Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 125)

— Тогда, возможно, я допустил сразу две ошибки. Я упомянул слово «патриотизм», но если судить по вашей речи, это, вероятно, не ваша страна.

— Теперь это моя страна, — ответил чех.

— В таком случае, она многим вам обязана.

— Я должен уходить, — Варак повесил трубку и быстро перешел к магнитофону.

Он сел, надел на голову наушники, глаза его внимательно следили за бобинами. Они остановились. Он послушал. Ничего. Молчание! В отчаянии он стал лихорадочно щелкать тумблерами: вверху, внизу, слева, справа. Ни один из них не откликался… ни единого звука. Усиливающий звукозаписывающий аппарат не работал, потому что номер Ванфландеренов был пуст! Ему надо что-то делать! Прежде всего нужно найти Сандстрома! Ради Инвер Брасса изменник должен быть уничтожен.

Калехла шла по широкому коридору к лифтам. Она позвонила Эм Джи и после обсуждения недавних ужасов в Меса Верде прокрутила ему весь свой разговор с Ардис Ванфландерен, который записала на миниатюрном магнитофоне, скрытом в ее черной записной книжке. Они оба были довольны результатом: скорбящая вдова оставила свою скорбь далеко позади, барахтаясь теперь в море истерического страха. Для обоих было очевидно, что миссис Ванфландерен ничего не знала о связях своего покойного мужа с террористами, однако постфактум ей кое-что стало известно. Внезапного появления офицера разведки из Каира, вооруженной поставленной с ног на голову информацией, было достаточно, чтобы мозги Ардис Ванфландерен поехали совсем набекрень. Дядя Митч был в своем репертуаре.

— Примите поздравления, секретный агент Рашад.

— Я бы предпочла принять душ, а затем спокойно пообедать. Я не ела, кажется, с самых Багам.

— Закажи обед в номер. Так уж и быть, оплатим на сей раз очередной из твоих ужасающих счетов. Ты это заслужила.

— Я ненавижу есть в номере. Вот если бы я могла пообедать у бабушки…

— Ты не можешь.

— Ну хорошо. В таком случае, у меня есть на примете парочка ресторанов…

— Валяй. К полуночи у меня будет список всех телефонных номеров, по которым звонила наша убитая горем вдова. Приятного аппетита, моя дорогая. Набирайся энергии. Не исключено, что тебе придется работать всю ночь.

— Ты слишком великодушен. Могу я позвонить Эвану, которого, если повезет, можно считать моим суженым?

— Можешь, только все равно не дозвонишься. Колорадо-Спрингс послали самолет, чтобы забрать его и Эммануэля Уэйнграсса в госпиталь в Денвере. Они сейчас в воздухе.

— Еще раз спасибо.

— Всегда пожалуйста, Рашад.

— Вы очень любезны, сэр.

Калехла нажала на кнопку лифта, прислушиваясь к негодующему ворчанию своего желудка. Она и в самом деле ничего не ела с того обеда на самолете ВВС, а его подпортили переживания из-за состояния Эвана — рвота и все, из-за чего она произошла… Милый Эван, бесподобный Эван, глупый Эван. Рисковый парень, у которого больше совести, чем нужно было бы при его подходе к жизни. Она мельком спросила себя, как бы он держался, если бы проиграл. Это был вопрос. Он был прирожденный борец и несколько заносчиво посматривал вокруг с апломбом человека, который не проигрывал. Нетрудно представить себе, как он мог стать жертвой Ардис Монтре в Саудовской Аравии десять или двенадцать лет назад. Эта девица, вероятно, была весьма притягательной личностью — шикарная леди, уверенно идущая к успеху, с лицом и телом, вполне соответствовавшим ее претензиям. И все же он удрал от паука — вот каким был ее Эван.

Она услышала свистящий сигнал, и двери лифта растворились. К счастью, он был пуст; она шагнула в лифт и нажала первый этаж. Двери захлопнулись, и кабина поехала было вниз, однако тут же остановилась. Калехла взглянула на номера этажей, высвечивавшиеся над дверью, — лифт остановился на третьем этаже. Это просто совпадение, подумала она. Эм Джи уверен, что Ардис Ванфландерен, владелица номера Зс, не посмеет уйти из отеля.

Двери открылись, и хотя ее глаза по-прежнему равнодушно глядели перед собой, боковым зрением Калехла с облегчением отметила, что новый пассажир — какой-то мужчина, светловолосый и такой широкоплечий, что, казалось, его бицепсы еле втиснулись в костюм. И все-таки что-то в нем очень странное, подумала Калехла. Как это часто бывает, когда оказываешься один на один с другим человеческим существом в тесной камере, она ощутила мощную энергию, словно ток высокого напряжения, исходившую от ее незнакомого попутчика. Атмосфера гнева и тревоги, казалось, наполнила кабину лифта. Затем она почувствовала, что он смотрит на нее, не так, как обычно, оценивая ее, мужчины украдкой бросают взгляды, нет, он смотрел на нее в упор, глаза пристальные, напряженные, ни на минуту не отрывающиеся от ее лица.

