Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 87)
Личные отношения были крепкими.
– У Королевы были особенно хорошие отношения с Джулиусом Ньерере, – говорит Фрэнк (ныне лорд) Джадд, бывший министр иностранных дел, который впоследствии стал директором
Зная Ньерере настолько хорошо, что присутствовал у его смертного одра, Джадд видел много общего между двумя лидерами.
– Он был серьезным парнем, и это было одним из качеств, на которых строилась его дружба с Королевой. Он был очень верующим католиком, и это было еще одним его качеством. И одним из его хобби был перевод Шекспира на суахили!
Оглядываясь назад, Сонни Рэмфэл повторяет, что причина, по которой люди типа Ньерере так хорошо ладят с Королевой, – ее умение находить свой путь в качестве нового монарха параллельно с их борьбой за независимость.
– Она была молодой женщиной, когда и Ньерере, и Каунда, и многие другие были молодыми людьми, – говорит Рэмфэл. – Она понимала их устремления так, как никогда не понял бы старый сановник.
Турне должно было также охватить Малави. Королеве очень нравился доктор Хастингс Банда, «Пожизненный Президент» этой страны, хотя в этом случае между ними была значительная разница в возрасте. Официально он родился в 1906 году и, следовательно, был на двадцать лет старше ее, но некоторые считали, что он родился в 1898 году – еще в викторианскую эпоху. Приведя бывшую колонию Ньясаленд к независимости, Банда мечтал о визите Королевы с тех пор, как его страна в 1964 году возродилась как Малави. Проработав много лет врачом в Шотландии, он был чем-то вроде эксперта по британской истории. Он тоже был ярым антикоммунистом, противником поп-культуры, сторонником Содружества и одним из немногих темнокожих африканских лидеров, поддерживавших дипломатические отношения с Южной Африкой и Израилем. Редко появляясь на публике без черной шляпы, черных очков и метелочки-мухобойки, он строго соблюдал баланс в экономике и вовремя погашал международные займы. Хотя Банда был сторонником технического прогресса, многие аспекты модернизации ему не нравились. Журналистов, которым предстояло освещать королевское турне, предупредили, что им надлежит быть в любое время в пиджаке и при галстуке и что брюки-клеш недопустимы, «если низ брюк даже на одну шестую шире, чем самая узкая часть брючины». Что касается политической оппозиции, то Банда любил называть любого потенциального противника «кормом для крокодилов». В своих личных записках для королевской делегации Верховный комиссар Британии Майк Скотт подытожил характер Банды так: «Одна из самых выдающихся фигур в Африке. В каком-то смысле он похож на африканского вождя и пользуется уважением, обусловленным его возрастом… С годами он все больше проявляет стариковскую слабость к бессвязным рассказам о героическом прошлом, но он все такой же хваткий и беспощадный». Решение Королевы посетить Малави, по словам Скотта, доставило Банде «величайшее удовольствие». И правда, личный секретарь президента признал, что, сообщив президенту новость о предстоящем визите Королевы, он «мог бы в тот момент попросить о чем угодно и получить это».
Не меньший ажиотаж царил и в Ботсване, где правил президент сэр Серетсе Кхама, англофил, женатый на британке и давший двум своим сыновьям образование в Британии. Много лет спустя Ботсвана стала любимым местом отдыха принца Уильяма и принца Гарри; последний ухаживал там за будущей герцогиней Сассекской и даже выбрал для ее обручального кольца бриллиант из Ботсваны. Министерство иностранных дел, однако, желало полностью отказаться от этой части турне, чтобы освободить больше места для посещения других мест. От этой идеи отказались, когда о ней стало известно министру иностранных дел Дэвиду Оуэну, искренне восхищавшемуся сэром Серетсе Кхамой. «Внешне спокойный, он проницателен и уравновешен», – писал из столицы страны Габароне Верховный комиссар Британии Уилфред Тернер. Кама, продолжал он, «лишен личного тщеславия» и «твердо верит, что многопартийная демократия по модели Вестминстера является самой подходящей системой для Ботсваны. Он также твердо верит в связь с Содружеством».
Однако Королеве также следовало ожидать, что ее будут расспрашивать о королевских фермах.
– Крупный скот – неизменно самая удачная тема для разговоров, – добавил Тернер. – У Президента, наверное, больше всех скота в стране, и у всех его министров также есть скот. Невежливо интересоваться точными цифрами поголовья, но практически все другие темы касательно животных допустимы для обсуждения.
Итак, пока что все шло хорошо. Проблема заключалась в четвертом и последнем пункте маршрута турне – Замбии.
В конце апреля 1979 года Уильям Хезелтайн и его коллеги по Дворцу отправились в Африку. В Танзании их тепло принял сам президент Ньерере. Он был в восторге, узнав, что Королева и принц Филипп привезут с собой и принца Эндрю. В Малави партию «разведкоманды» поразило великолепие роскошных резиденций Пожизненного Президента. Прибывших также очаровали две сестры Банды, которые, похоже, контролировали все аспекты жизни брата-холостяка. Высокая и статная, мисс Кадзамира была рада своему титулу «официальной хозяйки». Ее сестра, мисс Мэри, «смешливая коротышка», по словам одного из членов британской делегации, служила личным секретарем доктора Банды. Танзания и Малави явно хорошо подготовились к встрече Королевы. Ботсвана тоже. А вот с Замбией вышла совсем другая история.
