Роберт Холдсток – Лес Кости (страница 8)
— Стивен, все в порядке. Просто расскажи мне, что ты видел…
— Ты был зеленый и серый. И очень злой…
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я был зеленый и серый?
— Прикольные цвета, ну, вроде как цвета воды. Я видел тебя не слишком отчетливо. Ты очень быстро бежал. И кричал. И там стоял ужасный запах крови, ну, как тогда, когда Фонс режет цыплят.
Альфонс Джеффри, управляющий Поместьем. Стивен несколько раз бывал на ферме Поместья, видел естественную жизнь домашних животных, и их неестественную смерть, под ножом или тесаком.
— Где ты это видел, можешь сказать?
— В лесу… — прошептал Стивен. Его губы тряслись, из глаз текли слезы.
Хаксли остался сидеть, он только наклонился вперед, тяжело глядя на сына:
— Мужайся, парень. Ты видел кое-что очень странное. Именно об этом я и спрашиваю. Ты же хочешь быть ученым, а?
Стивен заколебался, потом кивнул.
— Тогда расскажи мне все. Итак, ты был в лесу…
— Мне показалось, что ты позвал меня.
— Из леса…
— Ты позвал меня.
— И тогда?
— Я вышел в поле, а ты был серый и зеленый. И ты промчался мимо меня. Я испугался. Я тебя едва заметил. С трудом. Ты был весь серый и зеленый. Я испугался…
— Как быстро я пробежал мимо тебя?
— Папочка?.. Я испугался…
— Стивен, успокойся. Стой ровно. И перестань плакать. Как быстро я пробежал мимо тебя?
— Очень быстро. Я тебя почти не видел.
— Быстрее, чем наша машина?
— Да, кажется. Ты взбежал на пригорок. Я пошел за тобой и услышал, как ты кричишь.
— Что я выкрикивал?
— Грубые слова. — Мальчик замялся под взглядом отца. — Грубые слова. О маме.
Потрясенный и шокированный, Хаксли проглотил вопрос, который хотел задать, встал из-за стола и пошел в сад мимо бледного сына.
— Откуда ты знаешь, что мужчина, которого ты видел, был мной? — прошептал он.
Стивен пробежал мимо него, расстроенный и внезапно разозлившийся. Мальчик резко повернулся, глаза вспыхнули, но он ничего не сказал.
— Стивен, — сказал Хаксли, — человек, которого ты видел… он только
Ответом стало рычание, лихорадочное дикое рычание, в котором было почти невозможно различить слова; оно вылетело из яростного лица, темного мальчишеского лица. Не отрывая глаз от отца, Стивен медленно попятился, уйдя в себя и ссутулившись. Он разозлился по-настоящему.
— Это…
А потом Стивен побежал, к воротам. Выбежав из сада, он пересек отчаянно пересек поле и нырнул в ближайший лесок.
Хаксли на мгновение заколебался. Не лучше ли будет сначала дать мальчику успокоиться, а только потом расследовать дело? Но его слишком заинтриговало описание призрака, данное Стивеном.
Он подобрал один из передних мостиков Уинн-Джонса и поспешил за сыном.
ДЕВЯТЬ
Как я и предполагал, мальчик заинтересовался, когда я рассказал ему передних мостиках (я назвал их «электрические короны»). Когда я добрался до него, он, дрожа, бродил по опушке, не зная, что делать. Я никогда не видел его настолько расстроенным, даже когда он и Кристиан увидели Сучковика и ужасно перепугались. Я ему рассказал, что мы с УДжи ставили эксперименты, в результате которых видели призраков более отчетливо. Не хотел бы он попробовать? С удовольствием! Я чувствовал себя подлецом из подлецов, так обманывая Стивена, но неодолимое стремление принуждает меня узнать, кем — или чем — является эта «серо-зеленая фигура».
Когда мы вернулись в дом, Стивен оглянулся и нахмурился. Увидел ли он кого-нибудь? Я видел только деревья, волнующиеся под ветром, и колючие кусты, обрамлявшие более глубокие области леса, но ни единого признака человека. Я спросил мальчика, не видел ли он кого-нибудь, но он, мгновенье подумав, покачал головой. Мы вернулись в кабинет, и, через несколько минут, я осторожно поставил «корону» на голову Стивена. Он затрепетал от возбуждения, бедный малыш. Мне пришлось вспомнить указания УДжи двухлетней давности, когда он впервые начал паять это устройство. Всегда сохраняй спокойствие, используя его. И мы добились самых больших успехов именно таким образом, усилили периферийное зрение и восприятие тех пред-мифаго форм, которые могут быть замечены в переделах лесной сети. Проводя эксперимент на Стивене, я совершил ошибку, из-за спешки не заглянув предварительно в блокноты. Нет мне оправдания, просто позор. Результат оказался катастрофическим. Я получил серьезный и отрезвляющий урок.
