Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 55)
В конце концов он решил покинуть свой наблюдательный пост. Когда он спускался, из-под ноги у него выскользнул шатавшийся кирпич. Дао Гань свалился в кусты, зацепив за груду кирпичей, которые с грохотом рассыпались. Он смачно выругался: он ушиб колено да и порвал одежду. Он с трудом поднялся и стал пробираться назад. Но тут, как назло, луна скрылась в облаках, и наступила непроглядная тьма.
Дао Гань сообразил, что один неверный шаг — и он сломает руку или ногу. Он присел на корточки и стал ждать, когда же луна появится снова.
Просидев недолго, он вдруг почувствовал, что поблизости кто-то есть. За долгие годы в лесах он научился инстинктивно ощущать опасность и теперь не сомневался, что среди развалин кто-то наблюдает за ним. Дао Гань не шевелился, напрягая слух. Не доносилось ничего, кроме шорохов в траве, где, возможно, сновали какие-нибудь мелкие грызуны.
И все же, когда луна появилась вновь, он из предосторожности некоторое время не двигался, внимательно осматриваясь по сторонам. Однако ничего необычного не заметил.
Он медленно привстал и, передвигаясь с величайшей осторожностью, изо всех сил стараясь держаться в тени,
Вновь оказавшись в переулке у лавки зеленщика, Дао Гань облегченно вздохнул. Проходя мимо овощной лавки, он ускорил шаг — уж очень страшно было в этом тихом, безлюдном районе.
Вдруг он обнаружил, что где-то неверно свернул и теперь стоял в узком, совершенно незнакомом переулке.
Оглядевшись, чтобы сориентироваться, он заметил, как из темноты появились две фигуры в масках. Они приближались к нему. Дао Гань припустил со всех ног. Он постоянно сворачивал куда-то, надеясь оторваться от нападавших или выбежать на большую улицу, где они не решатся преследовать его.
К несчастью, вместо того чтобы попасть на широкую улицу, Дао Гань попал в тупик. Обернувшись, он обнаружил, что преследователи уже перекрыли выход. Он оказался в западне.
— Постойте, братцы, — крикнул Дао Гань, — договоримся по-хорошему.
Двое в масках не отреагировали на эти слова. Они прижали его к стене, и один размахнулся, целясь в голову Дао Ганю.
В критических ситуациях Дао Гань больше полагался на хорошо подвешенный язык, чем на кулаки. Его боевая подготовка ограничивалась парой дружеских поединков с Ма Жуном и Цзяо Таем. Но при этом он вовсе не был трусом, в чем не раз убеждались многие подлецы, обманутые миролюбивой внешностью Дао Ганя.
Дао Гань увернулся от удара и, ускользнув от первого нападавшего, попытался сбить с ног второго. Тут он потерял равновесие и первый успел схватить его за руку сзади. Увидев злобный блеск в глазах противников, Дао Гань понял, что на карте — не только деньги. Эти двое хотели лишить его жизни.
Что было сил он закричал о помощи. Тот, что стоял сзади, развернул его и ловко скрутил ему руки за спиной, другой достал нож. В мозгу Дао Ганя мелькнуло, что ему, наверное, больше не придется выполнять поручений судьи Ди.
Он напряг все силы и, откинув голову назад, нанес удар, но неудачно.
В этот момент в переулок ворвался третий бандит, мощного телосложения, с растрепанными волосами.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Неожиданно Дао Гань почувствовал, что руки его свободны. Нападавший сзади проскользнул мимо него и бросился вон из тупика. Бандит с ножом увернулся от сокрушительного удара в голову, который нанес ему длинноволосый, и тоже бросился наутек, а тот — за ним.
Дао Гань глубоко вздохнул, вытер пот со лба и оправил одежду. Вскоре вернулся длинноволосый и проворчал:
— Опять ты за старое принялся!
— Мне всегда было с тобой приятно, Ма Жун, — сказал Дао Гань, — но все же не настолько, как несколько минут назад. Ну и что же ты здесь делаешь в столь странном наряде?
Ма Жун угрюмо ответил:
— Я возвращался домой, переговорив с Шэн Ба у даосского храма, и заблудился в этом проклятом лабиринте. Проходя мимо переулка, я услышал, как кто-то вопит о помощи. Вот я и помчался сюда, чтобы помочь тому, кто в этом так нуждался. Знай я, что это ты, то, конечно, подождал бы немного, чтоб тебя хорошенько потрепали за твои воровские штучки.
— Это «немного», — негодуя воскликнул Дао Гань, — могло обернуться слишком многим! — Наклонившись, он подобрал нож, оброненный вторым нападавшим, и подал его Ма Жуну.
Взвесив нож на ладони, Ма Жун рассмотрел длинное лезвие, грозно поблескивавшее в лунном свете.
— Брат, — сказал он восхищенно, — оно вошло бы в твое брюхо, как коса в траву! Какая жалость, что мне не удалось настичь этих ублюдков. Им, должно быть, хорошо знаком этот чертов район. Они скрылись в темной боковой улочке и исчезли, оставив меня в дураках. Ну и местечко ты выбрал для сведения счетов.
