Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 25)
— Быстро! — скомандовал Эван, повернувшись к Азре. — Помоги мне. Сними с него ключи.
Палестинец прыгнул вперед следом за кандидатом в лидеры. Они забрали у лежащего автомат и сняли ключи с пояса.
— Теперь я убью его! — вскричал террорист с заячьей губой, целясь из автомата в голову лежащего без сознания человека.
— Остановите глупца! — приказал Азра.
— Идиот! — проревел кандидат в начальники, отбирая оружие у юного фанатика. — Водитель услышит выстрелы!
— Он наш враг! Заклятый враг!
— Он наш единственный путь выйти отсюда, ты, несчастный глупец! — прикрикнул на него Азра, снимая с Кендрика наручники и протягивая ему ключ.
Конгрессмен из Колорадо разомкнул наручники Азры, затем они освободили кандидата в лидеры.
— Меня зовут Йозеф, — сказал старик. — Это еврейское имя, ведь мать моя была еврейкой, но мы никогда не были частью иудеев Израиля. Ты храбрый человек, Амаль Бахруди.
— Это была вынужденная мера — впереди нас ожидали более чем крупные неприятности, — заметил Кендрик, сбрасывая наручники на пол и поворачиваясь к террористу, который хотел убить охранника. — Не знаю, освобождать его или нет?
— Почему? — заорал парень. — Потому что я буду убивать в нашей священной войне, ради наших идеалов?
— Не потому, молодой человек, а потому что из-за тебя могут пострадать люди, более ценные, чем ты.
— Амаль! — воскликнул Азра, хватая Эвана за руку, чтобы привлечь внимание. — Я согласен, что он идиот, но его непримиримость очень нам понятна. Поселенцы на Западном Берегу взорвали дом его предков и магазин одежды его отца. Отец его скончался после взрыва, и Опекунская Комиссия Израиля продала недвижимость новым поселенцам за бесценок.
Голубой заговорил тише, в самое ухо Кендрика.
— Йозеф и я присмотрим за ним. Освободите его.
— Смотрите, чтобы вам потом не икалось, поэт, — грубо прервал его Эван, поворачивая ключ в наручниках террориста.
— Почему ты решил, что нас должны прикончить в этой местности? — спросил Йозеф.
— А ну-ка, взгляни на эти пески, — сказал Кендрик, который знал заранее о предстоящем маршруте. — Нас бы тут сожгли и захоронили, и следов не осталось бы.
— Но почему? — поинтересовался старый террорист.
— Попытаюсь пояснить… Они не знали, что со мной делать, поэтому нашли самый простой способ разрешить проблему — убить меня. Если я опасен или имею какое-то влияние, то и опасность уйдет вместе со мной. — Эван умолк и покачал головой. — Подумайте вот еще над чем: Йозеф и парнишка кричали громче всех, и их узнали по голосу. Обнаружить их обоих оказалось легко.
— А меня почему? — спросил Азра, глядя на Кендрика в упор.
— Думаю, что ты можешь ответить на этот вопрос без моей помощи, — парировал Кендрик с презрением во взгляде. — Во время столкновения в туалете я пытался отбежать от тебя подальше, чтобы они не подумали, что мы заодно. Ты оказался слишком медлительным.
— Ты имеешь в виду, что они видели нас вместе, когда мы отделились от всех остальных и уединились?
— Машина начинает спускаться вниз! — воскликнул Йозеф, когда фургон наклонился вперед.
— Пора действовать! — скомандовал Эван. — Прямо сейчас. Там внизу, в домике, полно солдат. Быстро! Если не действовать оперативно, никогда не выберемся отсюда.
— Дверь! — крикнул Азра. — Снаружи может быть висячий замок.
— Понятия не имею, — соврал Кендрик, следуя сценарию, созданному в лаборатории. — Меня не перевозили в таких машинах. Но это не имеет значения. Металл здесь дерьмовый, в местах швов прочность никудышная. Вместе мы можем выбить панель. В центре самое слабое место. — Эван толкнул террориста с заячьей губой влево. — Вот так, парень. Бей дверь, будто это твой злейший враг. Итак, все четверо вместе! Раз!
— Погодите! — Азра пересек фургон. — Оружие! — Он поднял автомат и перебросил ремень через плечо. — Теперь все в порядке, — заявил он, присоединяясь к товарищам.
— Вперед! — крикнул Кендрик.
Четверо заключенных ударили в дверь, когда машина снова накренилась на одном из поворотов, ведущем вниз. Дверная панель треснула по шву, и в щель проник лунный свет.
— Еще раз! — проревел Йозеф. Глаза его горели.
— Помните, — скомандовал человек, в котором все уже признали Амаля Бахруди, — когда мы выпрыгнем, то сгибайте ноги в коленях, как только коснетесь земли. Мне не нужны травмы!
