Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 74)

Судья просмотрел купчую и развернул карту. Подозвав своих помощников, он сказал:

— Нетрудно понять, почему Линь Фань был готов дать хорошую цену! Такое приобретение прекрасно соответствовало его контрабандным планам. — Длинный палец судьи продвинулся по карте. — Как видно из карты, — показывал он, — во время покупки храм и особняк соединялись открытой лестницей; железная дверь и скрытый люк-ловушка были пристроены уже Линь Фа-нем. Я не вижу, чтобы здесь был обозначен подземный водный тоннель. Придется поискать его на более древних картах.

— Второй документ, — продолжал глава архивов, — двухлетней давности. Это официальное послание в суд, подписанное Линь Фанем. По его словам, он обнаружил, что монахи не соблюдают обетов, ведут беспутную жизнь, предаваясь пьянству и азартным играм. Поэтому он велел им покинуть храм и просит власти опечатать ворота ограды.

— Это, — вставил судья, — должно быть, случилось, когда Линь Фань обнаружил слежку со стороны госпожи Лян. Думается, он хорошо вознаградил монахов, когда просил их уйти. За этими бродячими монахами не уследишь, так что мы никогда не узнаем, каким было их участие в тайных делишках Линь Фаня, а также знали они о тайне колокола или нет. — Обращаясь к начальнику архива, он добавил: — Эти документы я буду держать здесь для справки. А теперь мне потребуется старая карта города, отражающая данную местность примерно сто лет назад.

Когда начальник архива ушел, один из служащих принес запечатанное письмо и, почтительно вручив его судье, сообщил, что его доставил капитан из штаба гарнизона.

Судья Ди сломал печать и просмотрел содержание послания. Затем он передал его советнику Хуну со словами:

— Здесь официальное уведомление о том, что сегодня утром гарнизон вернулся в город и приступил к своим обязанностям. — Он облокотился на спинку кресла и велел принести чайник свеже-заваренного чая. — И пусть Дао Гань тоже зайдет, — прибавил судья. — Я хочу вместе со всеми обсудить, как начать дело против Линь Фаня.

Когда пришел Дао Гань, все принялись за чай, но, как только судья Ди отложил шапочку, вошел начальник стражи и объявил о прибытии госпожи Лян. Судья переглянулся со своими помощниками.

— Разговор будет не из легких! — пробормотал он.

Госпожа Лян выглядела гораздо лучше, чем во время первого визита. Волосы ее были аккуратно уложены, и в глазах сквозила какая-то живость.

Когда советник усадил ее в удобное кресло напротив стола, судья Ди с печалью в голосе произнес:

— Госпожа, я нашел наконец достаточно улик для ареста Линь Фаня. В то же время я раскрыл еще одно убийство, совершенное им здесь, в Пуяне.

— Вы нашли тело Лян Кэ-фа? — воскликнула старая дама.

— Я не могу утверждать, что это был ваш внук, госпожа, — ответил судья. — Остался только скелет, и опознать его невозможно.

— Это он, он! — запричитала госпожа Лян. — Линь Фань задумал убить его, как только узнал, что юноша выследил его в Пуяне! Так вот, когда мы убегали из горевшей постройки, падавшая балка сломала левую руку Лян Кэ-фа. Когда только мы оказались в безопасности, руку ему вправили, но кость неправильно срослась.

Судья задумчиво посмотрел на нее, медленно поглаживая бакенбарды. Наконец он сказал:

— Мне очень жаль, но на левой плечевой кости скелета действительно был заметен плохо сросшийся перелом.

— Я знаю, что Линь Фань убил моего внука! — простонала госпожа Лян. Она вся затряслась, по впалым щекам потекли слезы.

Советник Хун быстро поднес ей чашку горячего чая. Судья подождал, пока она возьмет себя в руки и сказал:

— Можете не сомневаться, госпожа, что это убийство будет отомщено. Мне бы не хотелось расстраивать вас еще более, но все же я должен задать вам несколько вопросов. Из записей, которые вы мне передали, следует, что после бегства из горящего дома вы с Лян Кэ-фа укрылись у своего дальнего родственника. Могли бы вы поподробнее рассказать, как вам удалось ускользнуть от нападавших бандитов и как вы добрались до того человека.

Госпожа Лян отсутствующим взглядом посмотрела на судью. Вдруг она начала судорожно всхлипывать.

— Это… это было так страшно! — сквозь слезы произнесла она. — Я не… не хочу вспоминать… я… — Ее голос оборвался.

Судья Ди подал знак советнику. Тот обнял госпожу Лян за плечи и увел ее.

— Бесполезно! — махнул рукой судья.

Дао Гань пощипал волоски на левой щеке и поинтересовался:

— Ваша светлость, к чему вам подробности бегства из подожженного дома?

