Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 110)

До меня дошло, что за столом теперь было пять Ленсменов: Ворсел, адмирал Хэйнс, капитан Карлос, Серый Ленсмен Тед и доктор Лейси. Поэтому я подумала для Ворсела:

– Ты и остальные Ленсмены – вы сейчас говорите друг с другом через Линзы?

– Да, дорогой новый друг Хильда. Но будь уверена, что мы не обсуждаем ни тебя, ни Дити, ни капитана Зеба, ни вашего Джейкоба; адмирал Хэйнс запретил это делать иначе, чем словами, произнесенными вслух… или, в моем случае, мыслями, спроецированными на всех. Адмиралу Хэйнсу я передал доклад Кимбалла Киннисона. Юному Теду Смиту я сказал, что рад видеть его в сером, а он рассказывал мне о своем опыте с вашим удивительным кораблем. Костоправ и Карлос – мои старые друзья, и мы болтаем чисто по-дружески. Позволь мне добавить, что я рад, что ты столь быстро научилась обходиться без слов. Некоторые фонетические расы находят это неудобным, но это по-настоящему экономит время.

Речи Ворсела обычно были длинными, но я «слышала» каждую как единый гештальт, в одно мгновение.

– Это как позвонить по телефону, вместо того чтобы написать письмо.

– Прекрасная аналогия, хорошенькая девочка, которой не нужна горчица. Я не могу писать письма или пользоваться телефонами, но я знаю их характеристики от других.

– Ворсел, почему ты называешь меня «хорошенькой девочкой»? Для тебя я должна быть мягкой белой личинкой, на которую не стоит обращать внимания.

– О, вовсе нет, прекрасная доктор Хильда. Я научился понимать человеческую красоту через разумы моих друзей-людей, и для меня она так же восхитительна, как и для них. Карлос едва может отвести от тебя глаз и рискует косоглазием, пытаясь одновременно смотреть на тебя и на Дити. Карлосу требуются глазные стебельки, как у меня. (Мягкий смешок) Ага, я одолжил ему один, чтобы он мог смотреть на Дити с этой стороны, а на тебя – своими глазами. Он попросил передать тебе, что не имеет в виду ничего дурного, он просто наслаждается красотой.

– Пожалуйста, скажи ему, что мы с Дити – бесстыдные эксгибиционистки, которым нравится, когда на них пялятся.

– Карлос благодарит тебя за позволение это знать. Он будет пялиться на тебя при каждом удобном случае, красивая не-горчица.

– Почему не-горчица, Ворсел?

– У каждой личности есть ее – или его – уникальный вкус. Твой вкус восхитителен. Твоя душа – дух – жизненная сила чарующе прекрасна.

С механической точки зрения невозможно быть совращенной велантийским драконом, но если бы такая возможность имелась, то Ворсел бы преуспевал.

– О, чепуха! Я эгоистична, и я задираю людей.

– Каждая личность эгоистична, прекрасная Хильда. Но в тебе нет зла. Ты задираешь других только при необходимости. Как и я. Ты видела, как я поступил с сэром Остином. Он – невоспитанный ребенок с блестящим умом. Иногда его нужно ставить в угол. Немногие люди способны управиться с его истериками. Но у меня есть для этого ресурсы, и он это знает. Я делаю это без зла и без колебаний. Я никогда не получаю от этого ни удовольствия, ни отвращения. Это нужно делать, и я это делаю. Киннисон визуализировал, что моя сила может понадобиться, и я примчался со всей скоростью.

Когда ланч закончился, Ворсел сказал «вслух» для всех:

– Давайте приступим к работе, сэр Остин. Я обязан доложить Кимбаллу Киннисону результаты как можно скорее. Профессор Берроуз, вы готовы нам помочь?

Сэр Остин все еще выглядел недовольным, но спорить не стал. Одна из этих открытых платформ явилась за Джейкобом и сэром Остином, Ворсел заскользил за ними, его кожистые крылья были сложены, а Линза сияла на его шее точно рождественская елка. Адмирал Хэйнс мягко перепоручил нас Карлосу и Теду, а они с доктором Лейси исчезли. Появилась другая платформа, и нас повезли осматривать достопримечательности. Мое первое впечатление о Главной Базе: она огромная. Я даже не знаю, сколько мы увидели, пять процентов или девяносто пять, она все продолжалась и продолжалась. Однажды мы как будто оказались снаружи, в красивом парке, но Зебби глянул вверх и сказал:

– Это не Солнце, и это не небо.

– Определенно нет, – согласился Тед. – Карлос, насколько глубоко мы под землей?

– О, от верхнего перекрытия три четверти мили, более-менее. Хотите точные данные?

– Нет, достаточно. Зеб, большая часть персонала Базы, особенно гражданские, предпочитают жить на поверхности. Но их можно быстро эвакуировать в помещения под Базой. И в случае необходимости этот парк и другие подобные места помогают справиться с клаустрофобией, это особенно нравится детям. Ну а между тревогами это любимое место для ланча – тут разбросана дюжина ресторанчиков на открытом воздухе. Смены назначаются со сдвигом по времени, поэтому рестораны работают двадцать четыре часа в сутки, – Тед неожиданно стал задумчивым. – Ты получил это, Карлос?

