Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 56)

Камминг-Брюс смягчил некоторые из этих замечаний в официальной депеше в Лондон три недели спустя, настаивая на том, что турне продемонстрировало новозеландцам, что «их Королева может общаться с ними без помпы и околичностей». Однако он повторил свою мысль о том, что «время визита, состоявшегося в период вскоре после больших дебатов о вступлении Великобритании в ЕЭС, существенно повлияло на его психологическое воздействие».

В Канберре британские дипломаты были несколько менее подавлены. Сэр Уильям Оливер настаивал на том, что визит был каким угодно, только не провальным, и что многие репортажи в британской прессе были «надуманными и совершенно неуместными». Он объяснял это тем, что некоторые британские журналисты были не из числа «придворных», а скорее, «выискивали проблемы». Он объяснял менее многолюдные толпы наличием у большинства австралийцев телевизоров. Те, кто выходил на улицы, составляли «лишь десятую часть тех, кто с не меньшей теплотой следил за ее успехами на экранах домашних телевизоров».

Основная проблема, заключил он, состояла в необходимости соблюдать баланс между «неформальностью» и «королевским шоу».

Касаясь вечного королевского парадокса, он добавил:

– Не только дети надеются увидеть Королеву в короне.

Издание The Economist предложило другую версию: «Только на фоне августейшего великолепия [австралийцы] готовы читать о том, как почтальон зашел в коттедж в Снежных горах и увидел, как Королева ест яичко. Однако людям не хочется, чтобы Королева все время оставалась обыкновенным человеком».

Большинство было согласно, что отношение австралийцев к монарху изменилось и что это не так уж и плохо.

– О ней начинают думать, как о королеве Австралии, – сказал сэр Уильям, добавив, что люди расстаются с представлениями о «Королеве фей»[170], которые, на мой взгляд, не типичны для австралийцев.

Тем не менее это представление было по-прежнему типично как минимум для одного выдающегося австралийца. Незадолго до того произведенный в рыцари ордена Чертополоха[171] сэр Роберт Мензис, возможно, достиг высшей для премьер-министра Австралии точки рыцарства в своем часто цитируемом обращении к Королеве во время государственного банкета в ее честь:

– Все, что я прошу вас помнить в этой вашей стране, так это то, что каждый мужчина, женщина и ребенок, которые даже увидят вас… будут с восторгом вспоминать об этом. Говоря словами поэта XVII века[172], «случайно повстречавшись с ней, влюбился до скончанья дней»[173].

Один из высокопоставленных дипломатов из Австралии до сих пор вспоминает об этом как о «невероятно постыдном» моменте.

Кто может с полным правом судить об этом турне, имея возможность взглянуть на него как с берегов Австралии, так и из Дворца, так это сэр Уильям Хезелтайн, австралийский госслужащий, который впоследствии перешел во Дворец и стал Личным секретарем Королевы. Сэр Уильям в то время работал в Канберре.

– Я бы назвал турне шестидесятых разочаровывающим, – говорит он. – В нем явно чего-то не хватало. Из-за телевидения стоять вдоль дороги было уже не так важно. Попытка переиграть 54-й год не сработала.

Неожиданно социологи и общественное мнение Австралии стали оглядываться на США, считая эту страну более интересным и полезным союзником, особенно с учетом того, что бывшая метрополия планировала уделять больше внимания Европе.

Однако привязанность к королевской семье была по-прежнему глубже, чем можно было предположить по внешнему виду. Когда Королева в следующий раз приехала в Австралию в 1970 году, старые доминионы, несомненно, встретили ее с былым энтузиазмом. Хотя новое турне и не стало повторением 1954 года, все же оно во многом на него походило. Важным фактором был тот простой факт, что Королеву и герцога сопровождали двое их старших детей, оба теперь почти взрослые.

– С нами были Чарльз и Энн, что вызвало большой ажиотаж, и нельзя было пожаловаться на отсутствие теплого приема, – говорит сэр Уильям Хезелтайн, который к тому времени стал уже пресс-секретарем Королевы. – И этот, и все последующие визиты в семидесятые и восьмидесятые годы прошли как по маслу.

К этому времени Дворец и владения приняли новую стратегию. Вместо того чтобы пытаться охватить всю страну и везде успеть, Королева наносила более краткие визиты, привязанные к конкретному мероприятию. В 1970 году она прибыла на празднование двухсотлетия первой высадки капитана Кука в Австралии (а в следующий визит в 1973 году она открывала в Сиднее Оперный театр).

Толпы народу, спешившие посмотреть, как Королева на королевской яхте прибыла в Брисбен, были самыми многолюдными с 1954 года, на набережной собралось около 250 000 человек. Тысячи маленьких суденышек держались на расстоянии, пока портовые власти не получили от Королевы особое сообщение:

– Разрешите им подойти ближе.

