Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 26)

— Идиот! — раздраженно вскричал конгрессмен из Девятого округа Колорадо. — Когда я увидел, что меня преследует полиция, то разорвал конверт в клочья и разбросал по Вади эль-Кабир. Вы бы поступили по-другому?

Палестинец оставался неподвижным.

— Точно так же, — согласился он наконец. — Во всяком случае это можно понять. Я проведу тебя в посольство. Проход, как ты его назвал, хорошо контролируется с обеих сторон.

— Настолько хорошо, что фотографии ускользнули из-под носа хорошо контролирующих охранников. Передай эти слова сестре. Надо проверить каждого из них; начинайте незамедлительно поиски камеры. Убейте того, кому она принадлежит, даже если он окажется вашим другом. Убейте его!

— При таком поверхностном расследовании, — запротестовал Азра, — мы рискуем наказать невиновного, ценного бойца.

— Не будем лицемерить, — рассмеялся Амаль Бахруди. — У нас не должно быть колебаний по отношению к врагу. Мы не убиваем «ценных бойцов». Мы убиваем невинных людей, чтобы мир услышал о нас; мир, который глух, слеп и безразличен к нашей борьбе за выживание.

— Во имя Всемогущего Аллаха! Теперь ты один из тех, кто слеп и глух! — фыркнул Азра. — Вы все верите западной прессе, это бесспорно. Из «одиннадцати трупов» четверо были уже мертвы. Одна из женщин покончила жизнь самоубийством — она была шизофреничкой, одержимой маниакальной идеей, что ее изнасиловал араб. Вторая сама набросилась на Нассира. Один из молодых идиотов только и ждал момента, чтобы разрядить пистолет. Двое мужчин были старыми и немощными людьми; они скончались от сердечного приступа. Это, конечно, не освобождает нас от ответственности за смерть невинных, но никто никого не убивал. Все это поведала им Зайа, но никто не пожелал поверить. Они никогда не поверят нам!

— С этими все ясно, но что с другими? Если не ошибаюсь, ты не сказал еще о семи.

— Они осуждены нашим Советом, и это совершенно справедливо. Офицеры службы безопасности раскинули сети по всему Востоку и вокруг Залива в частности. Это, как правило, члены Оперативного Отдела; там есть даже два араба. Они продали свои души, их купили с потрохами сионисты и их американские марионетки. Их смерть — справедливое возмездие; эти бесчестные люди лживо обвиняли нас во всех смертных грехах только за то, что мы хотим жить на своей собственной земле по своим законам.

— Хватит, хватит, поэт, — прервал его Кендрик, взглянув на Йозефа и молодого террориста, страстно жаждущего оказаться в руках Аллаха. — У нас нет времени для разглагольствований. Надо улепетывать.

— В посольство, — согласился Азра. — Через «проход».

Кендрик медленно подошел к палестинцу.

— Да, в посольство, — согласился он. — Но не через проход. Через ворота. В своей весточке сестре ты объяснишь все толком. На этом мои функции заканчиваются, завершатся и твои через денек-другой.

— О чем это ты? — недоуменно вопросил сбитый с толку Голубой.

— По инструкциям, полученным мною, я должен как можно скорее доставить кое-кого в Бахрейн. Выбор пал на тебя.

— Бахрейн?

— К Махди. Ваша встреча продлится несколько часов, и это крайне срочно. Он хочет дать вам новые указания, потому что не доверяет никому, кроме членов вашего Совета. А ты — член Совета. Однако мы еще не внутри посольства, а снаружи. Надо пробираться в Бахрейн.

— Аэропорт под наблюдением, — отрезал Азра. — Там и охрана, и специально обученные собаки. Никто не может войти в аэропорт или выйти без осмотра и допроса. То же самое в порту. Каждое судно останавливают для досмотра, в случае неподчинения — расстреливают.

— Но это не остановило тех людей, которые ухитрились и войти и выйти. Я видел результаты этого в Берлине.

— Ты говорил, что это дело срочное. Но пропуск и проверка прибывающих занимает от двадцати четырех до сорока восьми часов.

— Почему так долго?

— Приходится тщательно все проверять. А для того, чтобы отправить людей, нужно многое. Мы путешествуем на юг только ночью, надев форму йеменской береговой охраны. Если останавливают, говорим, что патрулируем побережье. Ну а потом нас встречают быстроходные суда из Бахрейна.

«Конечно, он прав, — думал Эван. — Южное побережье за пределами пролива Масира — открытая территория, дикая пустошь скалистого побережья, любимого только ворами, контрабандистами и, кроме того, террористами. Нет защиты лучше, чем форма береговой охраны».

— Это очень хорошо, — изрек Амаль Бахруди тоном профессионала. — Как же вы, во имя Аллаха, добываете эту форму? Наверняка, она чем-то отличается от настоящей: может, светлее, или не такие точно знаки отличия, или сапоги…

— Я достал, — отозвался Азра, глядя на долину. — В Бахрейне, конечно. Все по счету, все под замком. Вынимается, когда предстоит операция. Ты прав, мы должны убираться. Через пару минут фургон будет у лагеря. Поговорим дорогой. Пошли.