– Да. Серый Ленсмен. Капитан, вы не могли бы уделить немного времени мастеру-технику Торндайку?

– Конечно.

– Адмирал говорит, что Торндайк хотел бы осмотреть ваш корабль. Могу я попросить его прибыть в ваш ангар?

– Хорошо. Но осмотр «Гэй Обманщицы» займет около семи минут. Все, что я могу ему показать – это слайды «Кодахрома» и стереоснимки «Поляроида». Здесь можно добыть проектор? Маленький диаскоп плохо подходит для объяснения инженерных деталей.

– Вы можете описать эти слайды? Я не очень понимаю, о чем речь.

– Куски прозрачной пленки площадью в пять квадратных сантиметров. Стереослайды побольше, это две картинки, разнесенные на межфокусное расстояние для глаз.

– Никаких проблем. Что насчет голограмм?

– Есть немного. Но я не думаю, что они нам сегодня понадобятся.

– Зеб, – спросил Тед, – могу я тоже пойти?

Услышав этот вопрос, полный затаенного желания, я внезапно ощутила всю странность нашей ситуации. До этой экскурсии по Базе на нас все время кто-то давил, и я плела интриги и вступала в сговоры, чтобы не дать нас потопить. А теперь я слышу, как Серый Ленсмен спрашивает у Зебби, бездельника из нашего кампуса, позволения сделать что-то на Главной Базе Галактического патруля… и я вдруг осознала, что вот этот симпатичный латинос и этот застенчивый фермерский паренек со Среднего Запада – оба Ленсмены, и я только что сидела за ланчем с велантийским драконом, знаменитым Ворселом. Меня это как по голове ударило.

– Вас что-то беспокоит, доктор Хильда? – спросил Карлос.

– Нет. Что-то застряло в горле. Карлос, бросьте этого «доктора» и зовите меня просто Хильда.

– Конечно, Хильда, спасибо.

Мы с Дити не стали дожидаться приглашения и просто отправились с остальными. Ворсел уже находился в нашем ангаре, занимая большую его часть. Гэй стояла с открытыми дверями, Джейкоб сидел внутри. Сэра Остина видно не было, но я услышала его голос:

– Берроуз, попросите Ворсела, чтобы он попытался связаться со мной сейчас.

– Конечно, Кардинг. Ворсел, ты можешь достать его?

Ворсел передал:

– Кажется, сигнал блокируется точно на обшивке корабля. Я не могу ни видеть его, ни говорить с ним. Попроси его медленно вернуться в «Гэй Обманщицу». Привет, хорошенькая маленькая Хильда. Привет, Дити!

– Привет, Ворсел! Что вы там затеяли?

– Пытаюсь проверить ваш пространственный разрыв. К сожалению, я слишком велик, чтобы проникнуть внутрь вашего корабля. Мое восприятие не видит ваш гигиенический отсек, я не могу слышать мысли из него и проецировать свои туда. В высшей степени любопытно!

– Конечно, ты не можешь, – сказала Дити. – Он в Стране Оз. Это другая вселенная.

Сэр Остин как раз выбрался наружу:

– Что, что? Что вы только что сказали, доктор Дити?

– Я сказала, что наши ванные комнаты находятся в другой вселенной. Я не помню координат, но они есть в записях моего отца. Папа, сколько у нас общих осей с Оз?

– Две. Но при этом разные временные оси.

– Берроуз, очевидно, что это находится в другом континууме. Я способен увидеть факт, когда его суют мне под нос. Но что это насчет других временных осей?

– Дити?

– Папа, я думаю, тебе лучше бы проверить это по своим записям. Течение времени в наших ванных комнатах совпадает с местным. В космосе это не имело значения. Но здесь мы бы это сразу заметили. Мы можем установить перископ, чтобы Ворсел тоже мог посмотреть?

Последующие дни были такими же радостными, как в Гелиуме, но совершенно другими. Джейкоб проводил время с сэром Остином, который даже стал любезен, на свой обычный рыбий манер. Они с Джейкобом стали неразлейвода, демонстрировали взаимное уважение и проводили бесконечные часы, обсуждая математику далеко за пределами моего понимания. Но никто и не ожидал, что я к ним присоединюсь, и я позволяла им млеть от счастья вдвоем, словно парочке бойскаутов, зарабатывающих себе наградной значок. Сэр Остин часто оставался на ужин, и тогда их разговоры затягивались до глубокой ночи.

Когда сэр Остин обедал с нами, он предпринимал отважные попытки быть общительным, но у бедняги не было к этому никакого таланта. Со мной он был педантично вежлив, всегда называл «доктор Хильда», придерживал для меня кресло и вставал, когда я входила в комнату. С Дити он общался неожиданно дружелюбно, она стала младшим коллегой, которую он немного уважал, поскольку она могла делать то, чего он не мог – мгновенные вычисления. Поначалу он просто использовал ее талант, как Джейкоб… пока однажды (я случайно оказалась рядом) Дити не поправила его по какому-то вопросу – речь шла об энтропии и законе Шэннона.