— Некоторые детали этого дела, — ответил судья Ди, — ставят меня в тупик. Но это мы можем обсудить позже. Сначала давайте посмотрим, какие действия нам следует предпринять против Линь Фаня. Этот негодяй чрезвычайно хитер, надо будет сформулировать обвинения с величайшей осторожностью.

— Мне кажется, Ваша светлость, — сказал советник, — за основу следует взять убийство Лян Кэ-фа. Это самое серьезное обвинение. Если бы нам удалось осудить его за это, можно было бы не возиться с делами о контрабанде и о нападении на нас.

Трое других помощников одобрительно кивнули, но судья никак не отреагировал. Казалось, он напряженно размышляет. Наконец он нарушил молчание:

— У Линь Фаня была масса времени, чтобы замести следы соляной контрабанды. Не думаю, что удастся собрать достаточно улик, чтобы осудить его по этому обвинению. Кроме того, даже если бы я смог заставить его сознаться, он бы ускользнул от нас. Ведь случаи нарушения государственной монополии не входят в мою юрисдикцию, их может рассматривать только провинциальный суд. Но тогда у Линь Фаня появится время и возможность оповестить своих родственников и друзей, которые подкупят всех, кого можно.

Далее, его попытка запереть нас в бронзовом куполе есть не что иное, как покушение на убийство. К тому же речь идет об убийстве слуги Империи! Надо заглянуть в кодекс, если мне не изменяет память, такое покушение расценивается как преступление против государства. Пожалуй, это наш шанс. — Он задумчиво покрутил усы.

— Но разве убийство Лян Кэ-фа недостаточно сильный аргумент? — спросил Дао Гань.

Судья Ди медленно покачал головой.

— Но не с теми же уликами, которые у нас есть! — ответил судья. — Мы не знаем, когда и как было совершено убийство. Согласно записям, Линь Фань прикрыл храм из-за беспутства монахов. Он может преспокойно объяснить убийство, сказав, к примеру, что Лян Кэ-фа, шпионя за ним, завел знакомство с монахами и что, скорее всего, они и убили его после ссоры, вспыхнувшей во время азартной игры, а труп спрятали под колоколом.

Ма Жун был расстроен.

— Раз мы знаем, — не вытерпел он, — что Линь Фань совершил столько преступлений, сколько одному Небу известно, зачем возиться с судебными тонкостями? Подвергнем его пыткам, и пусть попробует отпираться!

— Ты забываешь, — сказал судья, — что Линь Фань уже немолод. Если мы подвергнем его суровой пытке, он может просто скончаться на месте, и тогда бед не оберешься. Нет, мы можем рассчитывать лишь на какие-то дополнительные доказательства. На дневном заседании суда я собираюсь заслушать управляющего Линь Фаня и капитана лодки. Они ребята здоровые, и, если необходимо, мы допросим их с той жестокостью, которую допускает закон… Так вот, пусть Ма Жун с советником Дао Ганем отправятся в особняк Линя и устроят там тщательный обыск для обнаружения изобличающих документов и других улик. Также…

Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет влетел тюремщик. Он был очень встревожен. Упав на колени перед столом судьи, он несколько раз ударил головой об пол.

— Говори же, — сердито крикнул судья, — что случилось?

— Недостойный заслуживает смерти! — сокрушался тюремщик. — Сегодня рано утром управляющий Линь Фаня завел разговор с одним из моих безмозглых стражей, и этот дубина возьми да и расскажи ему, что Линь Фань арестован и будет судим за убийство. А сейчас, когда я обходил тюрьму, то обнаружил, что управляющий мертв.

Судья Ди ударил кулаком по столу.

— Собачья башка! — напустился он на тюремщика. — Ты что, не отобрал у него ремень или у него был припрятан яд, который ты не нашел?

— Все обычные меры предосторожности были приняты, Ваше превосходительство! — оправдывался тот. — Узник прокусил язык и истек кровью.

Судья глубоко вздохнул. Затем уже более спокойным голосом сказал:

— Что ж, здесь нет твоей вины. Этот негодяй отличался необычайной смелостью, а если уж такой человек решает покончить с собой, его трудно остановить. Возвращайся в тюрьму и скажи, чтобы капитана джонки приковали за руки и за ноги к стене, а между зубов всуньте ему деревянную палку. Я не могу позволить себе потерять еще одного свидетеля!

Когда тюремщик удалился, вернулся начальник архива. Он развернул длинный, пожелтевший от времени свиток. Это была иллюстрированная карта Пуяна, составленная сто пятьдесят лет назад.

Указывая на северо-западные кварталы города, судья Ди удовлетворенно заметил:

— А вот здесь водный коридор четко помечен. В те времена это был открытый канал, по которому поступала вода в искусственный пруд, располагавшийся на месте теперешнего даосского храма. Затем его перекрыли сверху, над ним был выстроен особняк Линь Фаня. Должно быть, Линь Фань обнаружил подземный канал случайно и заключил, что этот дом еще более подходит для контрабандных дел, чем он предполагал.