Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 108)

(Почти правда! Только слегка приукрашенная.)

– О нет! Тед, прочитай меня своей Линзой. Я действительно намеревался освободить тебя, правда, не планировал это делать сегодня.

– Возможно, она подбросила вам, адмирал, только дату, – сказала я. – Почему бы вам ее не спросить? Если осмелитесь.

Порт-адмирал Хэйнс бросил взгляд через комнату на тетю Хиллбилли, поскреб голову и ухмыльнулся:

– Вы правы. Я не осмелюсь.

– XLI –

Зебадия

Когда мы начинали нашу одиссею, я бы выстроил нас в следующем порядке: Джейк, я, Дити, Язва. И очень хорошо, что я не большой менеджер, который составляет рейтинги эффективности. Я бы рвал их и переделывал снова и снова. Если у стола четыре ножки, то какую из них можно отбросить?

Каждый из нас сильно отличается от остальных, и мы равны только в том, что все зависим друг от друга. Мы не справились бы со всем, что нам выпало, если бы кто-то из нас остался на Земле. Но понадобилась уйма времени, чтобы до меня наконец-то дошло – Язва была самым необычным из трех гениев, что подобрались в моей команде. Я знал ее четыре года как веселую вдову из кампуса, прожигательницу жизни и сибаритку. Это мнение я пересматривал снова и снова, особенно после одного примечательного события в Заливе Крови.

Но давно сложившиеся убеждения так просто не отмирают. Подсознательно я продолжал ее считать самым слабым звеном нашей команды только потому, что она была меньше всех и выглядела словно котенок.

Умела ли Язва читать чужие мысли? Возможно, ее способность к «чтению мыслей» была не больше, чем умение балаганного менталиста, который подмечает любые намеки, складывает их вместе, а потом выезжает на откровенной наглости. Но как бы ни было, когда я велел ей «сканировать глубже» сознание Серого Ленсмена, я знал, что она меня не подведет.

И она не подвела. Если мне снова понадобится «чтение мыслей», я призову доктора Хильду – и не буду притворяться, что сам способен на подобное, у меня просто не хватит наглости на это решиться. Я не знаю, на чем основан ее талант, на истинной телепатии или на железных нервах, но это и не важно, я знаю, что Язва со всем справится.

Вид Теда Смита, одетого в серое и с Линзой на своем месте, радовал душу. Меня ничуть не удивило, когда он пинком отшвырнул свою карьеру, чтобы отстаивать то, что считал правильным. Так поступают настоящие офицеры. У меня не было никакого желания вмешиваться: Тед сделал это не ради нас, он повиновался собственному чувству чести и долга. Но мне в тот момент было тошно! Иногда людям, вынужденным на подобные решительные поступки, все сходит с рук, но куда чаще – нет, в то время как подхалимы, стукачи и лизоблюды с гибким хребтом хватают повышения. В мирное время – это норма.

Но тут шла война, и Галактический патруль не был обычным подразделением, так что Тед получил повышение.

Вечеринка по этому поводу была счастливым совпадением, но я рад, что Патруль устроил ее с «файалином», а не с австралийским пивом, поскольку мне внезапно потребовалась способность трезво мыслить. Сэр Остин Кардинг прибыл вскоре после того, как мы сели за стол, и как только я его увидел, я тут же решил изолировать его от Джейка как можно надежнее, невзирая на тесноту – заблокировав с одной стороны своим телом, с другой – Дити или Хильдой и усадив Джейка на дальний от него конец стола.

Я встречал таких сэров Остинов в дюжине кампусов, они всегда ведут себя так, словно вы одним своим присутствием отнимаете их драгоценное время, и они лишь вынужденно вас терпят – но не собираются терпеть слишком долго. Зато они ожидают, что вы будете терпеть их хамское поведение… ведь они такие важные люди.

Этот сэр Остин был высоким, стройным, немолодым парнем с резкими чертами лица, на котором застыло хроническое выражение – словно он только что унюхал чей-то неприятный запах, по всей вероятности, ваш. Он ухитрился выглядеть так, словно меня нет смысла замечать, даже когда обменивался со мной рукопожатием, пробормотав:

– Как ваши дела, капитан Картрайт?

Мне было все равно, меня уже оскорбляли подобные «эксперты», но я решил, что не позволю ему оказаться в одной клетке с Джейком, когда меня не будет рядом – кто-то должен будет их растаскивать, когда войдут в клинч и пустят в ход зубы.

Но я не был хозяином и не мог менять рассадку; там были карточки с именами, и Хэйнс – или его флаг-лейтенант – усадил нечетное количество персон – девять – согласно протоколу, с тройной целью: 1) гостеприимство в адрес почетных гостей, поскольку порт-адмирал был связан посольскими почестями в наш адрес, 2) орошение повышения Теда и 3) светская встреча между математиками перед тем, как они приступят к работе.

