Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 126)

— О? Да, да, конечно, — проговорил мужской голос, подавляя нотку раздражения. — В телефонном ящике находится переключатель…

Двери вестибюля открылись, и европеец тут же обратился к менеджеру в строгом костюме, который уже ожидал их.

— Извините, но сюда должен был приехать мой партнер по бизнесу. Я договорился встретиться с ним уже давно, но боюсь, я проспал — знаете, такой долгий, тяжелый перелет из Парижа. Его зовут Гринелл, быть может, вы его видели?

— Мистер Гринелл и несчастная миссис Ванфландерен уехали несколько минут назад вместе со своими гостями, сэр. Я полагаю, они направились на отпевание ее супруга, очень, очень любезный был джентльмен.

— Да, он был отличным партнером. Мы должны были все вместе ехать на отпевание, так что адреса у нас не было. Вы его случайно не знаете?

— О, нет, сэр.

— Может быть, кто-нибудь еще знает? Может, швейцар слышал адрес, который они давали шоферу такси?

— У мистера Гринелла свой лимузин — лимузины, если уж точнее.

— Идемте, — негромко сказала Калехла, беря блондина за руку. — Вы начинаете привлекать внимание, — продолжила она, направляясь вместе с ним к выходу. — Как вас зовут?

— Милош. Зовите меня просто Милош.

— Этого мне мало. Кроме того, у меня все оружие, вы не забыли?

— Если бы мы могли найти приемлемое убежище где-нибудь, я бы рассказал вам больше.

— Вы и так, черт возьми, расскажете мне гораздо больше, мистер Милош, и никаких больше этих ваших молниеносных бросков. Ваш пистолет у меня в сумочке, мой — под плащом и направлен прямо вам в грудь.

— Так что мы будем делать теперь, мисс Якобы Изгнанный Офицер ЦРУ из Египта?

— Мы будем обедать, ты, любопытный подонок. Я умираю с голоду, и все же каждую крошку со своей тарелки я буду подбирать левой рукой. Если ты сделаешь хоть одно подозрительное движение, можешь не рассчитывать больше на свои детородные способности, понял?

— Вы, похоже, очень крутая.

— Достаточно крутая, мистер Милош, достаточно крутая. Я ведь наполовину арабка, не забывайте об этом.

Они сидели друг против друга в большой круглой секции, которую выбрала Калехла, в итальянском ресторане за два квартала к северу от отеля. Варак рассказал ей в подробностях все, что он слышал в номере Ванфландеренов.

— Я был потрясен. Я никогда и на минуту не мог представить себе, что Эндрю Ванфландерен способен действовать в одиночку.

— Вы имеете в виду без того, чтобы его жена «всадила пулю в голову» и позвала кого-то из остальных, чтобы те обеспечили ему «шесть футов под землей» в Мексике.

— Именно. И она бы это сделала, вы же знаете. Он был идиотом.

— Ничуть, он был большим умником, учитывая его цели. Все, что делалось для Эвана Кендрика и ради него, неизбежно вело к его убийству из мести. Вы позаботились об этом, мистер Милош, начиная с того самого момента, когда встретились с Френком Сваном из Госдепартамента.

— Но без таких намерений, уверяю вас. Мне никогда не приходило в голову, что такое даже отдаленно возможно.

— Вы были неправы.

— Я был неправ.

— Давайте вернемся назад, к тому первому моменту — давайте вообще еще раз разберем все это дело, черт бы его подрал!

— Да не к чему возвращаться. Я ничего такого особенного не сказал.

— И все же нам известно гораздо больше, чем вы предполагаете. Нам просто пришлось разматывать ниточку, как выразился мой шеф… Строптивый новичок-конгрессмен попадает в чужую игру, где его проталкивают в разные важные комитеты Конгресса, на места, за которые другие пустили бы по рукам своих дочерей. Затем, поскольку председатель таинственным образом исчезает, он оказывается перед телекамерой и выступает по национальному телевидению, что ведет к еще более широкой известности, пик которой приходится на сногсшибательную, поведанную всему миру историю о его работе под прикрытием в Омане; и завершается все это тем, что президент вручает ему высшую медаль, которую может получить гражданское лицо. Намерения, стоящие за этим, вполне ясны, не так ли?

— На мой взгляд, это было организовано неплохо.

— А как насчет национальной кампании за то, чтобы включить его в список кандидатов, а фактически — чтобы сделать его следующим вице-президентом Соединенных Штатов?

— Вы и об этом знаете?

— Да, и это вряд ли можно назвать спонтанным актом со стороны политических заправил.

— Надеюсь, что он все же будет выглядеть таким.

— Да откуда вы такой взялись? — выпалила Калехла, наклоняясь вперед. Левой рукой она ковыряла свое блюдо из телятины, правая была скрыта от глаз под столом.

