Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 28)

— Осмелюсь доложить, дошло. Только я хочу спросить, почему я должен это делать?

— Там впереди, на дороге, есть люди — не знаю, трое или четверо. Я рассмотрел только смутные очертания. Они передвигаются по этой дороге, и передвигаются быстро.

Англичанин открыл дверцу и неуклюже выбрался наружу. Пригибаясь как можно ниже, он торопливо преодолел двадцать футов по заросшей травой обочине. Темный костюм и черная шелковая рубаха делали его неразличимым во тьме. Он опустился возле пня, положил оружие справа от себя на скрюченный ствол дерева и снова оседлал нос инфракрасными очками. Мак-Дональд смотрел на дорогу, отыскивая приближающиеся фигуры.

Голубой! Это точно был Азра. Без бороды, но все равно не узнать его было нельзя. Самый молодой член Совета, брат Зайи Ятим, мозг Совета. Человек слева от него… Мак-Дональд никак не мог вспомнить его имя. Англичанин изучал фотографии, потому что они могли помочь ему преодолеть путь к безграничному богатству. У этого, самого страшного террориста с двадцатилетним стажем, какое-то еврейское имя… Йозеф? Именно так, Йозеф. Он прошел подготовку в Ливии после бегства с Голанских высот. Но кто это слева от Азры? Сфокусировав поточнее очки на прыгающем лице, англичанин почувствовал себя сбитым с толку. Бегущий человек был почти такого же возраста, что и Йозеф, но в посольстве было мало людей старше тридцати лет по причине, хорошо известной в Бахрейне. Сопляками, горячими головами, фанатиками манипулировать несравненно легче, чем людьми зрелого возраста. Потом Мак-Дональд заметил то, что должен был заметить с самого начала: трое были одеты в тюремную одежду. Что за ерунда! Неужели это были именно те люди, на встречу с которыми направилась Калехла? Если это так, то все становится еще более запутанным, еще более непонятным. Эта сучка из Каира работает на врагов! Информация о ней только поступила в Бахрейн, и необходимо было уточнить, насколько она достоверна. Вот поэтому-то он и «пас» ее, неоднократно говорил об интересах его фирмы в Омане, о том, как пугают его неблагоприятные обстоятельства и как бы он хотел направиться туда со знающим спутником. Она проглотила наживку, приняла его предложение, но настояла на том, что побудет какое-то время в Каире, а когда возникнут некие обстоятельства, полетит вместе с ним. Следовательно, цель ее полета была особенной, приуроченной к какому-то значимому событию.

Он созвонился с Бахрейном, и ему приказали продолжать наблюдение. Но в хаосе Маската она выскальзывала из-под наблюдения. Черт! В аэропорту ей удалось скрыться. Имела ли она какие-нибудь контакты с врагами? А если имела, то связано ли это с сегодняшним событием — бегущими по дороге заключенными?

Из множества намеков и полунамеков возникало подозрение, очень быстро переросшее в уверенность.

Да, судьба больших денег зависит от того, что произойдет на протяжении ближайших часов. Он пришел к заключению: необходимо решить загадку Калехлы, а ответ, в котором он так отчаянно нуждался, находится в самом посольстве. Но не только в деньгах было дело. Если эта сучка замешана в чем-то ужасном, а ему не удастся остановить ее, то гнев Бахрейна будет страшен. Махди не прощает ошибок.

Во что бы то ни стало надо пробраться в посольство.

«Локхид С-130 Геркулес» с израильскими опознавательными знаками летел на высоте тридцати тысяч футов над восточной частью пустыни Саудовской Аравии в районе Эль-Убайла. Курс пролегал от Хеброна, через Красное море — и далее к югу, вдоль Египта, над Суданом и Саудовской Аравией. Над Хамданой курс менялся, самолет направлялся к северо-востоку. Затем машина должна была заправиться и полететь обратно, но уже без пяти пассажиров. Они размещались в грузовом отсеке, пять солдат в гражданской форме; люди, которые специализировались в операциях по спасению людей, предупреждению саботажа и убийств. Среди них не было никого старше тридцати двух лет; все они свободно владели еврейским, арабским и английским языками. Это были отлично тренированные парни с молниеносной реакцией; загоревшие во время тренировок в пустыне, дисциплинированные, умеющие принимать мгновенные и безошибочные решения. Каждый из них имел свой личный счет к врагам, так как то ли они сами, то ли члены их семей пострадали от террористов. И хотя они пытались улыбаться, в глубине глаз затаилась горечь и ненависть.

Они сидели, склонившись вперед, на скамье в самолете, держась за лямки парашютов, которые недавно надели. Четверо из них беседовали, один сидел молча. Человек, который молчал, был их руководителем. Он сидел, глядя перед собой отсутствующим взглядом. Ему было под тридцать; золотистые волосы его выгорели под жарким солнцем. У него были карие глаза, скуластое лицо, массивный еврейский нос и тонкие, плотно сжатые губы. Этот человек не отличался от товарищей ни возрастом, ни внешностью, но по выражению лица, по взгляду чувствовалось, что это — лидер.