Следование протоколу – обычно разумная вещь, но сам по себе он работает автоматически, словно компьютер, и может быть в точности таким же глупым… и вот что у него получилось:

Хэйнс

Хильда, сэр Остин

Доктор Лейси, Джейк

Капитан Фернандес

Я, Дити

Тед Смит

Большинство сидело лицом к главному гостю, Теду, который только что стал Серым Ленсменом; старшая гостья справа от хозяина, младшая гостья справа от главного гостя; старший гость мужского пола (сэр Остин) – слева от хозяина; старший гость нашей группы слева от главного гостя («старшим» был я, а не Джейк, поскольку я «командовал» кораблем); Джейк расположился рядом с мистером Большие Мозги, с которым ему предстояло встречаться по работе; и два офицера, которых Хэйнс пригласил развлекать гостей, друг напротив друга.

Посольский чин, отвечающий за протокол, не смог бы сделать лучше.

И все это было неправильно!

Джейк мягкий и разумный мужчина… пока кто-нибудь не переключит его в режим «безумный профессор». Пока мы одевались, я предложил отложить математические теории до завершения светского раута, и Джейк согласился. Он сказал, что постарается избегать этих тем.

Но сэру Остину было наплевать на социальные условности.

Я держал пальцы скрещенными и болтал о пустяках с Тедом Смитом, пока Дити общалась с Карлосом Фернандесом. Хильда не давала скучать хирургу-маршалу Лейси. Поэтому Джейк остался один на один с сэром Остином, с другой стороны от которого сидел Хэйнс. Может быть, порт-адмирал и пытался удерживать корабль на курсе – Джейк позже сказал, что да, – но он в этом не преуспел.

Мы еще не дошли до первого блюда, когда я услышал:

– Полная чушь, сэр! Детская белиберда! Любой школьник знает, что обычное пространство прямолинейно.

– И как вы измерили это, сэр Остин? – спросил Джейк (пока еще обычным голосом).

– Измерил это? Я математик, а не землемер! Я это доказал.

– И что? Может быть – но после ланча, – вы покажете мне свои доказательства?

– Что? Это не мое дело вам что-то доказывать! – Сэр Остин отвернулся от Джейка. – Хэйнс, я говорил вам, что вы впустую тратите мое время. Я говорил!

У Хильды были ушки на макушке, и она попыталась вмешаться:

– Сэр Остин…

– Что? Что, мадам?

Хильда пустила в ход манеры школьной учительницы, что на одно деление мягче, чем у ее сержантской ипостаси:

– Я – доктор Хильда Берроуз, научный сотрудник нашей экспедиции, но вы назвали меня «Бернс», когда нас представили.

– Что? Что-что? Возможно и так. Очень шумно и все такое. Ничего плохого не думал. Что вы хотите, доктор… Берроу?

– У меня не было сложностей с тем, чтобы расслышать ваше имя, сэр Остин Кардинг. Я нахожу, что в общественной жизни, как и в науке, внимание к деталям необходимо. А вы до сих пор не в состоянии произнести мое имя правильно. Доктор Хильда Берроуз. Рядом с вами – доктор Джейкоб Берроуз. Поэтому предлагаю обращаться ко мне «доктор Хильда».

Это привлекло его внимание, из розового он стал красным, и напряжение между ним и Джейком уменьшилось.

– Доктор Хильда Берроуз, – чопорно повторил он. – Очень хорошо, доктор Хильда, что вы желаете меня спросить?

– Я не имею желания ни о чем вас спрашивать, сэр Остин, я желаю вам кое-что сказать… если вы сможете сидеть тихо достаточно долго, чтобы меня выслушать.

По-видимому, проблем с сердцем у него не было, он не вырубился, он даже выдержал паузу в два удара сердца и напряженно проговорил:

– Мад… доктор Хильда, я слушаю вас.

– Если вы, сэр, не только математик, но и ученый, вы знаете, что в науке – настоящей науке – один выпадающий факт может разрушить самую элегантную математическую теорию… если эта теория ошибочна.

– Э? Предположим. К чему вы клоните?

– Если вы на самом деле ученый, сэр, я предлагаю вам прекратить пререкаться с моим мужем и спросить порт-адмирала, где был обнаружен наш корабль, а потом спросить у Серого Ленсмена Смита, что это за корабль. И если вы продолжите поиск фактов, вместо того чтобы швыряться в нас своими теориями, возможно, вы научитесь чему-нибудь… даже в вашем возрасте.

Наверное, Язве не стоило вращать воткнутый в рану кинжал… а может, наоборот, стоило. Ничто так не ранит старого человека, как напоминание о том, что он слишком стар, чтобы учиться.

Сэр Остин еще не сообразил, что он сражается не в своей весовой категории. Очевидно, он привык унижать других… но Язва довела технику унижения до уровня искусства. Она пустила в ход острое лезвие, а теперь предложила ему понюшку табаку. Примет ли он ее?

Он взял.

– Я слышал эту нелепую историю! Чушь собачья! Галлюцинации!

Язва не ответила, да в этом и не было нужды – он сам подставился под удар ее тяжелой артиллерии. Ее губы дрогнули, словно она сдерживала смех, она перевела взгляд на порт-адмирала Хэйнса и не сводила с него глаз, игнорируя сэра Остина.