Они снова обрушились на наполовину выбитую панель. Заклепки были сорваны, дверь вылетела, и четверка оказалась на петляющей дороге, ведущей в пустынную долину. Внутри качающегося фургончика охранник перекатился, чтобы оказаться ближе к кабине. Лицо его покрывала испарина страха смерти. Он прополз на коленях к кабине и постучал. В ответ раздался глухой стук. Их работа этой ночью была наполовину закончена.
Беглецы несколько раз перевернулись, вывалившись из фургона. Азра и Йозеф поднялись на ноги первыми. Они повращали головой, дабы убедиться в том, что приземление прошло удачно, ощупали тело. Кендрик чувствовал, что плечо его будто в огне, ноги свела судорога. Палестинец с заячьей губой пострадал больше других. Он лежал на каменистой почве, стонал и корчился от бессильной ярости. На ноги он подняться не мог. Йозеф подбежал к нему. Эван и Азра рассматривали долину внизу.
Старик объявил:
— Малыш сломал ногу.
— Тогда пристрелите меня! — заорал молодой человек. — Я уйду к Аллаху, а вы будете сражаться.
— Заткнись, — оборвал его Азра, вместе с Кендриком направляясь к парнишке.
— Твое желание умереть утомляет. Разорвите ему рубаху на лоскуты, Йозеф. Свяжите ему руки и ноги и положите на дорогу; машина с минуты на минуту доберется до лагеря, и эти болваны обнаружат, что же случилось, — сказал Кендрик.
— Вы хотите выдать меня врагам? — завопил юнец.
— Успокойся! — сердито рявкнул Азра, вскидывая автомат на плечо. — Мы отправляем тебя в госпиталь, где о тебе будут заботиться. Детей не расстреливают.
— Я ничего не выдам!
— Потому что ничего не знаешь, — заметил парень, прозванный Голубым. — Связывай его, Йозеф, только осторожнее с ногой. — Это, молодой человек, путь к дальнейшей борьбе, а не к бесславной гибели. Пусть враги излечат нас для дальнейшей борьбы. Ты нам нужен!
— Йозеф, поторопись.
Старый террорист выполнил приказ. Азра и Кендрик шли по дороге вдоль скалы; далеко внизу расстилались бесконечные белые пески. В лунном свете они казались алебастровым полом, темное небо заменяло крышу. В отдалении на белом покрывале пустыни пульсировал огонек. Это был огонек, обозначавший место встречи, которое являлось существенной частью «бегства». Он горел слишком далеко, чтобы можно было хоть что-то различить, но фигуры у огня вполне могли принадлежать полицейским или солдатам.
— Вы лучше меня знаете эту местность. Далеко ли до лагеря? — спросил Амаль Бахруди.
— Километров десять, может быть, двенадцать. Но не больше. Дорога прямая как стрела. Они доберутся скоро.
— Тогда пошли. — Кендрик повернулся, наблюдая, как старый Йозеф укладывает юнца на дороге.
Азра не двигался.
— Куда, Амаль Бахруди? — крикнул он. — Куда мы уйдем?
Амаль мотнул головой.
— Куда? — переспросил он презрительно. — Для начала подальше отсюда. Скоро рассветет, и, если не ошибаюсь, скоро здесь появится целая дюжина вертолетов, которые будут мотаться как можно ниже, разыскивая нас. Мы можем затеряться в городе. Но не здесь.
— В таком случае, что делать? Куда идти?
В тусклом лунном свете Кендрик видел неясно. Он ощущал на себе напряженные, вопрошающие взгляды.
— Мы пойдем в посольство. К твоей сестре Ятим или к человеку по имени Ахбияд. Нужно остановить зарвавшихся фотографов.
— Как мы сделаем это? Как пронесем послание в посольство? Ваши люди сообщили вам об этом, Амаль Бахруди?
Эван был готов к такому вопросу; он был неизбежен.
— Честно говоря, они не были уверены, что проход будет именно там, где оговорено раньше. Мои люди полагали: если у вас есть хоть капля мозгов, месторасположение прохода будет меняться. Предполагалось, что я пройду через ворота, ведущие в ваш оперативный Совет через проход, который тогда находился в этом месте.
— Многие из посланий оказывались простыми ловушками. По какой такой причине это послание должно быть истинным, а тебе надо доверять больше, чем другим?
Кендрик помолчал, прежде чем ответить; голос его звучал тихо, спокойно, но хлестко.
— Потому что это — указание Махди.
Глаза Азры расширились. Он медленно кивнул и протянул руку.
— Где послание?
— Конверт был запечатан воском, имелась печать. Сначала было обидно — вроде бы какое-то недоверие ко мне. Но я принял условия тех, кто отправлял послание. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Давай послание, — коротко потребовал Азра.