Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 75)
Судья свернул карту. Взглянув на своих помощников, он озабоченно сказал:
— Вам лучше отправиться прямо сейчас. Я надеюсь, что вы найдете еще какие-нибудь улики в особняке Линь Фаня, нам их очень не хватает.
Советник Хун, Ма Жун и Дао Гань поспешили откланяться, но Цзяо Тай, казалось, и не собирался уходить. Он не участвовал в обсуждении, но внимательно прислушивался к каждому слову. Задумчиво поглаживая аккуратные усики, он сказал наконец:
— Если мне будет позволено говорить откровенно, Ваша светлость, то у меня сложилось впечатление, будто вы избегаете обсуждать убийство Лян Кэ-фа.
Судья Ди вскинул голову.
— Ты не ошибся, Цзяо Тай, — спокойно ответил он, — я считаю, что говорить об этом убийстве еще рановато. У меня есть на этот счет предположения, но они настолько фантастичны, что мне и самому не верится. Когда-нибудь я все объясню тебе и другим. Но сейчас еще не время.
Он взял со стола документ и углубился в чтение. Цзяо Тай встал и вышел.
Оставшись один, судья швырнул бумагу на стол. Из ящика стола он достал тяжелый сверток документов по делу Лян против Линя. Когда судья развернул его, его лоб прочертила глубокая морщина.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Прибыв в особняк Линя, советник Хун и двое его спутников сразу направились в библиотеку во втором дворе. Это была уютная комната, выходившая широкими окнами в изящный искусственный сад.
Дао Гань без долгих раздумий пошел к огромному резному столу черного дерева, стоявшему справа у окна. Он осмотрел набор дорогих письменных принадлежностей, отражавшихся в полированной крышке стола. Ма Жун попытался выдвинуть средний ящик. Но ящик не поддавался, хотя замка не было видно.
— Погоди-ка, дружище! — сказал Дао Гань. — Я бывал в Кантоне и знаю хитрости тамошних столяров.
Чувствительными кончиками пальцев он пробежал по резным украшениям на передней стенке ящика и вскоре обнаружил скрытую пружину. Когда Дао Гань выдвинул ящик, все увидели, что он забит кипами документов. Дао Гань выложил их стопками на столе.
— Это по вашей части, советник! — весело крикнул он.
Хун уселся в мягкое кресло у стола, а Дао Гань попросил Ма Жуна помочь ему отодвинуть от дальней стены тяжелую кровать. Он придирчиво осмотрел каждый сантиметр стены. Затем они поснимали с высоких полок книги и стали перелистывать их. Долгое время тишину нарушали лишь шелест бумаг и приглушенные проклятия Ма Жуна. Наконец советник откинулся на спинку кресла.
— Ничего, кроме чисто деловой переписки! — с отвращением сказал он. — Надо будет отнести всю эту груду в суд для дальнейшего изучения, может быть, в некоторых письмах скрыты намеки на контрабанду. А как у вас дела?
Дао Гань покачал головой.
— Все без толку! — проворчал он. — Пойдем осмотрим спальню этого мерзавца.
Они прошли на задний двор и оказались в комнате с потайным люком.
Вскоре Дао Гань обнаружил в стене за кроватью Линь Фаня выдвижную панель. Но за ней оказалась лишь железная дверь сейфа с очень сложным замком. Дао Гань долго потел над ним, но безуспешно.
— Надо выудить из Линь Фаня секрет замка, — развел он руками. — Давайте еще раз взглянем на коридор и третий двор храма. Там этот подлец складывал мешки с солью; может быть, где-то рассыпано их содержимое.
При свете дня они лишний раз убедились, что помещения вымыты очень чисто. Циновки были тщательно подметены, по каменным плитам коридора прошлись метлой, в щелях между ними не было ни пылинки, ни говоря уж о кристалликах соли. Трое друзей, заметно приуныв, вернулись в особняк. Они обыскали и другие комнаты, но все безуспешно. Там ничего не было: мебель вывезли, когда отправляли женщин и слуг на юг.
Приближался полдень, помощники судьи устали и проголодались.
— На той неделе, — сказал Дао Гань, — когда я дежурил здесь, один стражник рассказал мне, что у рыбного рынка есть трактир, где подают крабов. В панцирь кладут измельченное мясо крабов, смешанное со свининой, добавляют лук и готовят на пару. Это местное блюдо, и говорят, оно превосходно!
— Слюнки текут! — воскликнул Ма Жун. — Скорей туда!
Трактир помещался в небольшом двухэтажном здании и назывался весьма изысканно: «Павильон зимородка». К карнизу была прикреплена длинная лента красной ткани, на которой большими иероглифами сообщалось, что здесь можно заказать знаменитые вина севера и юга.
Отодвинув раздвижную дверь, они увидели маленькую кухню. В воздухе витал соблазнительный аромат жареного мяса и лука. За огромным железным котлом стоял по пояс голый толстяк, с длинным бамбуковым черпаком в руках. Котел был накрыт бамбуковой решеткой, на которой были сложены крабьи панцири, подходившие на пару. Рядом стоял поваренок помоложе и рубил мясо на большой колоде.
Толстяк широко улыбнулся и крикнул:
— Прошу наверх, господа хорошие! Сей момент вас обслужим.