ДЕСЯТЬ
Стивен не запомнил происшествие с передним мостиком. Электрический разряд вызвал у него истерику и стер из памяти события последних пяти дней. Последнее воспоминание — как он в четверг ходил в школу. Он помнил, как съел ланч и вошел в класс, а потом… ничего. Сейчас он опять счастлив, жар улегся. Прошлой ночью его никто не будил, никакого серо-синего человека он не видел. Я прошелся с ним до опушки леса, потом рискнул войти глубже, по руслу крошечного ручья с его скользкими берегами. Внутри леса я сразу почувствовал пред-мифаго и спросил Стивена, что он может видеть.
Он ответил: «Смешные вещи».
Он улыбался, когда говорил это. Я начал спрашивать дальше, но это было все, что он мог сказать. И он непонимающе посмотрел на меня, когда я спросил о серо-зеленом человеке.
Каким-то образом я уничтожил что-то в нем. Или деформировал. И я очень боюсь последствий, потому что не понимаю, совсем, что сделал. Уинн-Джонс мог бы понять намного лучше, но он исчез. Потерялся. И я не могу заставить себя полностью объяснить, что я сделал Стивену. Эта трусость уничтожит меня. Но пока я не понял, что происходит, пока я не знаю в точности, кто пишет в мой дневник, я должен держаться как можно дальше от трудностей в семье. Я отказываюсь от чего-то в себе ради ясности мысли, которое нарушится, как только я разгадаю загадку. Это просто лимбо!
Дженнифер ведет себя очень грубо. Я провожу с мальчиками столько времени, сколько могу. Но я должен найти Уинн-Джонса! И узнать, каким образом навлек на себя этого двойника.
ОДИННАДЦАТЬ
Хаксли шел через ночное поле. Он настолько устал, что едва передвигал ноги, но радовался, что луна вышла из-за облаков и показывала ему четкий контур Оак Лоджа. Используя его, как указатель, он медленно шагал к дому, несмотря на режущую боль в животе и тошноту. Что бы он там ни съел, он должен быть более осмотрительным.
Это путешествие должно было быть коротким, и он надеялся вернуться до наступления темноты. Однако сейчас до рассвета оставалось не больше часа.
И тут он резко остановился. Где-то впереди кричала Дженнифер. Он подошел ближе к воротам, внимательно прислушался и опять услышал ее голос, слегка задыхающийся, голос человека, страдающего от все большей и большей боли. Он сообразил, что она тяжело дышит. Потом голос внезапно замолчал, и раздался смех.
Смех странно громко прозвучал в тихой ночи, одинокий звук, так близко к рассвету.
— О, бог мой. Дженнифер… Дженнифер!
Он пошел быстрее. Образ жены, на которую в ночи напало неведомое зло, победил очевидное объяснение.
Двери кабинета внезапно задрожали. Стекло треснуло и двери широко распахнулись. Что-то с невероятной скоростью пронеслось по газонам мимо деревьев, оставляя за собой упавшие листья и яблоки. Внезапно оно остановилось рядом с изгородью, потом проломилось сквозь них и пронеслось мимо Хаксли как ураган.
И замерло. И двинулось, освещенное лунным светом.
Нет, никого. Только тень от луны. И все-таки Хаксли чувствовал силуэт человека, обнаженного мужчины, еще возбужденного после секса, запах мужчины, его тепло, слышал, как бьется его сердце, видел, как трясутся его голова и ноги…
— Вернись. Вернись и поговорим.
Сад вокруг него тек и двигался. Все наклонялось, изгибалось и извивалось под ветром, который кружил вокруг неподвижной тени. И тень задвигалась, потекла к Хаксли, потом от него, и не было видно ничего, даже боковым зрением, не было и чувства реальности, только ощущение, что что-то осмотрело его и вернулось в лес.
Хаксли побежал к разрушенным воротам, где споткнулся о разбитые доски. Он даже не слышал, как ломались ворота, он бежал за ветром, который слышал и видел ночным зрением; потом он заметил, как заколыхался кустарник и опять застыл в ночном спокойствии — то, что прошло сквозь него, вернулось в безвременную вселенную леса.
— Дженнифер… о, нет…
В спальне ее не было. Кровать еще хранила ее тепло, но была растерзана и растрепана после того, чем на ней занимались. Он быстро вышел на лестничную площадку и спустился вниз, идя на звуки из самой маленькой комнаты. Она сидела на унитазе и резко закрыла дверь, когда он открыл ее.
— Джордж! Пожалуйста! Я хочу побыть
— Ты в порядке?
— В полном. Но я думала, что у тебя произойдет сердечный приступ.
Она засмеялась и дернула за цепочку. Выйдя в темный коридор, она потянулась к нему и обхватила руками шею. И вздрогнула, обнаружив, что на нем его обычная куртка.
— Ты опять не переоделся! Боже мой, Джордж. Действительно, кривого только могила исправит, никакой надежды нет. — Она заколебалась, наполовину удивленная, наполовину встревоженная. — Ну… возможно