Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 54)
Гомер связывает название птицы-зимородка, «halcyon», с титулом супруги Мелеагра Клеопатры – «Алкиона» – или с именем более древней Алкионы, дочери Эгиалы, «отвращающей ураганы», и Эола, предка названных в его честь эолийских греков. Следовательно, слово «halcyon» не может означать «hal-cyon» («морская собака»), как обычно полагают, но должно восприниматься как «alcy-onе» («правительница, избавляющая от зла»). Подобное происхождение слова подтверждается преданием о более древней из двух Алкион, излагаемым Аполлодором и Гигином и кратко упоминаемым Гомером: Алкиона и ее супруг Кеик («чайка») осмелились именовать себя Герой и Зевсом, за это Зевс покарал Кеика, утопив его, после чего Алкиона сама утопилась от горя. Кеик был обращен богами в чайку или, согласно Алкману, в гагарку, а она – в зимородка. Не стоит подробно останавливаться на превращении Кеика в чайку, однако эта птица, издающая печальные крики, посвящена морской богине Афродите. С исторической точки зрения эти метаморфозы можно объяснить тем, что в конце второго тысячелетия до н. э. эолийцы, согласившиеся почитать как свою прародительницу и заступницу доэллинскую богиню Луны, были покорены ахейцами и вынуждены принять культ олимпийских богов.
Плиний, подробно описавший то, что считалось гнездом зимородка, то есть, судя по всему, зоофит, названный Линнеем «альционеем», сообщает, что увидеть зимородка трудно, что он показывается только в дни зимнего и летнего солнцестояния и когда опускаются за горизонт Плеяды. Это подтверждает, что первоначально Алкиона-зимородок была воплощением богини Луны, почитаемой в дни обоих солнцестояний как богиня Жизни-в-Смерти и богиня Смерти-в-Жизни. В начале ноября, когда заходят Плеяды, она призывает умереть священного царя (как будет установлено в главе двенадцатой). Еще одна Алкиона, дочь Плейоны, «Царицы Мореплавания», и героя-дуба Атланта, была мистической предводительницей семи Плеяд. Спиральный восход Плеяд в мае знаменовал начало мореходного сезона; их заход осенью, когда, как отмечает Плиний во фрагменте об Алкионе, дует особенно холодный северный ветер, знаменовал конец мореходства. Обстоятельства смерти Кеика свидетельствуют о том, что именно эолийцы, знаменитые мореплаватели, дали богине титул Алкиона, ибо, будучи Морской богиней, она защищала их от штормов и подводных скал, ведь Зевс, досадуя на могущество Алкионы, потопил корабль Кеика, обрушив на него перун. Зимородок много веков слыл своеобразным средством, усмиряющим морские бури, а его высушенное тельце считалось амулетом против молний Зевса, видимо, на том основании, что молния бьет в одно и то же место только один раз. Дважды (с большим промежутком) мне приходилось видеть зимородка, плавно скользящего по поверхности одного Средиземноморского залива, оба раза в середине лета, когда морская гладь кажется безупречной: его удивительные ярко-голубые с белым перья превращали его в незабываемый символ богини Безмятежных Морей.
Гомер объяснял связь супруги Мелеагра Алкионы с зимородком-алкионой следующим образом: когда ее мать Марпессу Аполлон похитил у ее любимого супруга, аргонавта Идаса, она оплакивала свою судьбу столь же горько, сколь древняя Алкиона Кеика, и потому дала новорожденной дочери прозвище Алкиона. Все это вздор. Жрица по имени Клеопатра, с которой вступил в брак истинный Мелеагр, могла носить божественный титул «Алкиона», однако более вероятно, что Алкиону назвали дочерью Марпессы («Похитительницы»), поскольку Марпесса была Белой богиней в облике Старой Свиньи, властвовавшей над глухой зимой, и поскольку безмятежные, «алкионовы» зимние дни выпадают как раз на зимнее солнцестояние. Кстати, это объясняет, почему Плиний рекомендовал высушенного и истолченного в порошок зимородка в качестве лекарства от проказы; по легенде, молоко свиньи вызывало проказу (связь Белой богини с проказой подробно обсуждается в главе двадцать четвертой), а Алкиона, кроткая и ласковая, благожелательная дочь Марпессы, не была подвержена этому заболеванию. Похищение Аполлоном Марпессы в Мессене, как и попытка совершить насилие над Дафной («кровавой») в Дельфах, отражают древние исторические события из жизни греческих племен, а именно захват вещих святилищ ахейцами – адептами культа Аполлона.