Советник Хун заказал три десятка фаршированных крабов и три больших кувшина вина. По расшатанной лестнице трое приятелей начали взбираться наверх. Еще на полпути Ма Жун услышал наверху шум. Обернувшись к советнику, следовавшему за ним, он сказал:
— Похоже, что наверху какая-то пирушка!
Но в зале не было никого, кроме одного здоровяка, который сидел у окна спиной к ним. Склонившись над столом, он яростно впился в крабий панцирь и с диким чавканьем высасывал содержимое. На его широкие плечи была накинута черная куртка из узорчатой ткани.
Ма Жун дал знак остальным не вмешиваться. Он подошел к столу и, положив руку на плечо толстяку, рявкнул:
— Давно не виделись, дружище!
Сидевший за столом вскинул голову. У него было большое круглое лицо, наполовину скрытое густой немытой бородой. Он мрачно взглянул на Ма Жуна и вновь приступил к еде. В замешательстве поковыряв пальцем в пустых панцирях, лежавших на столе, он со вздохом произнес:
— Из-за таких, как ты, братец, перестаешь доверять друзьям. Еще совсем недавно мы хорошо ладили. А теперь поговаривают, что ты судейский ищейка. Думается мне, что это по твоему приказу нас выселили из уютных лачуг при храме. Подумай о своих поступках, друг мой, и да будет тебе укором человечность!
— Ну-ну, ладно, — сказал Ма Жун, — не дуйся! В этом мире каждому суждено делать свое дело, мне же выпало рыскать по городу, выполняя задания Его превосходительства судьи.
— Значит, это не просто слухи! — скорбно сказал толстяк. — Нет, брат, я потерял к тебе всякое уважение. Оставь в покое честного горожанина, размышляющего о скудных порциях, которые подает жадный хозяин.
— Что касается скромных порций, — дружелюбно подхватил Ма Жун, — то, если ты не против еще десятка крабов, мои друзья с удовольствием разделят с тобой трапезу.
Шэн Ба медленно вытер пальцы о бороду. Немного погодя он сказал:
— Да не скажут про меня, что я поминаю старое. Почту за честь познакомиться с твоими друзьями.
Он поднялся, и Ма Жун церемонно представил его советнику Хуну и Дао Ганю. Ма Жун выбрал квадратный столик и настоял, чтобы Шэн Ба занял почетное место у стены. Советник и Дао Гань сели по обеим сторонам от него, а Ма Жун напротив.
Он крикнул поварам внизу, чтобы подали еще еды и вина.
Когда слуга спустился за добавкой, а чарка обошла первый круг, Ма Жун заметил:
— Рад видеть, братец, что ты наконец подыскал себе добрую куртку. Она, наверное, обошлась тебе в кругленькую сумму, люди нелегко расстаются с вещами такого качества! Ты, должно быть, разбогател!
Шэн Ба замялся. Он начал было лепетать что-то о приближающейся зиме, а потом уткнулся в чашу с вином.
Тут Ма Жун вскочил и выбил чашу у него из рук. Прижав Шэн Ба столом к стене, он рявкнул:
— Говори правду! Где взял куртку?
Шэн Ба быстро огляделся. Он был приперт к стене — край стола врезался в его необъятное брюхо, — а по бокам сидели советник Хун и Дао Гань. Бежать было некуда. Он испустил глубокий вздох и начал медленно расстегивать пуговицы на куртке.
— Пора бы мне знать, — проворчал он, — что с судейскими псами спокойно не поешь. Держите вашу разнесчастную тряпку. И пусть старый человек умрет от холода этой зимой, вам на это наплевать!
Видя, что Шэн Ба смирился, Ма Жун снова сел и налил еще одну чарку вина. Он подвинул ее толстяку и сказал:
— Мне бы никогда не пришло в голову причинять тебе зло. Но мне нужно знать, где ты взял эту черную куртку.
Шэн Ба явно был в нерешительности. В задумчивости он почесывал волосатую грудь. Советник Хун вступил в разговор.
— Ты человек бывалый, — дружелюбно начал он, — у тебя богатый жизненный опыт. И ты, несомненно, знаешь, что людям твоего положения лучше находиться в хороших отношениях с судебными властями. Что же мешает тебе? Приятель, как предводитель Гильдии нищих, ты принадлежишь, так сказать, к городской администрации! Да, да, я вижу в тебе своего коллегу.
Шэн Ба осушил чашу, Дао Гань немедленно наполнил ее. Шэн Ба грустно ответил:
— Когда в ход идут угрозы вперемешку с лестью, что остается беззащитному старику, кроме как выложить всю правду?!
Он залпом выпил вино и продолжал:
— Приходит вчера квартальный и приказывает нам немедленно убираться со двора храма. Чем он это объясняет? А ничем! Но, как послушные граждане, мы уходим. Все же примерно через час я возвращаюсь туда, ибо в углу двора зарыты на крайний случай несколько связок медяков, которые, как мне казалось, не стоило оставлять там. Этот двор я знаю как свои пять пальцев и могу обойтись без света. И вот, когда я запихиваю связки за пояс, то вижу, как из боковой двери храма выходит человек. Думаю, что был какой-нибудь негодяй, — честные граждане не шатаются где попади посреди ночи.