Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 54)

Через несколько недель после их приезда госпожа Лян сообщила начальнику стражи, что ее внук уже два дня не появлялся дома, и она беспокоится, не случилось ли с ним чего. Начальник стражи, как положено, начал расследование, но никаких следов Лян Кэ-фа не обнаружил.

Тогда госпожа Лян отправилась в суд и представила судье Фэну обвинение против Линь Фаня — богача из Кантона, обосновавшегося в Пуяне, который якобы похитил ее внука. Она приложила к этой жалобе и ряд более ранних документов, из которых явствовало, что между домами Лян и Линь существует семейная вражда. Но поскольку у госпожи Лян не было ни малейшего доказательства причастности Линь Фаня к исчезновению ее внука, судья Фэн не принял дела к производству.

Госпожа Лян так и живет в своем домике, и, кроме старой служанки, у нее никого нет. С годами она тронулась рассудком. Что же касается исчезновения Лян Кэ-фа, стражник не знал, что и сказать об этом. Кто знает, может, свалился в канал и утонул?

Разузнав кое-что у стражника, Дао Гань поблагодарил его за гостеприимство и пошел взглянуть на дом госпожи Лян. Строение оказалось на пустынной, глухой улице неподалеку от южного шлюза в ряду одноэтажных домишек. Дао Гань прикинул, что в нем вряд ли больше трех комнат. Он постучал в неприветливую черную дверь. Ему пришлось подождать, пока послышалось шарканье шагов и дверь слегка приоткрылась. Ему предстало морщинистое старушечье лицо. Тоненьким голоском старуха спросила:

— Что вам здесь надо?

— Нет ли дома госпожи Лян? — вежливо осведомился Дао Гань.

— Она больна и никого не принимает! — проворчала старуха и захлопнула дверь.

Дао Гань пожал плечами. Он повернулся и осмотрел окрестности. Было очень тихо — никого вокруг, не было даже нищих или уличных торговцев. Дао Гань усомнился, правильно ли поступил судья Ди, поверив без колебаний подозрениям госпожи Лян. Может быть, старуха и ее внук — искусные мошенники, и за их жалостливой историей таится какой-нибудь злой умысел, к которому причастен и Линь Фань. Такая заброшенная местность — прекрасное прикрытие для темных дел.

Дао Гань заметил, что дом напротив этажом выше и сложен из крепкого кирпича. Облезшая вывеска свидетельствовала, что когда-то здесь продавали шелк. Но ставни на окнах были закрыты, похоже, дом был заброшен.

— Здесь мне не везет, — пробормотал Дао Гань. — Пойду лучше попробую узнать что-нибудь о Линь Фане и его семье.

И он отправился в неблизкий путь к северо-западным кварталам города.

Адрес Линь Фаня он нашел в судейской книге, но отыскать дом оказалось непросто. Особняк Линя находился в одной из самых старых частей города. Много лет назад там жила местная знать, впоследствии переехавшая в более роскошные восточные кварталы. Вокруг некогда величественной резиденции лабиринтом разбегались переулки.

Изрядно поплутав, Дао Гань наконец отыскал нужный дом — большой особняк с внушительными воротами. Прочные двойные двери, покрытые красным лаком, были усеяны медными украшениями. Высокие стены по обе стороны ворот были в отличном состоянии. У дверей восседали два больших каменных льва. Вид у них был мрачный и угрожающий.

Дао Гань хотел пройти вдоль стены, чтобы найти вход со стороны хозяйственных пристроек и одновременно составить представление о размерах особняка, но убедился, что это невозможно. Справа путь ему преградила стена, слева были развалины.

Он повернул обратно и, свернув за угол, зашел в овощную лавку. Там он купил кое-какие соления и, пока расплачивался, мимоходом спросил, как идут дела.

Зеленщик вытер руки о фартук и сказал:

— Здесь сильно не разбогатеешь. Но мне грех жаловаться. Все в моей семье здоровые и сильные, вот мы и работаем с утра до ночи. Нам хватает на чашку риса в день, немного овощей из лавки и на кусочек свинины раз в неделю. Чего еще желать в этой жизни?

— Тут за углом есть большой особняк, — заметил Дао Гань, — полагаю, что у вас хорошие клиенты.

Зеленщик пожал плечами.

— На мое несчастье, из двух ближайших особняков один уже много лет пустует, а в другом живет горстка чужеземцев. Они приехали из Кантона и говорят так, что даже друг друга понять не могут. У господина Линя есть участок земли на северо-западе, у канала, и каждую неделю крестьяне привозят ему целую телегу своих овощей. Они и медяка не оставят в моей лавке!

— Что ж, — сказал Дао Гань, — я некоторое время жил в Кантоне и знаю, что кантонцы — люди общительные. Наверное, слуги господина Линя часто забегают сюда поболтать.

— Ни разу такого не было, — раздраженно ответил зеленщик. — Они все сами по себе и ставят себя выше нас, северян. Но тебе-то что за дело до них?

