Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 55)
И это был разумный подход. Всегда бывает следующий раз. И он никогда не похож на предыдущий. Восторженное обожание монархии в 1954 году несколько смутило австралийцев, до сих пор воспринимаших себя как пусть немного неотесанную, но вполне самостоятельную и эгалитарную и амбициозную нацию, увлеченную спортом. Многие с легким замешательством осознавали, что величайшее зрелище в истории Австралии оказалось связано с Королевой, а не спортом (по оценкам австралийского правительства, своими глазами Королеву увидело 75 % населения страны). Эпичные сцены 1954 года хорошо задокументированы во многих книгах и фильмах. «Акациевый» портрет кисти Дарджи стал национальным сокровищем. А что же было потом? История следующего королевского турне по Австралии и Новой Зеландии менее известна, но, возможно, более поучительна. Ибо если турне 1954 года было относительно несложным представлением монарха народу, что же происходило во втором раунде?
Все, конечно же, было сложнее. К 1963 году новизна исчезла, телевидение достигло совершеннолетия, да и королевская чета стала на девять лет старше. Королевский лоск угасал и в Британии. После фиаско в Суэце монархия подверглась нападкам за то, что была оторвана от мира, не последнюю роль тут сыграл знаменитый бортовой залп лорда Олтрингема[168], и сатирики шестидесятых годов вовсю упражнялись в остроумии за счет монархии.
Существует и другой вопрос, также вызывавший глубокую озабоченность, особенно в Новой Зеландии. Недавно обретенная Британией решимость вступить в ЕЭС грозила экономическим коллапсом. Новую Зеландию часто называли главным монархистским владением Королевы. Таким образом, тот факт, что министры в Веллингтоне не слишком рады приветствовать монарха в это конкретное время, отражает глубину чувств. Европейский вопрос также вызывал беспокойство в Австралии, хотя и не в такой же степени. Около 18 % австралийской торговли в начале шестидесятых годов приходилось на Британию. За целых десять лет до того, как Британия вступила, наконец, в Общий рынок, Европа уже влияла на отношения с историческими союзниками, которых большинство в Британии считало ближайшими родственниками.
Королевское турне 1963 года было задумано Робертом Мензисом, ярым сторонником монархии и дольше всего остававшимся на посту премьер-министра Австралии. Он очень хотел, чтобы Королева еще раз прибыла с визитом, например, под предлогом празднования пятидесятилетия Канберры как национальной столицы. Он обсудил этот вопрос лично с Королевой, и она согласилась. Летом 1962 года чиновники из Букингемского дворца принялись строить планы. Конечно, если Королева едет в такую даль, не посетить ли ей и Новую Зеландию? Опасения по поводу заигрывания Британии с Европой были настолько сильны, что новозеландцы медлили с отправкой приглашения. Как писал своему коллеге Личный секретарь Королевы сэр Майкл Адин: «Мы надеемся, что мистер Холиок[169] получивший намек, мог бы предложить Королеве сначала побывать в Новой Зеландии».
Холиок, наконец, понял намек, и Королева вновь отбыла в большое турне на другой конец света, в Новую Зеландию она направилась через острова Фиджи. Однако в этом случае ее подданным-маори досталось куда больше ее внимания, чем в предыдущий раз. Визит Королевы совпал с ежегодными церемониями по случаю подписания в 1840 году Договора Вайтанги между Короной и маори. К 1960-м годам движение протестов среди маори набирало политическую силу, его участники заявляли, что договор соблюдался несправедливо. Правительство Новой Зеландии хотело представить Королеву в качестве гаранта честной игры.
– Именно на этой священной земле вождям маори, когда они уступили суверенитет Короне, были даны клятвы от имени королевы Виктории, – обратилась Королева к толпам, собравшимся в Вайтанги. – Сегодня я хочу вновь подтвердить эти клятвы и заверить мой народ маори, что обязательства, принятые в Вайтанги, гораздо глубже любых юридических положений договора.
Она сказала, что ее долг – обеспечить, чтобы «доверие народа маори никогда не было предано». Для суверена это было очень бескомпромиссное заявление. Упоминание «моего» народа маори не прошло незамеченным. Королева была также твердо настроена дать понять, что, если было в прошлом какое-то предательство, она не имеет к этому никакого отношения.
– Я выполню свой долг, – продолжала она. – Но помните, что эти клятвы даются от имени самоуправляемого народа Новой Зеландии и ее демократически избранного правительства.