В Оман их направили по приказу Высшего совета обороны Израиля. Их шансы на успех были минимальны. Скорее всего их поджидала неудача, а может, и смерть. Тем не менее попытаться стоило. В числе заложников, находящихся в посольстве, оказался и глубоко законспирированный региональный директор Моссада. Если его раскроют, то тут же отправят в одну из «медицинских клиник», где с помощью внутривенных инъекций можно заставить человека признаться в чем угодно — пытки не нужны. Выплывет множество тайн, секретов, что подвергнет опасности государственную политику Израиля и поставит под угрозу Моссад на Среднем Востоке. Приказ звучал так: «Освободить его, если сможете. Если не сможете освободить — убейте!»

Руководителя спецгруппы звали Яков. Агент Моссада, находившийся в посольстве в качестве заложника, был его отцом.

— Внимание, — прозвучало из репродуктора. Интонация была спокойной и даже уважительной. — Цель будет достигнута через шесть минут тридцать четыре секунды. Но если над горами нам помешают встречные воздушные потоки, то время удлинится до шести минут сорока восьми секунд, может быть, даже до пятидесяти пяти секунд.

Четверо одновременно улыбнулись. Пилот продолжил:

— Мы опишем круг над целью на высоте восемь тысяч футов. Лично мне не хотелось бы прогуливаться на такой высоте.

Яков и его спутники улыбнулись снова.

Голос продолжал звучать:

— Люк откроет на высоте восьми с половиной тысяч футов наш добрый друг Джонатан Леви, который, подобно хорошему привратнику, надеется получить от каждого из вас «на чай». Красный сигнал будет означать, что вы должны покинуть наш замечательный небесный отель. Эти ребята внизу вряд ли подгонят вам такси, так что действуйте по обстоятельствам.

Парни дружно рассмеялись. Посмеивался даже Яков.

Динамик ожил опять; интонация голоса пилота изменилась, стала мягче.

— Наш любимый Израиль может существовать только благодаря безграничному мужеству его сыновей и дочерей. С вами всемогущий Бог, мои дорогие друзья. На выход!

Один за другим раскрывались парашюты в ночном небе над пустыней; один за другим коммандос отряда Моссад опускались возле янтарно светящегося круга на песке. У каждого из них был миниатюрный радиопередатчик, чтобы связаться с товарищами в случае необходимости. Приземлившись, они тут же закапывали парашюты. Потом все члены группы подошли к источнику света. Это горел ручной фонарик; сигнал подавал старший офицер Моссада, который прибыл из Маската.

— Дайте-ка на вас взглянуть, — проговорил он, направляя луч фонарика на каждого из солдат. — Совсем неплохо. Вы похожи на хулиганистых портовых грузчиков.

— Это уже ваши инструкции? — поинтересовался Яков.

— Если даже инструкции, то не всегда им надо следовать, — парировал агент. — Вас, должно быть, зовут…

— У нас нет имен, — резко прервал его Яков.

— Я заслужил упрек, — согласился человек из Моссада. — По правде говоря, мне знакомы только вы.

— Держите ваши знания при себе.

— Как же мне вас называть?

— Только по цветам. Справа налево: Оранжевый, Серый, Черный и Красный.

— Для меня честь встречать вас, — сказал агент, освещая фонариком каждого. — А вы? — поинтересовался он, направляя луч на Якова.

— Я — Голубой.

— Ну и имечко!

— А чем оно вам не нравится? — возразил сын заложника. — Голубой цвет дает самое жаркое пламя. Это все, что я могу вам сказать.

— Но это еще и цвет арктического льда, молодой человек. Впрочем, не в этом дело. Мой автомобиль находится в нескольких сотнях метров к северу. После веселой воздушной прогулки осмелюсь предложить вам наземный променад.

— Если бы кто знал, — вздохнул Серый, — как я ненавижу прыжки с парашютом.

Видавшая виды машина оказалась японским вариантом «Лендровера».

Их поездка в Маскат была неожиданно прервана. Небольшое пятно света появилось на дороге в нескольких милях от города.

— Это опасность, — сказал агент Якову, который сидел рядом с ним на переднем сидении. — Не должно быть задержек до самого Маската. У султана повсюду патрули. Доставайте оружие, молодой человек. Не исключено, что нам попытаются воспрепятствовать.

— Кто может нам помешать? — сердито воскликнул Яков, выхватывая из кобуры пистолет. — Наше появление здесь — абсолютная тайна. Никто не знает о нас. Даже моя жена полагает, что я на маневрах в Негеве.