— Должен сказать вам, мисс Рашад, мне больно видеть, какие затруднения причиняет вам ваша еда. Я не опасен для вас, и я не убегу.

— Как я могу быть уверена и в том, и в другом? Что вы не опасны и что вы не убежите?

— Потому что в определенных плоскостях наши интересы совпадают, и я хочу сотрудничать с вами, с некоторыми оговорками, естественно.

— Бог ты мой, какое самомнение! Может, ваше превосходительство будут так любезны и объяснят мне, что это за плоскости и каковы пределы вашей благородной помощи?

— С удовольствием. Прежде всего это безопасность государственного секретаря и разоблачение тех, кто задумал его убийство, а также причины, по которым они это задумали, хотя о последних нетрудно догадаться. Затем — поимка террористов, совершивших нападение на дома конгрессмена Кендрика, что повлекло за собой большие человеческие потери, и проверка связей Ванфландеренов…

— Так вы знали о Фейрфаксе и Меса Верде?

Варак кивнул.

— Но ведь действует повсеместный запрет на информацию.

— Что возвращает нас к оговоркам, без которых я не могу сотрудничать. Я должен оставаться в тени, и мои действия могу обсуждать разве только в самом общем виде. Я согласен, тем не менее, дать вам кодовые номера определенных лиц, деятельность которых касается мероприятий по государственной безопасности внутри страны и за рубежом.

— Да вы ведь просто за человека себя не считаете!

Милош едва заметно улыбнулся.

— Честно говоря, у меня нет на этот счет определенного мнения. Тем не менее, я из страны, где правительство было украдено у народа, и уже много лет назад я решил для себя, как я буду жить. Я верю в те методы, которые я выработал. Если это самомнение, пусть так, и прошу меня извинить, но мне это представлялось в другом свете.

Калехла медленно подняла правую руку из-под стола, а левой взялась за сумочку, лежавшую рядом с ней. Она сунула пистолет в сумочку и откинулась на спинку стула, вращая кистью, чтобы восстановить циркуляцию крови.

— Думаю, мы можем оставить в стороне оружие. Вы правы, ужасно неудобно пытаться разрезать мясо и держать вилку в левой руке, когда правая словно парализована.

— Я уж собирался предложить вам заказать что-нибудь попроще, вроде бутербродов, или какое-нибудь блюдо, которое можно было бы есть руками; однако воздержался, решив, что вы можете не оценить моего совета.

— Это что же? Я не ошибаюсь, улавливая чувство юмора за мрачным ликом?

— По крайней мере, это была потуга. Хотя сейчас я не в слишком шутливом настроении. И не буду в нем, пока не буду знать, что госсекретарь целым и невредимым добрался до Каира.

— Вы поставили в известность нужных людей — больше вы ничего не можете сделать. Они позаботятся обо всем.

— Надеюсь на это.

— Тогда к делу, мистер Милош, — заявила Калехла, снова принимаясь за еду. — Скажите, почему Кендрик? Зачем вы это делали? И главное — как вы это делали? Вы подключились к таким источникам, которые считались абсолютно недоступными! Вы проникли туда, куда никто не должен был проникнуть, и вы вырвали у нас наши секреты, выкрали гарантированные от похищения материалы. Кто бы ни был этот человек, который вынес для вас секретные материалы, его нужно вытащить из его уютной норки и выставить на всеобщее обозрение. Пусть узнает, каково это оказаться вдруг совершенно беззащитным, голым и безоружным на темных улицах враждебного города.

— Какую бы помощь ни оказали мне, ее предоставил человек, который доверял мне и знал, откуда я такой взялся.

— Но зачем?

— Мой ответ будет весьма неполным, мисс Рашад, я смогу обрисовать вам это лишь в самых общих чертах.

— Да здравствуете вы. Итак?

— Эта страна нуждается в срочных переменах в правительстве, которое, без сомнения, будет переизбрано.

— Кто, кроме избирателей, может уверенно высказываться на этот счет?

— И опять мы подходим к запретным темам. Разве что в самых общих словах… хотя мне не следовало бы говорить об этом вовсе.

Калехла положила вилку и посмотрела на европейца.

— Сан-Диего, Ванфландерен и Гринелл, — невозмутимо произнес чех. — Попытаюсь еще больше прояснить все дело: деньги на уничтожение политического противника, а именно конгрессмена Кендрика, пересылали через Цюрих и Бейрут в Бекаа. А сейчас предпринимается явная попытка остановить умнейшего госсекретаря, не допустить его участия в конференции по разоружению, на которой ставятся цели снизить распространение и производство космического и ядерного оружия.

— Сан-Диего, — повторила Калехла, забывая про еду на тарелке. — Орсон Болингер?

— Да, — отозвался Варак. — Вольно или невольно, но он центр всех интриг. Он должен быть заменен другим человеком, таким образом вместе с ним исчезнут люди, сейчас окружающие его и заставляющие плясать под свою дудку.