Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 57)
Алик Даунер, разочарованный министр по делам миграции во время визита Королевы в 1963 году, позднее стал Верховным комиссаром Австралии в Лондоне. Там он провел и проиграл британскому правительству настоящее сражение, настаивая, что Великобритания должна признать ущерб, который ее присоединение к ЕЭС нанесло старым союзникам. Много лет спустя его сын Алекс был назначен на ту же должность и проработал министром иностранных дел дольше, чем кто-либо другой за всю политическую историю Австралии. Он до сих пор помнит, как стоял с отцом во Фландрии у Мененских ворот, великого мемориала погибшим военнослужащим Содружества. У Даунера-старшего в глазах стояли слезы, пока она зачитывал имена павших австралийцев, одновременно осуждая британского лейбористского политика Роя Дженкинса. Во время европейских дебатов Дженкинс призывал Британию отказаться от политики поддержки «родных и близких» в пользу европейской интеграции. Даунер-старший, «опечаленный», вернулся в Австралию всего за три месяца до вступления Великобритании в Общий рынок 1 января 1973 года. Другие австралийцы расстроились еще сильнее, когда Британия в ущерб кузенам из Содружества начала предоставлять европейцам преференции – не только в плане торговли, но даже на паспортном контроле. Заместитель премьер-министра Дуг Энтони из правоцентристской либеральной партии отказался от давней верности Королеве и вступил в республиканское движение.
На самом деле Британия не поворачивалась спиной к «родным и близким». Ведя переговоры о выходе на Общий рынок, британские чиновники остро осознавали, что о близких отношениях с Содружеством нельзя забывать. В своем докладе «Вступление Великобритании в Европейское сообщество» ведущий представитель Соединенного Королевства на переговорах сэр Кон О’Нил отметил, что британская общественность испытывает глубокое чувство долга и чести перед таким уязвимым союзником, как Новая Зеландия. В начале 1970 года его делегация получила следующий брифинг:
– Насущная необходимость состоит в предоставлении Новой Зеландии передышки от такой длительности, чтобы она внесла болезненные коррективы в свою экономику.
Как он объяснил, неудача могла иметь для Британии серьезные последствия:
– То, как Сообщество будет относиться к ней, стало пробным камнем для миллионов людей в связи с их отношением к нашему вступлению.
В 1971 году глава делегации Великобритании в Совете Европы Дункан Сэндис (сам бывший министр по делам Содружества) предупредил французского премьер-министра, что он и многие другие никогда не поддержат сделку, «которая предала бы веру Новой Зеландии в Великобританию».
События 1972 года стали вызовом для Королевы во всех ее королевствах. Британию демонизировали как неверную возлюбленную, бросившую семью Содружества ради нового и соблазнительного увлечения на континенте. Особенно сложная для монархии ситуация сложилась в Австралии. Там либералов выгнали, и страна избрала лейбористского премьер-министра Гофа Уитлэма с его радикальной программой и лозунгом: «Время пришло». Хотя на данном этапе он не слишком активно занимался вопросами установления республики, он объявил конкурс на новый национальный гимн Австралии вместо «Боже, храни Королеву». В 1973 году гимн «Развивайся, прекрасная Австралия» сдвинул «Вальсируя с Матильдой» на первое место.
В том же году Королева пригласила Уитлэма и его супругу Маргарет в Виндзор и распорядилась принять их по высшему разряду. Ее личный секретарь Мартин Чартерис впоследствии вспоминал, как Королева почти по-девичьи ахала в восторге от подарка Уитлэма – коврика из овечьей шкуры.
– Она присаживалась на этот коврик, гладила его и все говорила, какой он чудесный, – рассказывал Чартерис писателю Грэму Тернеру. – Это было очень чувственным восприятием.
Вне всякого сомнения, подарок понравился. Позже Уитлэм заявил Чартерису:
– Ну что же, если все так, то я не против.
Через два года у него уже не было возможности так говорить.