Глава одиннадцатая
Алфавит деревьев (2)
Гласные алфавита Бет-Луш-Нион дополняют календарный ряд и, подобно гласным алфавита Бойбел-Лот, символизируют важные даты года. Я полагаю, что всё это деревья, посвященные Белой богине. Недаром она покровительствовала году, а ее священным числом было пять, ибо Гвион в своей поэме «Престол Талиесина» («Kadeir Taliesin»), то есть престол, на который он сам притязал, будучи верховным бардом Уэльса и посрамив Хейнина и других бардов, описывает котел Вдохновения, котел Керридвен, так:
На Крите, в Греции и во всем Восточном Средиземноморье священные деревья упрощенно представляли в виде столпов, поэтому эти пять деревьев могли быть столпами с вертикальным и спиральным выточенным узором, пред которыми преклоняет колени человек, изображенный на микенской цилиндрической печати[220]. В недавно обнаруженном гностическом Евангелии от Фомы упомянуты пять райских дерев, однако они представляют собой аллегории пятерых бессмертных, а именно Авраама, Исаака, Иакова, Еноха и Илии.
Первое дерево – пихта белая, связанная с женскими культами, игольчатые листья (хвоя) которой напоминает хвою тиса. Она посвящена в Греции богине Луны Артемиде, заступнице рожениц; пихта – главное дерево, ассоциирующееся с родами в Северной Европе, известное в контексте Рождества. Согласно «Общественной жизни в Шотландии»[221] Роджерса, на Оркнейских островах во время обряда очищения, совершаемого над матерью и младенцем вскоре после родов, вокруг постели трижды обносили зажженную пихтовую ветку. Любопытно, что в древнеирландском словом «ailm» обозначалась также пальма, дерево, не растущее в Ирландии (хотя оно вполне прижилось в поместье моего деда в графстве Керри). Пальма, древо рождения в Египте, Вавилоне, Аравии и Финикии, дала свое название «phoenix» («кровавая») Финикии – стране, некогда занимавшей все Восточное Средиземноморье, и птице феникс, рождающейся и возрождающейся на пальме. Пальма в поэзии ассоциируется с рождением, поскольку море – Вселенская Мать, а пальма прекрасно чувствует себя возле моря, на песчаных почвах с высокой примесью соли; если корни молодой пальмы не будут получать достаточно соли, она не достигнет положенного роста. Пальма – древо жизни в вавилонском саду Эдемском. Иудейское название пальмы – «Тамар»; Тамар была иудейским аналогом Великой богини Иштар, или Астарты, а аравийцы Наджрана[222] поклонялись пальме, точно богине, ежегодно облачая ее в женские одеяния и развешивая на ее ветвях украшения. И делийский Аполлон, и набатейский Дузарес родились под пальмой. В современном ирландском языке слово «ailm» под влиянием классической латинской литературы стало означать «вяз» («elm»), так как в Италии именно к «вязу» («elm», «ulmus»), не произраставшему на Британских островах, подвязывали молодые побеги виноградной лозы, и потому он сделался «кормилицей» («alma mater») бога Вина. Взаимозависимость виноградной лозы и вяза подтверждается упоминанием в раннехристианской книге «Пастырь» Гермы[223].
Однако пихта белая, также любящая соленые почвы и морской бриз, – столь же древнее древо рождения, сколь и пальма, ибо именно под нею появился на свет бог Библа, прототип додинастического Осириса Египетского. Греки обозначали пихту словом «elate», а Павсаний приводит интересную легенду об Элате Аркадском. Он был «отцом Исхия, возлюбленного матери Асклепия, и Киллена, по имени коего была наречена Килленская гора, до сего безымянная», где впоследствии родился Гермес. У других мифографов Киллен превращается в нимфу Киллену, супругу Пеласга, прародителя данного народа. По-видимому, изначально Элат был Элатой («Надменной»), то есть носил имя Артемиды. Имя Элата затем перешло к посвященной Артемиде увитой плющом и увенчанной шишкой ветви, которой в ее честь размахивали во время Дионисий, а другим ее эпитетом было наименование «Киллена» («Cylle Ana»), «согбенная царица». Сходным образом пихту богини Рождения наследует ее сын в мифе об Аттисе, сыне Наны, фригийском Адонисе. По легенде, влюбленная в него богиня Кибела превратила его в пихту, когда он умирал от раны, нанесенной посланным Зевсом вепрем. Согласно другому варианту легенды, Аттиса смертельно ранил фригийский царь, которого он оскопил и который в свою очередь оскопил его самого.
Троянский конь, умилостивительная жертва Афине, изначально представлявшей собой ипостась Белой богини, был сделан из пихтового дерева, а конский облик был придан этому дару, поскольку лошадь посвящалась луне.
В музее Ньюкасла-на-Тайне можно увидеть алтарь эпохи римского завоевания Британии, посвященный неким Юлием Виктором «Матерям»[224]. Он изображает стоящий на основании треугольник, в центре которого помещена пихтовая шишка. Хотя имя галльской богини Пихты, Друантия, не содержит отсылок к ее священному дереву, оно означает «королева друидов», а значит, мать всего древесного календаря.