В Британии консерваторы как раз одержали победу на всеобщих выборах, и началась эпоха Маргарет Тэтчер, занявшей пост премьер-министра. В тот самый момент, когда ее новое правительство присягало Королеве в Букингемском дворце, подопытные кролики из Дворца прибыли в Лусаку. Увиденное там не внушало оптимизма. Хотя королевский самолет не подвергся ракетному обстрелу, командора ВВС Арчи Винскилла по прибытии официально задержали военные на том основании, что у него не было официального разрешения на посадку. Такого с ветераном Битвы за Британию, дважды удостоенного Креста «За выдающиеся летные заслуги», еще не случалось. Команда из Дворца увидела, что в городе царит хаос и действует комендантский час, недавно введенный из-за рейдов родезийского спецназа. Хезелтайн доложил в Лондон: «Все должны сидеть по домам к восьми часам вечера, и, поскольку множатся истории о стрельбе, мародерстве и общем неподобающем поведении военных на блок-постах, жаловаться как-то не хочется». Что было еще хуже, половины тех, с кем ему надо было переговорить, не было в стране.
Вскоре после приземления в Замбии Винскилл получил секретный телекс из офиса Заместителя Начальника штаба ВВС в Лондоне. Его предупреждали, что британская разведка только что узнала, что в этом районе были произведены три новых пуска ракеты «Стрела–2», хотя ни одна из них не попала в цель. В телексе говорилось: «Хотя с тех пор, как Вы покинули Великобританию, риск значительно возрос, считайте, что полет можно продолжать; при этом считайте, что угроза со стороны “Стрелы–2” уменьшится, если самолет все время, пока это возможно, будет держаться выше 4570 метров в контролируемом воздушном пространстве». Неясно, решил ли Винскилл поделиться этой тревожной новостью с остальными членами команды из Дворца или нет. На следующий день, когда группа летела проверять маршрут Королевы через медный пояс Замбии, пилот применил тактику уклонения от возможного попадания в стиле
Хотя самолет приземлился благополучно, Винскилл снова оказался арестован вместе со всем экипажем. Его снова обвинили в том, что он совершил посадку без разрешения – нелепая ситуация, учитывая, что вся миссия была согласована с администрацией президента страны. Наибольшую тревогу вызывал не общий уровень некомпетентности, а тот факт, что правительство Замбии и Силы обороны Замбии, похоже, не воспринимали друг друга. На следующий день Хезелтайн и Верховный комиссар Лен Аллинсон встретились с президентом Каундой, который «немедленно выразил сожаление» по поводу того, что личный пилот Королевы дважды был арестован за приземление своего самолета там, где он должен был приземлиться. Однако у этого настораживающего хаоса был один плюс. Зная, насколько чувствительным может быть Каунда к критике с британской стороны, Лондон все еще не хотел озвучивать истинные масштабы проблем в области безопасности. Тем не менее, когда Хезелтайн мягко предложил, что англичане хотели бы прислать высокопоставленного военного чиновника, чтобы «все проверить» непосредственно перед прибытием Королевы, Каунда положительно отреагировал на эту идею. К этому времени у Хезелтайна были другие причины для беспокойства, не в последнюю очередь – апартаменты Королевы. Ей предстояло остановиться в
Входит Железная леди
После того как миссис Тэтчер была избрана, белая Родезия и сеть ее союзников, не теряя времени, стали предпринимать попытки убедить премьер-министра и нового министра иностранных дел лорда Каррингтона проявить больше сочувствия. Если повезет, думали они, им все же удастся сорвать визит Королевы в Замбию и тем самым подорвать саммит Содружества, что не пойдет на пользу интересам белой Родезии. Лидер Родезии Ян Смит написал новому британскому премьер-министру: «Все родезийцы благодарят Бога за вашу великолепную победу». Через несколько дней Каррингтон получил «конфиденциальную записку» от Гарри Гренфелла, известного британского бизнесмена, имевшего влияние и связи по всей Африке. Его мать была знакома с Сесилом Родсом, основателем колонии Родезия, а сам он был дружен с президентом Малави Бандой; теперь же Гренфелл убеждал британское правительство перенести саммит Содружества из Замбии в относительно безопасную Кению. Лусака, предупредил он, теперь находится во власти коварных боевиков-националистов из Зимбабве, и президент Замбии Кеннет Каунда ничего не может с этим поделать. «У Каунды нет сил для контроля недисциплинированных подразделений Джошуа Нкомо», – писал Гренфелл. Играя на страхе Запада перед советским влиянием, он сообщил: «Джошуа Нкомо фактически находится под контролем КГБ в Лусаке». Он красочно описал репрессии Нкомо против белых гражданских лиц, проживающих в Замбии недалеко от гостевого дома, где предстояло жить Королеве. Гренфелл сообщил, что всего две недели назад партизаны Нкомо напали на белую семью всего в 19 километрах от Лусаки. «Мать изнасиловали на глазах у всей семьи, отца и мать пытали на глазах у детей, а затем всех убили, – писал Гренфелл. – Проведение [саммита Содружества] в Замбии или Зимбабве-Родезии немыслимо, пока они пребывают в состоянии войны».