Многим обозревателям нравится считать увольнение Уитлэма с поста премьер-министра в 1975 году началом серьезных республиканских веяний в Австралии. Обе палаты австралийского парламента оказались в бюджетном тупике, угрожавшем экономике. Уитлэм отправился к представителю Королевы, генерал-губернатору сэру Джону Керру, чтобы добиться объявления частичных выборов в верхнюю палату, Сенат. К его удивлению, сэр Джон, отставной судья, уволил его. Затем он предложил лидеру оппозиции Малькольму Фрейзеру сформировать временное правительство перед проведением полномасштабных выборов.
К своему великому облегчению, Королева ничего об этом не знала. Тем не менее сторонники Уитлэма отводили Короне – и, следовательно, Королеве – роль злодейки, даже несмотря на то, что электорат решительно отверг их кандидата. Фрейзер с большим отрывом одержал победу в последующих выборах, но многие австралийцы, особенно левые, по-прежнему были возмущены тем, что демократически избранное правительство оказалось попросту уволено представителем монарха. В преддверии турне в честь Серебряного юбилея Королевы в 1977 году высказывались опасения, что монарха может ожидать куда более прохладный прием, чем во время печального турне в 1963 году. Пока сэр Уильям Хезелтайн укладывал чемоданы, собираясь в турне, он то и дело получал предостережения из Австралии:
– Все мои друзья и родственники в Австралии твердили мне, что из-за роспуска правительства могут пройти демонстрации, – твердил он. – Все ожидали протестов, а я нет».
Празднования Серебряного юбилея проходили в 1977 году по всему миру и стали одним из ярчайших моментов правления Королевы. Пока Британия вязла в экономических кризисах, монархия давала повод для общей радости и сплочения. Однако в лейбористском правительстве Джеймса Каллагана были сторонники республики, считавшие, что двадцать пять лет пребывания Королевы на троне наследственной монархии – нечто, что следует не праздновать, а игнорировать. Когда лондонский Комитет по организации празднования предложил устроить летом подсветку зданий вдоль Темзы, министр энергетики Тони Бенн наложил вето на эту идею, сочтя ее бесполезной тратой электроэнергии.
– Чертова чушь, – ответил Каллаган. – Я думаю, все это – сплошная бюрократия.
И подсветка была подключена. По всей Британии должны были проходить первые после Коронации масштабные уличные гуляния и запуски фейерверков. И конечно, когда Королева отправилась отмечать юбилей в своих владениях, там тоже не было недостатка в энтузиазме. Несмотря на потрясения, вызванные вхождением Британии в европейскую экономику, новозеландцы пребывали в экстазе от новой встречи со своей Королевой. Сэр Уильям Хезелтайн вспоминает, что главными проблемами были чрезвычайно затянутые культурные мероприятия и старания убедить организаторов, что Королева вовсе не хочет и не ждет получать обед из пяти блюд на каждой остановке. За срок чуть больше двух недель она посетила всю страну, причем чаще всего отправлялась на самолете то в одно место, то в другое, но неизменно возвращалась туда, где в это время стояла на якоре ее любимая яхта
С особой тревогой, однако, ожидали визита в Австралию. Не омрачит ли дело Уитлэма праздничное настроение, особенно если учесть, что сэр Джон Керр по-прежнему пребывал на посту генерал-губернатора? Как таковой, он официально выступал в роли принимающей стороны, когда Королева прибыла в Канберру[174].
На самом деле ни в Канберре, ни где-либо еще не случилось никаких неприятностей. Сэр Уильям вспоминает, что «до этого момента прошло несколько негромких протестов, но не было ничего, что могло бы оправдать панические пророчества». Что становилось все более очевидным, так это то, что страна научилась воспринимать монархию по частям, а королеву Великобритании считать еще и королевой Австралии, и Главой Содружества. Пусть она приплыла на яхте под названием
Даже когда августейшие гости присутствовали на последнем дне соревнований