И в качестве заключительного росчерка, который вполне мог быть написан лордом Олтрингемом, Королева добавила:
–
Этот редкий момент одиннадцатидневного турне, которое, по общему мнению, стало менее удачным, чем пятинедельный триумф в 1953–1954 годах. В то время как в Окленде и Крайстчерче встречать Королеву выходили, как и прежде, многолюдные толпы, в Веллингтоне приветствующих было куда меньше. Верховный комиссар Британии Фрэнсис Камминг-Брюс сообщил в Лондон, что так называемая толпа в столице страны «в основном безмолвствовала и почти не махала руками». Унылое настроение явно передалось королевской чете. «Несколько раз мне показалось, что Королева выглядит осунувшейся и очень уставшей, и это отчасти влияло на настроение среди зрителей, многие из которых выразили разочарование», – доверительно сообщил в служебной записке Камминг-Брюс Дункану Сэндису, государственному министру по делам Содружества.
В Австралии также звучали смешанные отзывы и были сделаны похожие наблюдения: толпы были меньше, мероприятия менее зрелищными, а достойные лица из числа чиновников, как всегда, старались отвлечь все внимание Королевы на себя. Тридцативосьмидневный маршрут был значительно короче, чем двухмесячная эпопея 1954 года, и в этом случае королевская яхта давала гостям возможность время от времени выходить в море на прогулки. График турне был, как и прежде, напряженным, не в последнюю очередь потому, что каждый штат разрабатывал собственную программу, не слишком прислушиваясь к реальным пожеланиям гостей. Например, Королева хотела посетить хостел для мигрантов. Запрос из Дворца передали министру иммиграции Алику Даунеру, который нашел подходящее место для посещения во время квинслендского этапа тура. И ничего не вышло. Верховный комиссар Британии сэр Уильям Оливер так докладывал своему начальству: «Обратились к правительству Квинсленда, но оно отклонило предложение на том основании, что нельзя же тратить драгоценное время пребывания Ее Величества в этом штате, приглашая ее посетить федеральный хостел. Итак, для поездки туда, несмотря на выраженный интерес Ее Величества, не нашлось места в ее программе». Даунер также попросил провинции приложить усилия для приглашения на общественные мероприятия «новых австралийцев» – мигрантов-небританцев, которые только недавно стали королевскими подданными. И опять его просьбы остались без внимания.
Австралийская пресса освещала турне Королевы в основном оптимистично. По общему согласию, самая веселая часть турне пришлась на Дарвин, город в той части Австралии, не попавший в маршрут великой одиссеи 1954 года. Королева с удовольствием посмотрела родео, а герцог Эдинбургский принял участие в загоне скота. Супруги также побывали в гостях у семьи аборигенов, Филиппа и Ханны Робертс и их шестерых дочерей, что было нетипично. Врач-самоучка мистер Робертс незадолго до того перевез семью в белый пригород. Когда в дом к Робертсам прибыли королевские гости, соседи приветствовали их пением национального гимна.
А вот в Лондоне Министерство по делам Содружества все больше тревожилось по поводу негативного тона британской прессы. 18 марта в Верховные комиссариаты Британии в Канберре и Веллингтоне поступила телеграмма с пометкой «срочно». В ней говорилось: «Поступают сообщения с предположениями о том, что королевское турне проходит без особого успеха. Срочно пошлите диппочтой конфиденциальный отчет».
В Новой Зеландии Камминг-Брюс не скрывал «испорченного настроения» и возлагал большую часть вины на внешнюю политику Британии.
– Полтора года переговоров о членстве Великобритании в ЕЭС сильно повлияли на мнение Новой Зеландии, – предупреждал он. – Высказанные в ходе общественного обсуждения предположения о том, что отношения Великобритании с Содружеством, вероятно, будут постепенно отходить на второй план… стали серьезным потрясением для той части народа Новой Зеландии, которая придает самое большое значение сохранению самых тесных связей.
Он отметил распространенное мнение, согласно которому Королева послана в Новую Зеландию британским правительством в качестве подачки своим старым союзникам.
– Эта история много раз повторялась и была принята многими, кому следовало бы знать, что это не так, – сказал Камминг-Брюс.
Он также язвительно отзывался о «небрежности» и «непринужденности» новозеландского правительства, особенно отметив премьер-министра.
– Холиок во время некоторых своих выступлений выглядел довольно неряшливо. Его обращения к Королеве однозначно не соответствовали моменту; в них не хватало живой искры, тон звучал скорее покровительственно, и он старался обращаться в первую очередь к публике, а не к Королеве.