Хотя до выхода Великобритании на Общий рынок оставалось всего два года, шок уже миновал. Это уже не было главной новостью дня, да и заигрывание Австралии с США пошло на убыль. Недавний визит президента США и настоящий цирк, который устроили его охранники-мачо, напомнили жителям континента, что их Королева более человечна. К тому же в 1970 году страна находилась в процессе осознания страшной ошибки – войны во Вьетнаме. Являясь Королевой Великобритании, монарх держался в стороне от конфликта. Однако, являясь также королевой Австралии, она оказалась в самой гуще событий. В течение восьми лет более 50 000 ее австралийских военнослужащих, мужчин и женщин, воевали вместе с американцами во Вьетнаме, и 520 из них не вернулись.

В Брисбене Королева провела церемонию вручения наград на борту королевской яхты, и ни у кого не возникало вопросов о том, кто окажется первым в очереди. По традиции, награждение Крестом Виктории или Крестом Святого Георгия опережает все остальные награды, начиная с рыцарского звания. В мае 1969 года младший офицер II класса Кит Пейн служил в учебном подразделении во Вьетнаме, когда его рота подверглась непрерывному нападению северо-вьетнамцев с трех сторон. Несмотря на то что он сам был ранен и находился под постоянным огнем, он не отступил, пока не спас более сорока раненых, выведя их с территории противника. Через год он приехал, чтобы получить из рук Королевы свой Крест Виктории. Награждение должно было вот-вот начаться, когда шталмейстер Королевы лейтенант-коммандер Джок Слейтер, выстроив ожидающих награды, столкнулся с проблемой. Первого номера в очереди нигде не было.

– Я носился по кораблю и разыскивал его, – вспоминает Слейтер.

В конце концов, он нашел Пэйна – тот, уединившись на открытой палубе-веранде, решил выкурить сигарету перед торжественным моментом. Пережить нападение превосходящих сил противника во Вьетнаме было для него не так страшно, как предстоящая встреча с Королевой.

– Сэр, я никогда в своей жизни так не волновался, – смущенно объяснил герой-пехотинец, гася сигарету.

Однако, несмотря на размеры чрезвычайно дружелюбно настроенных толп, тут и там можно было обнаружить первые признаки мятежного духа. Незадолго до того, как Королева должна была высадиться на берег Ботнического залива, чтобы повторить высадку капитана Кука, к берегу подошел быстроходный катер, и молодой человек, спрыгнувший с него, воткнул в песок австралийский (а не британский) флаг. Когда Королева подплыла, никто не расслышал ее слов, так как вандалы отключили микрофон.

Но и сама королевская чета была счастлива вызвать некоторые осложнения во время этого турне. Перед прибытием в Австралию Королева еще раз посетила Новую Зеландию. В столице Веллингтоне, где так угрюмо и холодно приняли ее в предыдущий раз, погода не стала проявлять благосклонность к высоким гостям.

– О, эти радости ветреного Веллингтона! – говорит королевская принцесса при одном упоминании о турне.

Там Королева согласилась попробовать нарушить протокол. Перед прибытием к еще одной очереди выстроившихся для приветствия сановников, Королева покинула автомобиль и прошла последние 50–60 метров, останавливаясь, чтобы поздороваться со случайными людьми. Это порядком встревожило полицию, но имело огромный успех у публики и СМИ. Журналист The Daily Mail Винсент Малчрон тут же дал этому новому эксперименту название, окрестив «прогулкой». В течение нескольких дней проект перешел от пробного запуска к обязательной процедуре, с восторгом принятой толпами народу. Когда Королева вернулась в Великобританию, ее подданные там требовали такого же доступа к своему монарху, и первая в Британии королевская «прогулка» состоялась в Ковентри. Однако новозеландцы всегда будут гордиться тем, что увидели ее первыми. Они также особенно гордились одним из гостей Королевы на борту королевской яхты во время ее визита. Только три человека в истории дважды получили Крест Виктории, и последним был капитан Чарльз Апхэм из Крайстчерча.

Известный пренебрежительным отношением к славе («Я не хочу, чтобы ко мне относились иначе, чем к любому другому паршивцу», – заявил он в одном из немногих интервью), этот молчаливый фермер был типичным представителем своей породы и поколения и как таковой с глубоким интуитивным неодобрением относился к все более тесным связям Британии с Европой. Через год после ужина с Королевой ненадолго вышел на политическую сцену, направив в The Daily Telegraph бескомпромиссное письмо. «Эти немцы еще обманут вас», – написал Апхэм, чья непреходящая неприязнь к старому противнику распространялась и на запрет пользоваться немецкими автомобилями на его ферме. Поколения, которые сражались за короля, страну и Содружество, все сильнее чувствовали себя уязвленными вследствие британской политики общего разъединения «к востоку от Суэца». Они были оскорблены еще в 1940 году, когда англичане заявили, что после падения Франции будут воевать «в одиночку», и это при том, что верные Австралия и Новая Зеландия объявили войну в тот же день, что и Великобритания. Они почувствовали себя столь же преданными, когда члены британского парламента проголосовали в 1972 году за присоединение к новому ЕЭС.