— Никаких счетов я не сводил, — мрачно ответил Дао Гань. — Я по приказу Его превосходительства обследовал особняк этого кантонского прохиндея Линь Фаня. А на обратном пути на меня внезапно напали бандиты.
Ма Жун снова взглянул на нож, который держал в руке.
— Друг мой, — сказал он, — впредь предоставь нам с Цзяо Таем такие рискованные дела. Очевидно, тебя заметили, когда ты следил за домом, и господину Линю это не понравилось. Да будет тебе известно, что именно он послал этих головорезов за тобой, чтобы убрать тебя с дороги. Ножи такой формы носят при себе кантонские убийцы.
— У меня ощущение, — воскликнул Дао Гань, — что один из этих негодяев показался мне знакомым! Лица у них были замотаны шарфами, но по внешнему виду и осанке один был похож на грозного управляющего Линь Фаня.
— Раз так, — сказал Ма Жун, — значит, с ними дело нечисто, иначе они бы не взъелись на человека, пытавшегося выяснить, чем они занимаются. Ну ладно, пошли домой!
Они снова оказались в лабиринте расходившихся переулков и, выйдя в конце концов на главную улицу, вернулись в суд.
В кабинете главного писца они застали советника Хуна, одиноко склонившегося за шахматной доской.
Хун подал им чай, после чего Дао Гань во всех подробностях рассказал о своей вылазке к дому Линя и о спасительном появлении Ма Жуна.
— До сих пор сожалею, — заключил он, — что Его превосходительство приказал приостановить расследование по делу о храме Великой Благодати. Мне приятнее иметь дело с безмозглыми бритоголовыми, чем с этим кантонским сбродом. И потом, от храма хоть деньги можно получить.
Советник Хун заметил:
— Если судья Ди собирается открыть дело на основании показаний госпожи Лян, это надо делать как можно быстрее.
— К чему такая спешка? — спросил Дао Гань.
— Если бы не эта ночная встряска, — ответил советник, — ты бы наверняка сам догадался. Ты увидел, что особняк Линя большой и содержится в приличном состоянии, хотя практически пустует. Это означает лишь одно: он со своими людьми собирается покинуть город. Женщин и почти всех слуг, должно быть, уже отправили. Поскольку свет горел только в немногих окнах, это значит, что кроме привратника остался лишь Линь Фань с парой приближенных. Я не удивлюсь, если джонка, которую ты видел на его участке, готова к отплытию на юг.
Дао Гань, ударив кулаком по столу, воскликнул:
— Именно так, советник! Теперь-то мне все ясно! Что ж, в ближайшее время Его превосходительство примет решение, и мы уведомим моего приятеля Линь Фаня, что против него возбуждено дело и он должен оставаться на месте. Не хотел бы я вручать этому подонку такое уведомление. Однако не могу представить, как увязать тайные шаги Линь Фаня со старушкой Лян.
— Его превосходительство, — пояснил советник, — взял документы, предоставленные госпожой Лян, с собой. Я их еще не видел, но по отрывочным замечаниям судьи Ди понял, что каких-либо прямых доказательств вины Линя там нет. Что же, со временем судья обязательно что-нибудь придумает.
— А мне завтра опять идти к дому Линя? — осведомился Дао Гань.
— Я полагаю, — ответил советник Хун, — что тебе лучше пока оставить дом Линя в покое. Подожди, пока Его превосходительство выслушает твой отчет.
Дао Гань согласился и спросил Ма Жуна, что тот выведал у храма Высшей Мудрости.
— Этой ночью, — сказал Ма Жун, — я получил хорошую новость. Почтенный Шэн Ба спросил, заинтересует ли меня красивая золотая шпилька. Сначала я сделал вид, что не в восторге от предложения, сказав, что шпильки хороши, когда они парные, и что предпочел бы золотой браслет или что-нибудь, что легко спрятать в рукаве. Шэн Ба не унимался, говоря, что шпильку легко переделать в браслет, и в итоге я согласился.
Завтра вечером Шэн Ба устроит мне встречу с продавцом.
— Раз есть одна шпилька, то отыщется и другая, и если завтра вечером мне встретится не сам убийца, то хотя бы тот, кто связан с ним и знает, где его найти.
Советник Хун был доволен.
— Ты хорошо справился с задачей, Ма Жун! Что было дальше?
— Я ушел не сразу, — ответил Ма Жун, — а согласился на партию в кости и позволил им облапошить себя на пятьдесят медяков. Я заметил, что Шэн Ба и его дружки используют в игре некоторые хитрости, которым меня любезно обучил наш друг Дао Гань. Но поскольку мне не хотелось портить отношений, я притворился, что ничего не заметил.
Потом начался разговор обо всем подряд, и я услышал массу страшных историй о храме Высшей Мудрости. Надо сказать, я между прочим спросил Шэн Ба, почему он со своими людьми ютится в жалких хижинах во дворе, хотя, незаметно открыв боковую дверь храма, мог бы спокойно укрыться от ветра и дождя в пустующих монашеских кельях.