Это вам ни о чем не говорит?

«Конечно, говорит», — подумал Сполдинг и сказал: «По телефону я с вами разговаривать не стану».

— Ваш не прослушивается, я проверял.

— Если хотите встретиться, скажите, когда и где…

— Возле парка Лесама есть ресторан под названием «Каса Лангоста дел Мар». Там тихо и уютно. Имеются кабинеты, но они отделены от зала не дверями, а портьерами. Уединение без затворничества гарантировано.

— Когда встретимся?

— В половине первого.

— Вы курите? — спросил вдруг Дэвид.

— Курю.

— Тогда возьмите с собой пачку американских сигарет. Держите их в левой руке.

— Ни к чему это. Я знаю вас в лицо.

— Зато я вас не знаю. — Дэвид положил трубку. Он, как всегда, придет раньше срока, войдет в ресторан через черный ход, если удастся, и расположится там, откуда удобнее всего наблюдать за происходящим. Сигареты служили одной только цели — психологической. Штольцу будет не по себе от сознания, что он меченый. Или он не придет вообще.

В тайном архиве посольства Джин разыскала личное дело Дэвида. И растерялась. Такого досье она еще не видела. Собственно «личного дела» там не было — ни характеристик, ни результатов проверок, ни послужного списка.

В папке лежала одна-единственная страница. На ней было напечатано: «Запрос Мин. об-ны. Отд. тайных операций. «Тортугас». И все.

— Нашли, что нужно, миссис Камерон? — спросил лейтенант, остававшийся у стальной решетчатой двери архива.

— Да… спасибо. — Джин улыбнулась ему, вернула тоненькую папку и вышла. Задумчиво поднялась из подвала по лестнице. Внутренне она согласилась, что Дэвид выполняет какое-то секретное поручение — согласилась, но с ненавистью в душе, с отвращением к этой таинственности и, конечно, опасности. Она сознательно готовила себя к худшему, хотя совсем не была уверена, сумеет ли с ним совладать. У нее не хватит сил страдать вновь.

Была и еще одна причина. Она словно тень падала на мысли Джин. Причина эта — слово «Тортугас». Она где-то его видела. Совсем недавно. Несколько дней назад. Это слово привлекло внимание Джин, потому что напомнило о Драй Тортугасе, куда она недавно плавала на яхте.

«Где я его видела? — размышляла Джин. — Ах да, вспомнила».

Оно попалось ей на глаза в сухом разведывательном отчете у Хендерсона Гранвилла на столе. Она довольно рассеянно прочитала его… И почти ничего не запомнила. Такие отчеты состояли из кратких отрывистых канцелярских предложений. Их составляли лишенные воображения люди, которые старались описать увиденное как можно лаконичнее.

Речь шла о Боке. О капитане шхуны и ее грузе. Груз этот должен был прибыть в Тортугас в нарушение правил судоходства. Капитан понял свою ошибку, до Тортугаса шхуна не дошла.

И секретная операция Сполдинга имела то же кодовое название. И Дэвиду звонил Генрих Штольц из немецкого посольства.

Джин Камерон вдруг испугалась.

Сполдинг убедился, что Штольц пришел на встречу один, и жестом приказал немцу следовать за ним в глубь ресторана, в кабинку, которую Дэвид заказал два часа назад.

Штольц так и вошел туда с пачкой сигарет в руке. Сполдинг обогнул столик и сел лицом к выходу. Штольц усмехнулся.

— Человек из Лисабона предпочитает не рисковать. — Немец отодвинул свой стул и сел, положив сигареты.

— Уверяю вас, я безоружен.

— А я захватил пистолет.

— Хунта с недовольством смотрит на дипломатов, разгуливающих с оружием по нейтральному Буэнос-Айресу.

— Но хунта, насколько мне известно, охотнее арестовывает за это вас, американцев, нежели нас. Как-никак, а муштруем их мы. Вы же здесь только говядину закупаете.

— Кстати, обедать мы не будем. Просто посидим.

— Жаль. Тут превосходно готовят лангустов. Может, выпьем.

— Нет. Поговорим и все.

— Меня просили передать вам привет от Эриха Райнеманна, — равнодушно начал Штольц.

Дэвид уставился на него: «Вас?»

— Да. Я его связной.

— Интересно.

— Так пожелал сам Райнеманн. И хорошо заплатил.

— Чем вы это докажете?

— Свиданием с Райнеманном. Такое доказательство вас устроит?

Сполдинг кивнул: «Когда? Где?»

— Я приехал сюда, чтобы поговорить именно об этом. Райнеманн не уступает человеку из Лисабона в осторожности.

— Я работал в португальском дипломатическом корпусе, и только. Прошу вас оставить беспочвенные измышления.

— К несчастью, истина известна всем. Герр Райнеманн очень недоволен тем, что Вашингтон прислал к нам именно вас. Ваше присутствие в Буэнос-Айресе может вызвать ненужные слухи.

Дэвид потянулся к пачке, которую Штольц оставил на столе. Закурил… Немец, конечно, был прав. И Райнеманн тоже. То, что гестапо известно о лисабонских занятиях Дэвида, — крупная помеха. Эд Пейс, безусловно, немало размышлял о ней и, видимо, решил, что достоинства кандидатуры Сполдинга сей недостаток перевешивают. Но рассуждать об этом с Генрихом Штольцем ни к чему. Что за птица этот атташе из германского посольства, Дэвид даже не представлял.

— Не понимаю, о чем вы говорите. Я приехал в Буэнос-Айрес передать вашим людям соображения нью-йоркских и лондонских деловых кругов относительно послевоенного восстановления Европы. Видите ли, я в вашу победу верю. А Райнеманн в решении таких вопросов может сыграть не последнюю роль.