— Вообще-то, — ответил Дао Гань, — я занимаюсь обрамлением картин. Вот я и подумал: может быть, здесь, в большом особняке, в стороне от улицы мастеровых для меня найдется работенка..

— Зря стараешься, приятель, — сказал зеленщик. — Еще ни один уличный разносчик или мастеровой не переступал порог этого дома.

Но Дао Ганя было непросто обескуражить. Завернув за угол, он достал свой хитрый мешок и сложил бамбуковые палочки так, будто внутри лежат банки с клеем и кисточки багетчика. Он поднялся по ступеням к воротам и громко постучал. Довольно скоро в двери открылся зарешеченный глазок, и на Дао Ганя уставилось чье-то угрюмое лицо.

В былые годы Дао Гань исколесил всю Империю и говорил на многих диалектах. Поэтому он обратился к привратнику на вполне приличном кантонском:

— Я искусный багетчик, учившийся ремеслу в Кантоне. Нет ли здесь чего починить по моей части?

Услышав родной диалект, привратник просиял. Он открыл тяжелую двойную дверь.

— Сейчас узнаю, дружище! Но раз уж речь твоя благозвучна и ты бывал в нашем городе Пяти Баранов, то можешь пока подождать в моей комнате.

Дао Гань увидел ухоженный передний дворик, окруженный рядом низких строений. Пока он ждал в комнате привратника, его поразила глубокая тишина, царившая в большом доме: ни голосов слуг, ни звука шагов.

Когда привратник вернулся, он показался ему еще угрюмее, чем прежде. По пятам за ним шел коренастый, широкоплечий человек в платье из черной узорчатой ткани, которую обожают кантонцы. У него было отталкивающее широкое лицо с тонкими неровными усами. По его важному виду было видно, что это управляющий.

— С какой стати ты, негодяй, — рявкнул он, — суешься сюда? Если нам понадобится багетчик, мы его сами вызовем. Убирайся!

Дао Ганю ничего не оставалось, как, бормоча извинения, удалиться. Тяжелая дверь гулко захлопнулась за ним.

Бредя назад, Дао Гань прикинул, что делать еще одну попытку при свете дня бесполезно. Так как осенний день был свеж и прозрачен, он решил пойти на северо-западную окраину и осмотреть хозяйство Линь Фаня.

Дао Гань вышел из северных ворот города и через полчаса добрался до канала. Кантонцев в Пуяне не так уж много, и Дао Гань, расспросив крестьян, без особых затруднений нашел земельный участок Линь Фаня.

Это был довольно большой участок плодородной земли, протянувшийся вдоль канала почти на километр. В центре стоял аккуратно оштукатуренный дом с прилегающими двумя складскими помещениями. Дорожка вела к небольшому причалу, у которого стояла джонка. Три человека загружали в нее тюки, обернутые циновками. Кроме них, на участке никого не было.

Убедившись, что в этой мирной сельской картине нет ничего подозрительного, Дао Гань повернул обратно и вновь вошел в город через северные ворота. Он зашел в трактир и заказал скромную порцию риса, чашку бульона да еще уговорил слугу принести ему немного лука бесплатно. От прогулки у него разыгрался аппетит. Он не оставил в миске ни зернышка и выпил суп до последней капли. Положив руки на стол, он опустил на них голову и сразу захрапел.

Когда он проснулся, было уже темно. Дао Гань сердечно поблагодарил слугу и вышел, оставив такие ничтожные чаевые, что обозленный слуга готов был вернуть скупого посетителя.

А Дао Гань прямиком направился к особняку Линя. Ему повезло: дорогу освещала прекрасная осенняя луна. Овощная лавка уже закрылась на ночь, и кругом было совершенно безлюдно.

Дао Гань свернул к развалинам слева от ворот. Осторожно пробираясь сквозь кусты и разбросанные кирпичи, он сумел найти старые ворота во второй дворик. Взобравшись на кучу мусора, преграждавшую вход, он обнаружил, что часть прежней стены еще сохранилась. Дао Гань решил, что, если ему удастся на нее взобраться, он смог бы увидеть, что скрывается за стенами особняка Линя.

После ряда неудачных попыток Дао Ганю все же удалось залезть на полуразвалившуюся стену. Лежа на животе, он обнаружил, что оттуда открывается прекрасный вид на особняк Линя. Жилище состояло из трех внутренних двориков, окруженных величественными строениями и соединявшихся друг с другом изукрашенными воротами. Но казалось, весь дом вымер. Никого не было видно, и, кроме окна привратника, свет горел лишь в двух окнах на заднем дворе. Это показалось Дао Ганю довольно странным, потому что под вечер в больших домах обычно довольно оживленно.

Дао Гань больше часа пролежал на стене, но внизу не наблюдалось никакого движения. Один раз ему показалось, что кто-то проскользнул в тени первого дворика, но потом он решил, что ошибся, потому что не смог разобрать ни малейшего звука.