Йозеф уложил молодого террориста на дороге, успокоил его и дал инструкции. Подошли Азра и Кендрик. Эван сказал:

— Надо бы побыть здесь. Подождем, пока не увидим свет фар грузовика, поднимающегося из долины.

Последние слова были одобрены, и беглецы бросились бежать по извилистой дороге наверх, пока не оказались на плоской площадке в нескольких сотнях футов над долиной. Почва была сухая, поросшая кустарником, который только и мог расти здесь, да еще жалкие искривленные деревца цеплялись жесткими корнями за камни, и существовали-то они благодаря ночной влаге, приносимой ветром с моря. Так далеко, как только можно было видеть глазом, тянулась дорога, омываемая лунным светом.

Йозеф, тяжело дыша, проговорил:

— В трех или четырех километрах к северу деревья побольше и растут они погуще. Листва прикроет нас.

— Откуда тебе это известно?

Кендрик был неприятно удивлен, что еще кто-то знает эту местность.

— Именно эту дорогу я не знаю, — невозмутимо пояснил старый террорист. — Но они очень похожи. От побережья к Заливу местность меняется. Больше зелени, появляются небольшие холмы.

— Йозеф участвовал в разведывательном рейде Ахбияда, — объяснил Азра. — Они находились здесь за пять дней до захвата посольства.

— Ясно. Думаю, что даже лес не спрячет нас при свете дня. Тут будут и войска, и полиция, и вертолеты, которые прочешут каждую пядь. Нигде нам не укрыться. Только в Маскате.

Эван обратился к Голубому:

— У тебя, конечно, есть связи в городе.

— Навалом!

— Конкретнее можно?

— Ну, есть десять-двенадцать человек. Естественно, они не сидят на месте, мотаются туда-сюда.

— Созови их в Маскате и приведи ко мне. Я выберу одного из них.

— Так мало?

— Да. Потому что мне нужен только один человек, но это должен быть человек абсолютно надежный.

— К Махди?

— Да.

— Но ведь ты сам говорил, что не знаешь, кто он и где находится.

— Это так.

— Как же ты с ним встретишься?

— М-да, — кашлянул Кендрик, почувствовав стеснение в груди. — Конечно, немного обидно, но понять можно. Все это в интересах конспирации. Ведь я провожу операции в Европе, а не здесь. Полагаю, вы сами знаете, где его найти в Бахрейне.

— Наверное, вся эта информация была в том пакете, который ты уничтожил на Вади эль-Кабир.

— Я знаю, что всегда есть возможность выхода на него в случае крайней необходимости, — заметил Эван, пытаясь унять волнение.

— Есть, — согласился Азра задумчиво. — Но никто раньше не выходил напрямую на Махди. Ты должен знать, что даже имя его могут произносить не все, да и те — шепотом.

— Вы же знаете, что я не работал в этой части света, поэтому выбор пал на меня.

— Вероятно, — буркнул Голубой. — Ты далеко оторвался от своей базы, неожиданный посланник.

— Кажется, я сообразил! — воскликнул Эван. — Ты сегодня получил инструкции. Я угадал?

— Да, получил. — Азра бросил быстрый взгляд йа Йозефа. — Но, как и ты, я посланник.

— Что?!

— Я — член Совета; молод, крепок и не женщина. Но я не лидер. Мои годы не позволяют мне претендовать на такой пост. Нассир, моя сестра Зайа и Ахбияд были назначены Советом лидерами. До смерти Нассира эта тройка разделяла ответственность за операцию. Когда прибыли запечатанные инструкции, я отнес их, не взламывая печать. Только Зайа и Ахбияд знали, как добраться до Махди. И даже не к нему лично. Только через серию контактов можно донести до него известие.

— По радио ты можешь связаться с сестрой? Или по телефону, свободному от прослушивания? Она даст нам информацию.

— Исключено. У врагов слишком чувствительная аппаратура. Мы не можем сказать по радио что-нибудь такое, чего не могли бы сказать в присутствии посторонних.

— Ваши люди в Маскате… — поспешно заметил Эван, чувствуя, как капли пота выступают на лбу. — Может кто-нибудь пробраться внутрь и вынести, что нам надо?

— Информация, касающаяся Махди… — проговорил Азра. — Да она пристрелит каждого, кто будет ее требовать.

— Мы должны добыть ее. Я доставлю тебя в Бахрейн к нему уже сегодня вечером.

— Есть только одно решение, — выдохнул Азра. — О нем уже говорилось. Мы идем к посольству. Мы войдем в него.

— Только не надо усложнять, — настаивал Кендрик. — Я знаю Бахрейн. Мы выберем место и позвоним одному из твоих людей, чтобы он передал весточку твоей сестре. Она или Ахбияд найдут возможность выйти на контакт с Махди. О нас упоминать не надо. Мы потом сообщим о возникновении критической ситуации. Они будут знать, что это значит. Меня устроит любое место встречи: улица, мечеть, волнорез, загородный аэропорт. Кто-то должен прийти!