Двери сомкнулись. Калехла сделала мимолетную гримасу, обращенную к самой себе — таким бывает выражение лица человека, который вдруг вспомнил, что что-то забыл взять с собой. И опять-таки естественным жестом, как-будто желая проверить, действительно ли она забыла это нечто, Калехла открыла сумочку и издала вздох облегчения: нужная вещь была на месте. Она и в самом деле была там. Ее пистолет. Лифт уже начал двигаться вниз, когда она взглянула на попутчика.

Калехла окаменела! Глаза этого светловолосого атлета были словно раскалены добела, в них плескалась с трудом сдерживаемая ярость. Это мог быть только он! Белокурый европеец… он был один из них! Калехла отшатнулась к стенке кабины, выхватывая свой пистолет, роняя сумочку и нажимая на сигнал тревоги. Кабина резко остановилась, мужчина шагнул вперед.

Калехла выстрелила. Звук выстрела оглушил их в этой тесной кабине. Пуля прошла над головой напрягшегося незнакомца.

— Ни с места! — скомандовала она. — Если вам хоть что-нибудь обо мне известно, то вы понимаете, что следующая пуля попадет прямо вам в лоб.

— Вы та самая Рашад, — проговорил блондин, в его напряженном голосе слышался акцент.

— Я не знаю, кто вы такой, зато я знаю, что вы из себя представляете! Эван был прав. Все эти истории о нем, все эти комитеты в Конгрессе, широкая пресса по всему миру… Все это было лишь для того, чтобы подставить его как приманку для палестинских террористов! Всего-навсего!

— Нет, вы ошибаетесь, ошибаетесь, — запротестовал европеец, не обращая внимания на трезвон сигнала тревоги. — И вы не должны останавливать меня сейчас! Готовится нечто ужасное, и я только что связался с вашими людьми в Вашингтоне.

— С кем? С кем в Вашингтоне?

— Мне не называли имен…

— Вранье!

— Пожалуйста, мисс Рашад! Этот человек уходит.

— Только не ты, Блондинчик…

Откуда посыпались удары и как ему удалось это, Калехла даже не успела осознать, настолько мгновенно все произошло. Молниеносное движение слева от нее, затем вынырнувшая откуда-то рука схватила ее правую руку. Ее правое запястье вывернули и выдернули оружие из руки. Там, где, как ей казалось, запястье должно быть сломано, чувствовалось только жжение, словно ее зацепила струя кипятка. Европеец стоял перед ней с ее пистолетом в руке.

— Я не хотел причинять вам боль, — сказал он.

— Да, вы мастер, господин Грязный Подонок, этого у вас не отнять.

— Мы не враги, мисс Рашад.

— Почему-то мне трудно в это поверить. — В лифте зазвонил телефон, его коробка была за панелью. Звонок заметался среди четырех стен тесной кабинки. — Вы отсюда не выйдете, — добавила Калехла.

— Да подождите же, — настойчиво промолвил блондин.

— Вы говорили с миссис Ванфландерен.

— Она ничего не могла мне рассказать, — оборвал ее европеец. — Я в жизни ее не видел, однако записывал ее разговоры. Позже у нее были еще посетители. Они говорили о вас — она и двое других, одного зовут Гринелл.

— Никогда не слышала о таком.

— Они оба изменники, враги вашего правительства, вашей страны, если уж говорить точнее, поскольку речь идет о вашей стране.

Телефон продолжал назойливо звонить.

— Красивые слова, мистер Безымянный.

— Тогда покончим со словами! — воскликнул блондин, запуская руку под пиджак и извлекая большой черный автоматический пистолет. Он крутнул оба пистолета в руках, так что теперь держал их за стволы, рукоятками к Калехле, и протянул их девушке. — Вот. Возьмите. Но дайте мне шанс, мисс Рашад!

Пораженная, Калехла взяла оружие и заглянула европейцу в глаза. Слишком много глаз уже глядели на нее с мольбой раньше. Но этот мужчина смотрел не так, как смотрит человек, который боится умереть за свое дело, нет, в его взгляде была ярость человека, который боится потерять жизнь, так как тогда он не сможет это свое дело выполнить.

— Ну ладно, — медленно проговорила она. — Может быть, я дам вам этот шанс, а может, и не дам. Повернитесь, руки на стену!

Телефон не унимался все то время, пока секретный агент из Каира опытными пальцами ощупывала блондина с ног до головы, уделяя особое внимание подмышкам, поясу и щиколоткам. На нем действительно больше не было оружия.

— Не шевелитесь, — приказала она, нагибаясь вниз и вынимая телефон из коробки. — Мы не можем открыть дверь! — воскликнула она.

— Наш механик уже спешит к вам, мадам. У него был обеденный перерыв, но мы только что нашли его. Мы приносим свои глубокие извинения. Тем не менее, поскольку наши датчики указывают, что пожара или…

— Я боюсь, это мы должны извиняться, — перебила его Калехла. — Это просто ошибка — моя ошибка. Я нажала не на ту кнопку. Если вы нам расскажете, как заставить его снова двигаться, то ничего больше и не нужно.